Петя-петушок (ознаком)

***

Чёртово собрание всё тянулось и тянулось.

А в аудитории воздух был таким спёртым, словно здесь не проветривали со времён основания политеха. Дима Логинов уткнулся лбом в прохладную поверхность стола, мечтая о двух вещах, шаурме и кровати. В приоритете, конечно, была шаурма. Прямо сейчас он был готов продать душу за кусок лаваша с мясом непонятного происхождения.

Но вместо желанного ужина его участью стало собрание студсовета. Тема обсуждения, озеленение и благоустройство территории в рамках предстоящего субботника, била все рекорды по скукотени. Староста их группы, Катя, с умным видом вещала о преимуществах спиреи японской перед барбарисом тунберга. Дима искренне считал, что все эти кусты - одна херня, и единственное, что нужно облагородить - это дорогу от главного корпуса до столовой.

Его взгляд, словно компас, найденный пиратом, вновь и вновь упрямо указывал на одну и ту же точку в пространстве. На Петра Корнилова.

Тот сидел через два стола, откинувшись на спинку стула, и с лёгкой, почти незаметной улыбкой слушал этот ботанический бред. Закатное осеннее солнце золотило его светло-каштановые волосы. Он был чертовски красив. Охренительно красив. Словно картинка из пинтереста. Даже в этой душной аудитории, даже слушая про спирею, он выглядел собранно, стильно и свежо. Будто не прожил мучительно длинный учебный день вместе с остальным потоком.

Дима вздохнул и потянулся за телефоном, чтобы зайти в инсту Корнилова. В сотый раз. Фото с горнолыжного курорта. Фото с дипломом за какую-то олимпиаду. Фото с милой девушкой, обнимающей его за талию. Дима застонал внутренне. Конечно, такой парень был по девушкам. Явно по девушкам. На что Дима вообще надеялся?

- Логинов! Ты с нами? - резкий голос Кати вернул его в суровую реальность.

- А? Да, конечно, - Дима вздрогнул. - Спирея. Превосходный выбор. Очень… кустистая.

Петя обернулся на его голос. Их взгляды встретились на долю секунды. Дима почувствовал, как по его щекам разливается малиновый румянец, и тут же уткнулся в телефон, делая вид, что проверяет сверхважное сообщение. Сердце колотилось где-то в горле. Вот же тряпка. Не мог даже нормально глазеть, как все нормальные люди.

Через сорок минут, которые показались вечностью, собрание наконец-то объявили закрытым. Дима пулей вылетел из аудитории, даже не посмотрев в сторону Корнилова. Очередной шанс, пусть и призрачный, был благополучно упущен. Путь домой он проделал на автопилоте, размышляя о несправедливости мироздания.

Его квартира, подарок родителей на восемнадцатилетие, встретила его привычным уютом и лёгким бардаком. На кухне в раковине красовалась приличная гора немытой посуды, на столе лежала футболка с пятном от вчерашнего кофе, а с подоконника на него укоризненно смотрел засохший кактус. Родители думали, что дарят ему самостоятельность, а подарили территорию, где он мог вволю предаваться своей лени и тоске по голубоглазому шатену.

Дима скинул кроссовки, которые отлетели в разные углы прихожей, и побрёл в гостиную, достав из холодильника банку колы. Ему срочно нужно было выговориться. Единственное лекарство от его любовной лихорадки лучший друг Вадим, он же «Петушара» в его списке контактов.

Он поставил телефон на книжную полку, чтобы было удобнее говорить, и ткнул на значок видеозвонка. Соединение пошло. Дима, не глядя на экран, принялся раздеваться.

- Здарова, - начал он, снимая футболку с таким стоном, будто она весила тонну. - Ну я, блин, просто не могу больше.

Он бросил футболку на диван и потянулся, демонстрируя пустоту своей квартиры и, по стечению обстоятельств, довольно подтянутую фигуру с прорисованным прессом, результат вынужденных походов в спортзал, чтобы выплеснуть нерастраченную энергию и тоску.

- Этот субботник меня добьёт, я тебе серьёзно. Сидим, слушаем про кусты. Кусты, Вадь! А я сижу и смотрю на него. На Петьку этого, красавчика-засранца, - Дима расстегнул джинсы и стал спускать их с бёдер. - Я, блин, заебался уже сохнуть. У меня скоро спермотоксикоз начнётся, честное слово. Такой спермотоксикоз, что я готов этого Корнилова завалить прямо на этом грёбаном собрании, между докладом о спирее и проектом «Наш зелёный Университет».

