Pink line. Глава 3.
АнтисGod is a weapon —Falling In Reverse (ft. Marilyn Manson)
PiT- ЛСП, Pharaoh
#icanteven - The Neighbourhood, French Montana
—Ты заебал, Джун. Серьезно, тебе жалко одну несчастную самокрутку для брата?
Сквозь шумную громкую музыку канючит Минги, пытаясь докричаться до Кима и оказывается это почти безуспешно. Хонджун полностью в ожидании, игнорирует все и всех. Он снова как верный преданный пес ждет Сонхва, но тот, будто бы проверяя выдержку, задерживается. И это ожидание кажется бесконечным.
— Я сказал — нет. Ты и так уже веселый. Две за вечер - это дохуя. Иди выпей и отъебись от меня, — наконец отрезает Ким, сквозь миллионы однообразных просьб, когда Минги встал напротив, загораживая все поле зрения своей огромной фигурой.
—Так поступают только чмошники, — по-детски констатирует Минги и почти топает ногой, словно ребенок, которому отказали в игрушке.
—Вот и не проси у чмошника покурить тогда.
Разговор закрыт. Для Хонджуна так точно. Минги, к счастью, замечает проходящую мимо симпатичную девушку и технично ретируется, наконец оставляя Джуна в покое.
Как же тихо и спокойно было на прошлой вписке, когда Ги был занят своими казиковскими темками и не пришел…
Хонджун с облегчением выдыхает, пытаясь вернуть контроль над собой, и тянется за оставленной на полу у подлокотника дивана бутылкой водки. Несколько секунд колеблется, глядя на нее, переводит взгляд на разбитые наручные часы, и разочарованно с тихим лязгом отщелкивает крышку куда-то в толпу, а следом тут же жадно прикладывается к горлу. Пьется как вода - и это очень плохой знак.
С последней вечеринки он не просыхал. Пусть остаток вечера они провели вместе с Сонхва — говорили обо всем и ни о чем, скрываясь в темной комнатушке с оборудованием — этого все равно было недостаточно. Привыкнуть к хорошему оказалось так легко, что прощаться и терять это оказалось невыносимо. А пока Джун был синее неба, вместо белки к нему ангелом приходил Сонхва, такой же красивый, каким Хонджун его запомнил. Интересный экспириенс, но все равно совсем не то.
За прошедшее время Джун даже умудрился набросать на листке пару куплетов, которые, к сожалению, где-то проебал. Это точно стало бы хитами. Но жалеть об утраченном уже поздно. Да и не в его стиле.
—Может не будешь так налегать на синьку? — Уен плюхается рядом, заправляя длинные распущенные волосы за ухо, и Хонджун, увидя друга в непривычном виде, с удивлением гнет бровь.
—По какому случаю такой вид? — он искренне поражен: обычно Уен собирает волосы в хвост или косы даже на выступления. Неожиданно. Непривычно. Очередной плохой знак.
—Плохо выгляжу? — смущенно спрашивает Уен и уже тянется завязать волосы, как Джун спохватившись быстро останавливает его коротким жестом.
—Нет-нет. Тебе идет. Просто неожиданно и непривычно. Классно.
Уен заметно расслабляется, но Хонджун все еще не может избавиться от чувства, что тот нервничает. Лезть с вопросами он не станет. Если бы Уен хотел, то уже рассказал бы. Молчит - значит, не Хонджуна это дело.
Стоит только горлышку бутылки снова коснуться губ, а резкому запаху спирта ударить по обонянию, как Джун замирает, теряя остатки мыслей. Сердце бешено колотит по ребрам. Дыхание спирает.
Он пришел.
И это пиздец.
Впрочем, очень в стиле Пак Сонхва.
Он появляется и затмевает всех присутствующих, подчиняя взгляд, дыхание, разум. Хонджун не может видеть никого больше.
Длинные ноги в обтягивающих кожаных штанах, туфли на высоких каблуках… И уже на этом уровне Хонджун готов остановиться, а после жалко умолять, чтобы Сонхва просто наступил ему на грудь этими чертовыми шпильками.
Но хмельной взгляд сам скользит выше. В груди застревает воздух, Хонджун давится слюной — это проклятье. Финал. Конец его личности.
Кожаное боди, открывающее вид на бока, огромный вырез от шеи до пупка, оголяющий ямочки между груди, украшенной крестами и сверкающими цепочками. И вишней на этом блядском торте - спадающие с плеч, украшенные кружевами, длинные ленты, безумно напоминающие часть костюма церковного служителя, развивающиеся едва, когда он идет.
