«Песня о далёкой Родине»

✍️ Статья Посла Российской Федерации в Республике Маврикий И.А.Зейналовой в журнале Дипломатической академии МИД России «Дипломатическая служба и практика»

***

Огоньки причала, корабли на рейде, пальмы, колониальные домики. В принципе, напрашивающийся видеоряд декораций, когда Порт-Луи и концерт русской песни появляются в одном предложении. В принципе, все мило и пасторально – на взгляд обывателя, решившего провести пару теплых дней на Маврикии и случайно, вопреки логике, отправившегося вечером в центр столицы смотреть на закат.

И вибрацию напряжения в этой пасторали можно уловить, лишь внимательно вглядевшись в канву событий – до, в моменте и после. Хотя бы потому, что идея концерта «Русская душа» на острове посреди Индийского океана с бесплатными приглашениями для местных жителей, которые практически штурмовали зал, и большинства местной элиты, которая подчеркнуто аккуратно традиционно старается объяснить невозможность появления на русском событии, сама по себе превращается в отчетливый сигнал. Сигнал того, что Россия помнит о связях с Африкой и Африка об этом помнит тоже. И что нам нужно будет очень серьезно побороться – за то, чтобы завоевать не только души и сердца, но и место в политической повестке целых стран.

Ведь сам концерт, на котором звучали знакомые даже в Африке песни – от «Подмосковных вечеров» до «Калинки» и далее по всей необъятной песенной классике, оказался больше, чем концертом. Именно потому, что проходил в тот же день, когда на остров прилетел президент Макрон.

И в том же здании, где Макрон давал свою прессконференцию по плану визита. И первое, что он увидел в принимавшей его столице перед этой пресс-конференцией, были плакаты – «Русская душа», мы ждем всех и всем рады. Если учесть, что его самолету пришлось кружить над островом лишние полчаса из-за того, что маврикийцы сажали прилетевший Волга-Днепр, что по трапу он спускался, глядя на триколор на ливрее Ана и под разговоры – как сложно было посадить большой летающий грузовик с турбиной на борту на крошечной взлетно-посадочной полосе аэропорта имени Сивусагура Рамгулама, это вряд ли добавило Макрону бодрости. Ведь идея его визита была простой, он даже попытался облечь ее в обтекаемый лозунг – уникальные отношения Франции и Маврикия длятся 300 лет. Конечно, без упоминания о том, что две трети этого времени Маврикий был французской колонией, а предки сидящих в зале – завезенными с континента рабами. И что потом, в наполеоновские времена, Франция просто проиграла Маврикий британцам, которые рабство отменили, но ввезли наемных рабочих из Индии. И их положение мало чем отличалось от отмененного рабства.

Да, Макрон хорошо учил историю – у него были в хорошей школе хорошие учителя. Он об этом не мог не помнить – и, может быть, плакаты с русскими узорами вызвали у него еще одно очень простое воспоминание – люди в ярких костюмах на них были слишком похожи на тех, кто как раз в Париже времен Наполеона запомнился криками «Бистро! Бистро!». Cossaks, как до сих пор называют французы тех, кто брал Париж.

И ведь в сумме получается, что в концерте, как океан в капле воды, сложилось всё, что происходило и происходит сейчас и между Россией и Африкой, и между Россией и Западом. Тот самый аккорд, который Най назвал «мягкой силой», но в реальности правильнее называть гуманитарным влиянием. Именно потому, что сила в современном мире бывает разной – от экономического и военного давления до образовательных и культурных программ. Чередование приемов формирует ментальную карту – восприятие образа страны и у политических элит, и у населения. И то, что разговоры Макрона об уникальных отношениях шли на фоне и прилета нашего самолета со спасительной турбиной на борту в момент веерных отключений электричества, и концерта для широкой публики лучших исполнителей народной песни, явно создало свое напряжение. Ведь свет и музыка – это контактное и близкое любому, а раздачи автографов в ботаническом саду «Памплемюс» и фотосессия на фоне кувшинок – это протокол.

Да, французы в остров вкладывают десятилетиями, владеют на Маврикии крупным бизнесом и занимают первое место по числу приехавших туристов. Но. Уже понятно, что мы аккуратно и настойчиво делаем то, что у мореплавателей называется «показать флаг». Что мы понимаем – за влияние в Африке придется побороться, потому что это высококонкурентный рынок во всех смыслах. И это не только про рынок коммерческий или рынок любых видов ресурсов, это и про образование, и про донесение информации в СМИ, и про науку. В целом в Африке до сих пор бывшие колониальные державы чувствуют себя достаточно комфортно и уверенно – ведь новые государства построены на базе того, что осталось и от правовой системы колонизаторов, и от уже созданных экономических связей экспорта и импорта, и даже языковая среда, с точки зрения выбора образования и предпочтений в СМИ, остается постколониальной. Это и про кино, которое смотреть привычно и удобно, и про газеты, названия которых известны поколениями, и про вузы, которые признаются как приоритетные при выборе образования за рубежом по бесплатным и многочисленным грантам.

И в итоге получается, что культурное воздействие, необходимое сегодня уже для того, чтобы о России знали то, что знаем мы, остается главным фактором формирования ментальной карты, в которой образ нашей страны и краски восприятия формировались не нами всё то время, когда российская активность в Африке упала после развала Союза.

И нужно принять как данность, что работа эта быстрой и легкой не будет. Ведь после каждого русского вечера даже здесь, на Маврикии, реакция живущих на острове европейцев всегда в одной фразе – это была операция по завоеванию умов и сердец. То есть каждый маленький шаг воспринимается как акт наступления. Потому что гуманитарный фронт – это тоже фронт. Потому что завоевание умов и сердец – это фраза, которой Коалиция желающих формулировала впервые вектор задач для операции в Ираке. И считалось, что параллельно с бомбардировками Багдада Коалиция должна показать иракцам, как прекрасна принесенная на крыльях бомбардировщиков демократия. Только говорящие о завоевании умов и сердец сейчас не учитывают главного – и мы помним, как это было в 2003 году, и Глобальный Юг это помнит. И мир изменился – повзрослев и растеряв иллюзии, он настойчиво требует справедливости и искренности. А это значительно сложнее, чем лозунги и финансовые вливания.

И Россия сейчас может через усиление именно гуманитарного взаимодействия напомнить даже не о том, что мы никогда не были колонизаторами и всегда поддерживали африканские нации в борьбе за независимость, а показать ту искренность и тот интерес к партнерству на равных, к которым мы готовы. И это оценят.

И именно поэтому концерт с таким простым названием «Русская душа» – это небольшой шаг на очень долгом пути навстречу друг другу. 

И важно, что этот шаг не стал единичным обособленным событием – здесь важна системность подхода. Именно поэтому те из политиков, кто все-таки пришел на концерт, так настойчиво акцентировали – я выбрал вас и не пошел на официальный банкет Макрона. И важно, что следующим шагом стала премьера сделанного RT фильма «Мандела: человек, стоящий за легендой», на которую пришли не только представители юаровской общины, но и маврикийцы и на которой с очевидной симпатией вспоминали, что Советский Союз вместе с Кубой поддержали борцов с апартеидом, и словом, и делом. И что мы были с Африкой в те самые годы, когда она дралась за свою мечту.

И дальше простой вопрос – что в реальности с этой мечтой стало? Или даже так – куда завели Африку мечты и что мы можем с Африкой сделать вместе?

А концерт – это всего лишь один час, закончившийся стоячими овациями и песней, уносившейся куда-то в даль океана – Калинка, Калинка. Просто запев в песне, у которой в Африке может быть очень много куплетов.