Петр Краснов как писатель

Недавно я наткнулся на довольно отрицательный отзыв Дмитрия Быкова (признан иноагентом в РФ) о литературном творчестве Петра Николаевича Краснова. И, при всем моем почтении к Краснову (как к военному деятелю и герою антисоветского сопротивления), это тот случай, когда я вынужден отчасти согласиться с Быковым.

(Жанровая канва красновских книг несколько выходит за рамки этого канала, но поскольку дело касается литературы, да еще и русского писателя с мировой известностью, решил закинуть сюда).

Итак, в ответе на вопрос "Как вы относитесь к литературному творчеству генерала Петра Краснова?" Дмитрий Быков сказал:

Видите ли, какая штука? Слово «творчество» здесь надо употреблять с крайней осторожностью. Генерал Пётр Николаевич Краснов — это такой типичный заложник российской трагедии. Он знал, за кого ему сражаться в 1914 году, и очень хорошо сражался; знал, за кого сражаться в 1904-м. А вот в 1917-м ему это было не понятно, он возглавлял достаточно безнадёжное дело. Мне кажется, если сейчас не брать в расчёт оценку его личности, его трагического конца (как вы знаете, он был в 1947 году вместе со Шкуро и другими белыми генералами повешен в Лефортовской тюрьме), Краснов в творчестве своём был абсолютно беспомощен. Я не беру сейчас, ещё раз говорю, его героизм военный, и даже не беру сейчас его антисемитизм.

В конце концов, я из тех немногих, для кого антисемитизм не является окончательным клеймом. Были и среди антисемитов талантливые люди, ничего не поделаешь. Мало ли? Ну, Селин, ну, Гамсун, ну, Паунд. Конечно, прав Бродский — антисемитизм не украшает никого,— но что поделать? Сифилис тоже никого не украшает, но бывает вот у человека сифилис — и что, крест на нём ставить, как на Борисе Садовском? Антисемитизм, как и сифилис, может случиться с кем угодно. И я, в общем, не за это не люблю Краснова.

Романы Краснова просто очень плохие, их нельзя расценивать по ведомству литературы, это беллетристика. Особенно, конечно, роман «Ненависть» совершенно дикий. Всегда об уровне писателя можно судить по эротике. Эротические эпизоды у Краснова — это, конечно, за гранью добра и зла. И вообще, это мелодрамы. Роман «От Двуглавого Орла к красному знамени» совершенно беспомощен, это такая попытка военно-семейного эпоса. Он просто был очень плохой писатель. Но, в конце концов, генерала Краснова не за это же судили, и не по этим параметрам судят генерала Краснова. Он был общественным деятелем, военным, а что он писал — это было скорее такое хобби. Главный ужас, что он писал с диким пафосом, так напыщенно, диалоги ужасные. В общем, это просто очень плохая проза.

Я не литературовед, и мне самому было бы интересно почитать какой-то обстоятельный филологический анализ его творчества (хотя, возможно, он есть, просто я не особо копал), поэтому здесь я буду опираться на свои личные дилетантские ощущения.

Так вот, при всем моем почтении к Краснову как военному и политическому деятелю, я все-таки отношу его к второразрядным писателям (впрочем, настолько же второразрядным, насколько второразрядна вся эмигрантская литература относительно дореволюционной).

С одной стороны, его высоко оценивал, И.А. Бунин. Тут как будто можно было бы сказать "САМ БУНИН!" — тот, кто в своей дотошной беспощадности награждал самыми неприятными эпитетами самых первосортных русских литераторов. Но нельзя сбрасывать со счётов и то обстоятельство, что у Бунина с Красновым совпадали политические взгляды и оценки событий 1917 года, которые зачастую и являются предметом произведений Краснова. Кроме того, я слышал весьма небезосновательное утверждение, что до Второй Мировой войны Пётр Николаевич был практически самым популярным и переводимым русским писателем в мире. Скажем, он мог жить очень обеспечено на доходы со своих произведений, а вот такой общепризнанный талант, как Бунин, себе этого позволить не мог.

С другой стороны, Краснова нет даже в школьной программе. Конечно, это очень спорное мерило, ведь по советской инерции в школьной программе вместе с тем есть абсолютно мерзкая безвкусица, и многие возразят, что невнимание к Краснову обусловлено его сотрудничеством с нацистами в период Второй мировой войны. Но почему тогда какие-то хорошие люди из минобразования продвинули в школьную программу Шмелева и Солженицына, где первый тоже в 1941-1945 гг. держался прогерманской ориентации, писав о Гитлере в не менее восторженных тонах, чем Краснов, а у второго в "Архипелаге" содержатся такие строки, за которые сегодня можно получить уголовную статью?