Он тяжело вздохнул, оставшись в одних боксерах, и прошёлся по комнате.

- Представляешь? Прижал бы его к доске с графиком дежурств и… Ну, ты понял. А он, - Дима вздохнул. - Он вообще в курсе, что я существую? Вряд ли. Смотрит на меня, как на какой-то чахлый саженец спиреи.

Дима остановился и нахмурился. Вадим обычно к этому моменту уже хохотал или поддакивал, сыпля едкими комментариями. Но из телефона доносилось лишь гробовое молчание.

- Вадь? Ты меня слышишь? Связь плохая?

Он подошёл к полке, наклонился к экрану и…

Ледяная волна ужаса смыла все его мысли разом. Его собственное лицо, искаженное недоумением, было в маленьком окошке в углу. А во весь экран на него смотрел Пётр Корнилов. Его глаза были круглыми от шока, щёки пылали ярким румянцем, а губы были слегка приоткрыты от немого изумления.

В ушах у Димы зазвенела тишина. Время будто остановилось, и во всём мире остался только этот грёбаный телефон с вызовом Корнилову, которого он только что в красках «заваливал» на собрании студсовета.

Одним судорожным движением Логинов ткнул в красную трубку, сбросив вызов. Сердце бешено колотилось, стуча в висках. Руки дрожали. Он только что… Он сказал… Спермотоксикоз. Прямо в уши Корнилову.

Твою же мать.

Он рухнул на диван, судорожно хватая ртом воздух. Через секунду его телефон завибрировал. На экране сияло спасительное имя: «Петушара».

Дима с дрожащими пальцами принял вызов.

- Ну что, лох, - раздался жизнерадостный голос Вадима, - наслушался про кусты?

- Вадь, - прохрипел Дима. - Я… Я только что… Я позвонил не тебе.

- А кому? - в голосе друга послышалось неподдельное любопытство.

- Я перепутал контакты. «Петя Корнилов» и «Петушара». Они же рядом. Я ему на видео… Я раздевался и жаловался на спермотоксикоз.

Сначала в трубке повисла тишина, а потом её разорвал дикий, неконтролируемый хохот. Вадим хохотал так, будто ему сообщили самую смешную новость в его жизни.

- О-о-ой, не могу! - всхлипывал он. - Ты ему что, про субботник и доску с графиком насплетничал?

- Да! - простонал Дима, закрывая лицо руками. - Я всё сказал! Всё!

Хохот поутих, сменившись философским вздохом.

- Ну, братан. Лох - это не диагноз. Это судьба твоя.

Дима безнадёжно взглянул в потолок. Единственное, что ему сейчас оставалось, это сделать вид, что его не существует. Начиная с завтрашнего дня. Идеальная стратегия полного избегания. И игнора. Корнилов ведь и раньше его не замечал? Может, и сейчас сделает вид, что Димы Логинова не существует?

Ну, пожалуйста.

***

На следующие несколько дней Дима Логинов превратился в призрака политеха.

Он мастерски овладел искусством исчезновения. Увидев в коридоре знакомую светлую голову, он мог резко развернуться на сто восемньдесят градусов и сделать вид, что срочно вспомнил о невыученном матане. Или прильнуть к стеночке, сливаясь с очередным унылым бюстом какого-нибудь учёного. Его любимым приёмом стал «ложный звонок». Он подносил к уху телефон и с жаром начинал говорить с невидимым собеседником, проходя мимо Петра.

- Да, бабуль, конечно, куплю тебе эти таблетки! - неслось по коридору, пока Корнилов проходил в двух шагах, заставляя последнего оборачиваться с лёгким недоумением. - Какие? От геморроя? Обязательно!

- Ты как Джейсон Борн, только от собственного стыда бегаешь, - хохотал в трубку Вадим, когда Дима, запыхавшись, отсиживался в туалете на третьем этаже после очередной спецоперации «Уклонение».

- Молчи, паяц, - шипел Дима, прислушиваясь к шагам за дверью. - Он сегодня на паре по сопромату на меня смотрел! Смотрел, понимаешь?

- Может, у тебя на лбу была надпись «спермотоксикоз»? Она светится в ультрафиолете, а у него линзы специальные.

- Иди ты, - рычал Дима, но в душе был согласен. Чувство стыда было таким всепоглощающим, что, вероятно, формировало вокруг него заметное глазу сияние.

Именно в один из таких моментов маскировки его и подловила Светка. Одногруппница с пронзительным взглядом и даром находить компромат на всех. Она поймала его, когда он пялился в автомат с кофе, выискивая в отражении приближение врага.