Хонджун не перестанет удивляться тому как по-разному может выглядеть причина его безумия. Стоит только подумать, что еще более слишком быть не может — как Пак ломает все ожидания, представления, шаблоны и выдает что-то неожиданное.
Ноги от алкоголя (или скорее от вида Сонхва) становятся ватными и непослушными. Встать и встретить того, кого так сильно ждал, Хонджун просто не в состоянии. Он поражен, безоружен, сражен.
—Не встречаешь? Не скучал, значит? — Пак подходит сам, смотрит сверху вниз с оскорбленным недовольством, как-то.. словно сквозь, а у Хонджуна просто нет слов.. Глаза, в которых он тонул в прошлый раз, сегодня скрыты холодными голубыми линзами. Сонхва выглядит словно вампир и Джун готов подставить шею.
Он почти одержим.
—Детка, прости. Сбит с ног твоей красотой.
За Хонджуна говорит алкоголь из которого он сейчас состоит на где-то 60 процентов, но блять, как же точно он подбирает этот рандомный комплимент. Сонхва, кажется, смягчается, наклоняется к Хонджуну, опираясь руками на спинку дивана позади, и Ким самонадеянно верит, что получит приветственный поцелуй. Но его фантазии быстро разбиваются, врезаясь в жестокую реальность.
—Всю неделю тоже был сбит? Ни разу не написал. Ты снова меня разочаровал. — Он говорит холодно, ровно. Стервозно цепляется длинным пальцем за цепь на шее Хонджуна и почти сразу отпускает, заставляя украшение вновь упасть на кожу.
Хонджун не уверен, но, кажется, Сонхва искренне расстроен из-за этого. Почему он не написал? Почему пропал? Джун был пьян, поэтому не сможет списать все на неуверенность, да и попрощались они… более чем тепло. Ему нет оправданий. Поэтому он стыдливо опускает взгляд — и тут же попадает в ловушку. Там, где поджидает огромный вырез на груди.
Или все же оправдание есть?
Когда массивный крест красиво блестит в свете, а в глаза бросается яркий рубин, до Хонджуна вдруг неожиданно и без весомой причины доходит: он просто проебал свой телефон. Вот почему даже при всем желании не смог бы написать. Только он хочет сказать об этом, как его перебивают и сбивают шаткий мозг с хлипкой мысли.
—Смотрю, ты прямо нарасхват. Как тебя зовут, киса? Не помню чтобы видел здесь хоть раз твою задницу, — Минги, словно из ниоткуда, вновь возникает рядом и многозначительно восхищенно присвистывает, пока не видит в окружении кого Хонджун. Свист превращается в разочарованный, а после и вовсе стихает. — А... какая-то пидорская тусовка. Я-то думал тут тяночки.
Уен, вспыхнув, пристыжено быстро вскакивает с места и уходит, опустив голову. А Сонхва непонимающе смотрит на незнакомого хама несколько мучительно долгих секунд, пытаясь сквозь темное стекло его очков увидеть бесстыжие глаза.
—Это что за додик? — спрашивает он у Хонджуна, усаживаясь на подлокотник рядом. Пока Ким от выходки Минги ловит сильнейший испанский стыд.
—Это Минги. Наш басист. Минги, это Сонхва.
—Будем знакомы. Захочешь провести вечер с настоящим мужиком — обращайся, — подмигивает тот, приспуская очки ниже. Не дожидаясь ни ответа Сонхва, ни гневного комментария Кима, снова исчезает.
—Гандон. Мстит мне за то, что я ему травку не дал, — цедит Хонджун сквозь зубы, готовый кинуть бутылку с водкой ему вслед, но сдерживается и переключает внимание на Сонхва. — Детка, не обращай внимания. Он чудаковатый, но не стопроцентный говнюк. Просто строит из себя хуй пойми что.
Сонхва молчит многозначно и Хонджуну это точно нихуя не нравится.
Он слишком заинтересован. И точно не так, как должен быть заинтересован человек просто новым знакомством. Сонхва в принципе сегодня какой-то другой. Странный. Хонджун не понимает, в чем причина, но даже его пьяный мозг подает тревожный сигнал: что-то определенно не так.
—Ты обещал мне вино, — безучастно бросает Сонхва через плечо, красиво обтянутое кожаным поблескивающим материалом.