Вероятно, одна из причин популярности Краснова — это его своеобразный "бренд". Он просто заработал себе такую репутацию выдающегося эмигрантского автора, вместе с тем не обладая каким-то гигантским талантом. Прочтите, например, полуавтобиографический роман Владимира Леонидовича Герлаха "Изменник"; написан белогвардейцем, воевавшим в немецкой армии против советских партизан. Герлах пишет не хуже Краснова, но его едва ли знает кто-то, кроме интересующихся историей русской военной эмиграции. При этом Краснова знают все.

В целом, как мне представляется, литературный успех Краснова объясняется тем, что он, скажем так, "писатель момента". Это такие авторы, чьи произведения могут громко выстрельнуть и быть актуальными в какой-то конкретный исторический период, на сравнительно небольшом отрезке времени, эпохи. В данном случае речь идёт о периоде белой эмиграции, которая ставила цель показать, чем была поздняя Императорская Россия и постигшая наш народ Смута 1917 года. И в этом отношении Пётр Николаевич выступает блестящим летописцем, который в увлекательной художественной форме засвидетельствовал для нас прекрасные и трагичные страницы русской истории. Его литературный язык очень живой, лёгкий и выразительный. 

Помимо короткого исторического этапа, романы Краснова крайне применимы для патриотического воспитания солдат и офицеров российских вооруженных сил, независимо от режима и эпохи. В миллиард раз лучше, чем унылый, пережеванный, антиэстетичный официоз о советской ВОВ.

Также у Петра Николаевича есть одна по-своему уникальная заслуга. Покойный писатель Константин Крылов однажды заметил, что консервативная русская национальная мысль не смогла воспроизвести в литературе образ РНГ/"прекрасной будущей России" за исключением как раз-таки Краснова с его "За чертополохом". Этот роман — довольно трогательная, красивая, сахарно-сусальная монархическая сказка, которая, увы, слишком фантастична, чтобы быть правдой. Но чего-то более превзойденного правоконсервативная русская литература на сегодняшний момент породить не смогла. 

На этом, собственно, положительная сумма Краснова исчерпывается. 

Главная проблема этого писателя, которая, на мой взгляд, не позволяет ему встать в один ряд с первыми классиками хотя бы Серебряного века, это поверхносность, психологическая упрощенность и прямота.

В прозе Краснова всё предельно элементарно, практически никогда нет загадки, интертекстуальности, многослойности и множественности интерпретаций. Это не те книги, которые способны озадачить читателя сложными образами, символическими конструкциями, амбивалентными трактовками, интересными персонажами и глубокими философскими идеями. Это очень прямая, незатейливая монархическая пропаганда. Красивая, отлично написанная, увлекательная, подчас трогательная, но не более того. 

Ты можешь быть полностью согласен с ней, однако после прочтения какого-то конкретного произведения, кроме чувства согласия с позицией автора и некоторого впечатления от знакомства с добротным сюжетом, у тебя внутри ничего не играет. Это само по себе не плохо, но явно не тянет на великую литературу. 

Я читал у него где-то 5-6 произведений (как правило, наиболее значимых), и единственный красновский роман из моего читательского опыта, где хотя бы концовка рассчитана "на подумать", это "Цареубийцы". Да и, впрочем, отгадка там весьма незамысловатая. 

По-моему, великий писатель должен быть, во-первых, сложнее, во-вторых, иметь хотя бы претензию на общенациональный статус. 

Под этим статусом я имею в виду такое положение дел, когда писателя ценит не какая-то отдельная группа граждан, объединенная политическими взглядами, а люди самых разных убеждений и и мировоззрений. 

Среди поклонников монархиста Достоевского можно встретить коммунистов и либералов, равно как и среди любителей книг Льва Толстого огромное число монархистов (в том числе и последний русский император Николай II).

Будет ли произведениями Краснова восхищаться кто-то, кроме монархистов? Очевидно нет.

В общем, книги Краснова — это по сути такой исторический аттракцион: сел, прокатился, получил удовольствие, вышел и идёшь заниматься более насущными вопросами бытия. Никаких интеллектуальных вызовов с экзистенциальными кризисами. Да и у аттракциона в принципе иная, более прозаичная функция.