- Логинов, а с тобой что? - уронила она, покупая себе капучино.

- Со мной? Да ничего. А что? - Дима сделал максимально невинное лицо.

- Да ты как оборотень какой-то. Мелькаешь и исчезаешь. И от Корнилова из той группы шарахаешься, как чёрт от ладана.

Диму бросило в жар. Знает. Всё знает. Сейчас по всему универу пойдет гулять слава, что Логинов - спермотоксикозный извращенец.

- Я? От Корнилова? - он фальшиво рассмеялся. - Да мне с ним не о чем говорить. Он же ботаник.

- Ботаник, - усмехнулась Светка. - Ну-ну. А то, что он капитан сборной по плаванию, так это мелочи. Кстати, о мелочах, - она снизила голос. - Костик зажигает в субботу. Родители в отъезд свалили, новый бассейн с подогревом обкатывает. Приходи, раз ты такой нелюдимый. Народу будет тьма, затеряешься.

Дима мысленно поблагодарил её за спасительную тему и пообещал подумать. Костик был местным мажором, чьи вечеринки уже стали классикой. Дима бы, может, и сходил, чтобы развеяться, но мысль, что там может быть Корнилов, превращала любую вечеринку в поле боя.

***

А потом настал день Икс. Субботник.

Небо было цвета мокрого асфальта, с которого предстояло сгребать прошлогоднюю листву. Дима стоял у раздачи инвентаря, чувствуя себя приговорённым. Он был одет в камуфляжную куртку, тёмные, максимально затемнённые очки и натянул капюшон так, что виднелся только кончик носа. В руках он сжимал лопату, как средневековый рыцарь, свой последний щит перед неминуемой гибелью.

Получив задание копать ямы для кустов где-то на задворках, у забора, он почувствовал прилив надежды. Можно отсидеться. Он закопался в работе с усердием, которого у него не было даже на сессии. Земля летела из-под лопаты с такой скоростью, что скоро он мог докопаться до ветки метро.

Но Вселенная, похоже, решила, что с него хватит прятаться. Стоило ему выпрямиться, чтобы вытереть пот со лба, как он увидел Его. Пётр Корнилов в простой серой толстовке, с граблями в руках, направлялся прямиком к нему. Нет, не прямиком. Он шёл к куче песка метрах в десяти. Дима застыл, стараясь дышать реже.

Петя начал нагружать тачку песком. Дима, не сводя с него глаз через тёмные стёкла, инстинктивно начал отступать к своему укрытию, одинокой березе. Он сделал шаг назад. Пётр, подняв голову, сделал шаг в сторону, чтобы лучше зачерпнуть песок. Дима, решив, что это маневр, отскочил за ствол березы. Петя, ни о чём не подозревая, покатил тачку и остановился как раз с другой стороны той же березы.

Получилась буквально картина Репина «Приплыли». Они оба, разделённые тонким стволом, замерли, словно участники дуэли. На таком расстоянии Корнилов просто не мог не узнать его. Они так и пялились друг на друга, продолжая молчать.

Это не могло длиться вечно. Дима, собрав всю свою волю, резко рванул от дерева и вышел прямиком на Петра, который как раз обошёл берёзу с другой стороны.

Столкновение было неминуемо. Они стояли в сантиметрах друг от друга. Дима услышал собственный сдавленный вздох. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и в панике закопаться в одной из только что вырытых им ям.

Петя смотрел на него. Вглядывался в его замаскированное лицо. Он совершенно не выглядел злым. Скорее, любопытным.

Дима не выдержал. Он зажмурился, подставляя лицо для удара, оскорбительной фразы, плевка, чего угодно. Он мысленно прощался с этим миром, полным спирей и стыда.

Но удара не последовало. Вместо этого он услышал ровный, спокойный голос, в котором не дрогнула ни одна нота.

- Приходи завтра на вечеринку к Костику.

Дима остолбенело открыл глаза. Петя больше не смотрел на него. Он уже взялся за ручку тачки.

- Я, - попытался что-то выжать из себя Дима.

Но Корнилов, похоже, не стал ждать ответа. Просто развернулся и покатил свою тачку с песком прочь, оставив Диму стоять одного с лопатой в руках, в полном и абсолютном ступоре, на фоне выкопанных им же могил для кустов.

Вечеринка? К Костику? После всего? Это что, ловушка? Приглашение на казнь с приглашёнными гостями?

Дима медленно сполз по стволу березы на землю. Его грандиозный план «Избегания» только что потерпел сокрушительное, унизительное поражение.