—Точно, помню, — Джун поднимается кое-как, хотя хотел бы сорваться с места. Ноги все еще непослушные, но уже хотя бы немного поддаются управлению. — Подожди пару минут, принесу.
Ким умудряется даже оставить невесомый поцелуй на макушке Хва — губы едва касаются мягких прядей, пахнущих чем-то сладким и терпким. Сонхва на это почти не реагирует. Лишь отстраненно кивает и не сводит взгляда с мельтешащего в толпе блядского Вилли Вонки экей Сон - создатель проблем - Минги.
Хонджуна так сильно это выводит из себя, что по пути за спрятанным в подсобке вином он решает втопить еще банку пива. Должно охладить пыл. Кулаки сжимаются настолько, что побелевшие костяшки ноют от напряжения.
Он не ревнует. Точно нет. Не умеет. И не имеет права. Похуй, с кем и что делает Сонхва.
Но это... это откровенное вранье самому себе.
Ким не признается, но он голыми руками придушил бы каждого к кому проявляет интерес Сонхва. Одной банкой пива тут точно не обойтись и, следом за высушенной в несколько больших глотков первой, идет вторая, ошлифованная сигаретой, или, точнее, тремя сигаретами. Не сразу, но слишком много для не больше пяти прошедших минут.
А тем временем Сонхва продолжает изучать Минги. Он симпатичный. Во вкусе Пака гораздо больше, чем.. Хонджун. Громче и даже наглее по ощущениям. И, что обиднее всего — более уверенный. Поэтому Хва не может не воспользоваться случаем.
Подло? Низко? Да вряд ли.
Или?.. Или в Сонхва говорит что-то другое?
В любом случае, тело не поддается управлению и в те же моменты раздумий, Хва подзывает к себе Минги, игриво двигая пальцем. Очевидно, зачем он делает это.
— Ты что-то говорил про мужчину? — томно шепчет Сонхва, когда Минги оказывается рядом и зажимает его между собой и диваном, создавая вокруг них жаркий вакуум.
— Могу выебать тебя за косяк хоть тут. Мне, в целом, без разницы, — басит Минги прямо в ухо, поддевая пальцами мягкие пряди и отодвигая их.
— Откровенно. Но у меня нет того, что тебе нужно, — дует губы, играя разочарование, пока пальцем в перчатке игриво проводит по выраженной чужой скуле, обращая внимание на миленькую родинку на щеке.
— Для тебя могу сделать исключение.
— Да ты еще и щедрый, — хихикает Сонхва и обхватывает его подбородок, чтобы притянуть чужое лицо ближе для поцелуя, как тут того неожиданно отталкивают в сторону.
— Что ты, блять, творишь?!
Сонхва заинтересованно наблюдает за открывшейся сценой, где Уен, кажется так его зовут, шипит на Минги и оттаскивает его подальше к стене, где Пак их уже не слышит.
— Малой, успокойся, он не против. — простодушно отвечает Минги, пожимая плечами безучастно, пока Чон снизу, из-за заметной разницы в росте, пепелит его взглядом.
— Он с Хонджуном.
— Херня. Они же не встречаются.
— Минги, ты вообще, блять, не понимаешь!? — Уен срывается.
Происходящее — это какой-то идиотский цирк с уродами. И так каждый гребаный раз, стоит алкоголю попасть в организм хоть кому-то из этих двоих. Но даже подвыпившего Чона, успевшего повидать такой пиздец, какой не снился никому из всех присутствующих, коробит от того, что он видит сейчас. Он уже не переваривает этого ебучего Сонхва, идущего по рукам с таким удовольствием, с каким ни один наркоман не вставляет себе иглу в вену.
Хонджун точно не должен этого видеть. Уен уверен, что лидер взбесится.
—А чего ты кудряшки собрал? Ты с ними прямо такой мяу-мяу. — Минги переводит тему разговора так бессовестно, а Уена это сбивает так сильно, что щеки предательски краснеют, а ладонь сама хлопает парня перед ним по груди протестующе. Собрал и собрал… все равно тот, для кого это было оценил слишком поздно.
—Ты угашенный что ли? Едь домой и проспись. Минги, ты весь вечер творишь какую-то хуйню. — щеки все еще пылают, а то, как заинтересовано смотрит на него сверху Сон, делает Уена совершенно слабым. Он будто бы знает что к нему чувствует Чон и специально издевается.
—Расслабься, мяу-мяу. Если Джун спросит — я объясню. Но я сомневаюсь в том, что ему не похуй, кто будет ебать эту куклу. Сначала он, потом другой, или наоборот, можно подумать никогда так не делали.
Уен смотрит вслед отходящему Минги, ощущая и почти слыша как внутри него все ломается.
К черту.
Всех их к черту.
Он сделает как самый умный из их компашки недоумков - как Есан - просто уедет домой и то, что будет тут происходить дальше — его не волнует. Не должно волновать. Не его проблемы.
Но что-то держит, что-то продолжает держать здесь. И он ищет Джуна, чтобы быть рядом, вовремя отвлечь, отвести и тот не увидел то, что может привести его в бешенство. Похоже на соучастие в сокрытии возможной грязи, но Уен знает что тут может начаться, когда пьяный Хонджун выйдет из себя. А шестое чувство не подсказывает- орет - что его догадки верны и Ким не просто так стелится перед этой пустышкой.
—На чем мы остановились, цыпа? —Минги возвращается к Сонхва, а тот сразу, без раздумий, закидывает руки на чужие плечи и кокетливо виснет на его шее. Ладони Минги обхватывают талию так, словно Сонхва уже весь целиком и полностью принадлежит ему. Каждый миллиметр открытой кожи под тонким боди вздрагивает от этих прикосновений, будто под ней вспыхивает огонь и ее владельца начинает накрывать еще сильнее.
— Мы так и не решили, где по-быстрому перепихнемся, — мурлычет в чужую шею Хва, пока Минги, стоит только ему услышать последнее слово, тянет за собой в сторону уже знакомой ширмы. Громко цокая каблуками, Сонхва безвольно следует, утягиваемый за руку, а все происходящее вокруг расплывается радужными помехами.
Как только в одурманенной голове Хва появляется мысль о той самой коморке с оборудованием, ожидания тут же разрушают, вжимая в стену рядом с дверью и припадая к шее с болезненными укусами. Ворот мешает, поэтому зубы попадают прямо по чувствительной коже под челюстью.
—Здесь?
—Переживаешь, что кто-то увидит? —Минги шепчет с вызовом, но от быстрых небрежных поцелуев, теперь уже на груди рядом с массивными подвесками, не отрывается.
—Да нет, не особо... — пытается отвечать честно. Но мысль о Джуне все равно, с какой-то стати, неожиданно проскальзывает в голове и сбавляет скорости резким выжиманием педали тормоза. С другой стороны… Сонхва обижен, да и Хонджуну ничего не обещал, а пробовать что-то новое ему не запретит никто.
В голову словно вонзается металлический штырь.
Он не прав. Нужно прекратить это все и.. переждать где-то когда отпустит. В одиночестве.
Голова пустеет, когда чужие руки, без каких-то особенных или хоть немного длительных прелюдий, тянутся сразу стянуть штаны. Сонхва словно парализован. Все происходит так быстро, он не успевает осознать в какой момент его развернули лицом к стене и прижали щекой к холодному неровному материалу, пока даже не расстегивая боди, лишь отодвинув его, без разрешения вошли.
Перед глазами взрываются искры. Совсем не от удовольствия. Чужая рука грубо, сильнее, вжимает голову в стену. Сонхва почти дышать не может от такого с каким рвением его берут и вдавливают в бетон. О каких прелюдиях и ласках после подобного могла идти речь? В этот момент он понимает насколько плохим решением было пробовать новое и подставляться под незнакомого сомнительного парня.
Больно. Все не так. Это не то, чего он действительно хотел. С Хонджуном было не так. Даже когда Сонхва специально нарывался на неприятности и они случайно переспали впервые. Будучи совершенно незнакомыми и из разных вселенных.
Страшно и хочется плакать. Это заставляет Сонхва вспоминать то, что он так сильно хотел забыть.
***
—Ву, это круто, но мне правда надо быстро в подсобку кое-что забрать и я сразу вернусь. — Джун пытается отвязаться от неожиданно прилипшего к нему Уена, но тот не дает и шагу отступить. Балаболит что-то непонятное, во что Ким перестал вслушиваться почти сразу, и зачем-то тянет время, постоянно поглядывая в сторону ширмы.
—Нет, стой. Мне что-то поплохело. — вдруг вырывается из Уена. За неимением других вариантов пришлось прибегнуть к самому крайнему, но после нескольких минут попыток заговорить зубы, Хон, очевидно, перестал верить.
—Я как раз захвачу аптечку, — пытается вырвать руку из цепкой хватки, но Уен непреклонен. Словно с катушек слетел. Неужели кто-то из присутствующей толпы додумался дать ему наркотики? В этот момент Хонджун напрягается и меняется в лице, резко приближаясь, хватается за подбородок Чона и внимательно изучает его зрачки, после облегченно выдыхая. —Боже, я уже подумал, что ты принял что-то.
—Нет! Конечно же нет, ты же знаешь, я больше никогда! — виновато отводит взгляд, ощущая сильнейший стыд из-за того, что устроил идиотское представление, прикрывая чужие задницы.
—Вот и славно. А теперь дай мне уйти по делам.
Уен не успевает сообразить. Джун ускользает из хватки буквально за секунду и теряется в толпе. Он бросается за ним следом, но..
—Какого хуя, Минги?
Черт.
Знакомый голос, которого Сонхва так сильно ждал, выводит из транса, разрывает пелену и вырывает из оцепенения. Давление тут же пропадает и сзади становится пусто и холодно. Будто бы издали доносятся голоса, но слова превращаются в бессмысленный шум, не разобрать, что они говорят. Он медленно сползает по стене и, наконец-то, начинает осознавать, что те таблетки перед вечеринкой — были ебучей ошибкой. Сонхва с трудом натягивает на себя штаны и падает задницей на грязный пол, поджимая к себе колени.
Страшно. Холодно. Стыдно. И больно. Не только сидеть, но и просто находиться в собственном теле. Как же сильно он ошибся.
Хонджун должен был спросить не это. Точнее, спросить это, но не у Минги, а у Сонхва, ставшего виновником произошедшего. Но он почему-то выбрал обвинить в увиденном друга. Это так глупо… Ким наивно принял сторону не того, кого знает долго и досконально, а того, кого он вообще не знает.
—Нахуя ты это сделал? — Хонджун бесится, хватает Минги за грудки и в этот момент тот благодарит Бога, что огнестрел у Кима изъяли копы еще после прошлого инцидента. Колени полетели бы не просто, а со свистом.. И у всех. Но даже без оружия Ким выглядит так, словно одно неправильное слово и он собственными руками разорвет на части и спрячет как закладки по городу. И все из-за какой-то черт возьми откуда взявшейся давалки? Минги не верит своим глазам и ушам.
—А в чем проблема то? Он попросил — я сделал, — Минги старается держать лицо и сохранять бесстрастный вид. Он до последнего, до направленного на него разъяренного взгляда Кима, был уверен, что между ними с этой бичевкой ничего нет. Но, похоже, он знатно проебался.
—Он попросил? —Джун осекается, мгновенно теряется и ослабляет хватку. Его взгляд становится совершенно пустым, стеклянным и это выглядит гораздо более жутко, чем когда они горели огнем ненависти. Он точно знает, когда Минги врет или юлит, но сейчас Сон искренне сам не понимает в чем проблема. И это ломает Хонджуна.
—Чего ты закипел то? Запал на шлюшку? — Сон косится в сторону осевшего на полу Сонхва, а Хонджун не может найти в себе сил, чтобы даже мельком бросить короткий взгляд в ту сторону. Это.. тяжело. Он и сам не понимает от чего так взбесился. Почему он вообще вмешался? Зачем устроил эту нелепую сцену? Они с Сонхва никто друг другу. Даже не знакомы толком. Просто.. почему-то видеть, как Сонхва дает себя другому, было .. больно. Неприятно. Противно. Мерзко. Просто Хонджун еще никогда не ощущал такой жадности из-за того, что ему даже не принадлежит.
—Проехали. Заборщил. Извини.—закрывает тему, отводя виноватый взгляд и, наконец-то, может посмотреть на затихшего у стены Пака. Громко стонал он еще пару минут назад гораздо увереннее. Сейчас же выглядит .. жалко.
Проклятье.
Даже после того, что Джун увидел презирать и ненавидеть Сонхва он просто не может. И из-за этого начинает злиться сильнее — теперь уже на себя. Он все еще безумно зол по неведомым даже для себя причинам, но Сонхва он..
К черту Сонхва.
На несколько секунд Хонджун уходит в подсобку. Возможно, все вышло бы иначе, если бы он не вскипел без причины и не затянул это дело двух минут до самого конца.
—Лакай, киса. Развлекайся дальше, — произносит низко, безэмоционально и ставит перед Сонхва бутылку с вином.
В этот момент мир Пака рушится окончательно.
Вместо ожидаемого так себе пойла — он видит дорогущую бутылку своего любимого вина.