Песнь об Эмме Хоуп

Песнь о деве Эмме Хоуп

Начинает сочетатель,

О первейшем Матриархе,

Всех собравших под эгидой

Знамени живой Надежды,

Коей имя — Эмма Хоуп.

Сквозь рассыпчатую почву,

Сквозь тягучие суглинки,

Сквозь кристальные породы,

Сквозь кипучие потоки

Охрово-пунцовой магмы

Шли пещерники тропою,

По которой прежде только

Лишь кроты и земляные

Всех презренней в мире черви

Опускались, да и те лишь

Верхние слои земные

Изучили, а что глубже

Им неведомо, покуда

Чёртов Бур, как клык железный,

Не ввинтился в твердь земную

И не вскрыл её секреты,

И не отворил завесы

Тайны тёмного провала,

За которым зреет Выход,

Как гранат, налитый соком,

Ожидающий скитальцев,

Чтоб спасти их и объять их.

Всех пещерников властитель

Патриарх могучий Больген

Вёл за Буром, за собою

Вниз в далёкие пределы

Паству и метрополитов,

Ожидающих святого

Выхода из граней мира,

Плесенью порабощённых.

А средь Буйволов рабочих,

Крутящих оглобли Бура,

Неприметная до срока,

Трудную свою задачу

Исполняла Эмма Хоуп,

Девушка, которой скоро

Исполнялось тридцать вёсен,

Вся в цвету, с красивой грудью,

Спутанными волосами,

Цвета тёмного гранита,

Острижёнными подручно

Рыжими двумя клинками,

Старых ножниц проржавелых.

Сочной мякоти арбузной

Чресла круглые подобны

Были девы Эммы Хоуп,

Всех из Буйволов слабее,

Если силой называют,

Мышцы тела, а не духа,

Закалённого страданьем

И испытанного страстью.

В мыслях же её бродили

Мира прошлого картины,

И сказания, и игры,

Позабытые на время,

И мелодия звучала

За надбровными костями

Её чистой лобной глади,

Омрачённой только думой

О спасении собратьев

Из прогнившего творенья,

Где безнравственно царила,

Безраздельно пожирала,

Ненавистна человекам

Плесень, соткана из шума.

Но однажды эта песня,

Что привязчиво звучала

За висками Эммы Хоуп,

Вдруг нарушил комариный,

Омерзительный и громкий,

Писк и вой шприцов пиратских,

Вдруг пронзивших бёдра тверди,

Чтобы выкачать богатства,

Все плодовые запасы,

И всё то, чем промышляли,

Все несчастные Соборной

Метрополии Пещерной.

И отверзлись злые шрамы

Плоти земляной тоннели,

По которым вниз скатились

Алчные номады злые,

Все с оружьем наготове:

Ощетиненные дула,

Лезвия ножей кривые,

Мрачно в темноте блестящи,

И пневматы духовые

Вдруг направились на стражей

Ярусов садовых грядок

И жучиных ферм, где только

Пищу мирно разводили

Ожидающие Выход,

Беззащитные пред гневом

Яростью и смертью битвы.

Все в смятении бежали,

Создавая беспощадно

Удушающую давку,

И топча своих собратьев,

И жестоко умирая,

Возопили человеки,

Призывая Патриарха

Для спасения посевов

И несчастных душ заблудших.

И явился грозный Больген,

С молотом своим двуручным,

Каковым он Патриарший

Заставлял звучать повсюду

Громкий гонг, всех созывавший

На труды и на движенье

Чёртова святого Бура.

Он вознёс своё оружье,

Девятипудовый молот,

Будто детскую игрушку,

И обрушил на пирата,

Замахнувшегося саблей,

Размозжив ему затылок,

Спрессовав весь позвоночник

И разламывая кости,

Точно тонкие тростинки

На златом осеннем поле.

Так крушил могучий Больген

Устрашённых им номадов,

Без пощады и сомненья;

Он подобен стал светилу,

Воссиявшему багряно

Ранним утром над рекою.

Алой гущей весь омытый,

Возвышался грозный Больген,

На горах горячих трупов,

Вознося и опуская

Смертоносный грубый молот,

Жаждущий кровавой жатвы.

Но пираты вдруг сомкнули

Поредевшую структуру

Боевого построенья,

И воздвигнув жерла ружей,

Возопили клич гортанный,

Точно чайки перед бурей,

И гремучий залп орудий

Прогремел вослед за криком!

Огневая канонада

В тридцати местах пробила

Доблестного Патриарха,

Превратив епитрахили,

В одеяние нищанки,

Побирающейся годы

У ограды колокольни.

Больген пал, как вепрь дикий

Успокоенный стрелою,

Но номады в страхе жутком

Не решались приближаться.

И тогда в тиши глубокой

Вышла дева Эмма Хоуп,

Не с поднятыми руками

Как просящая пощады,

Но с ладонью приоткрытой,

Призывающей к беседе:

"Хватит крови и убийства,

Хватит злобы, хватит гнева,

Потеряли многих смелых

Вы отчаянных номадов,

Мы же в горе пребываем

По почившему в жестокой

Схватке Больгену святому,

По которому пещеры

Будут плакать сталактитной

Горестной своей капелью

До скончания эпохи!

Не берите наших злаков,

Но возьмите мяса жучья

Два пуда в знак примиренья,

Заберите ваших мёртвых

Для почтения и тризны,

Мы же не желаем схватки,

Но все Буйволы готовы

По движенью этой длани

Ринуться на вас в атаку

И безжалостно калечить

Ваши хрупкие под ветром

Облегчённые скелеты,

Мы же соль земли и плотью

Твёрже чёрного гранита,

А наш дух, как огранённый,

В горне карстовой пещеры

Бриллиант, звучащий эхом

Бесконечно, неустанно

В анфиладе коридоров 

Выточенных человеком.

Не сломить пещерных волю,

Если вы с небес спустились,

Так что лучше отступите,

Не желаем больше крови,

Пролитой в войне бездарно,

Где наш враг иной природы.

Это — Плесень, вам известно,

Что Она не знает правил

Благородного сраженья,

С Ней нельзя договориться,

С Ней возможно только бегство,

А для смелого душою,

Это худшее проклятье,

Так что я не предлагаю

Вам бежать от нас позорно,

Разойдёмся просто миром

И скрепим рукопожатьем

Договор ненападенья!"

Так сказала Эмма Хоуп,

На налётчиков взирая,

А потом вдруг улыбнулась

Краем губ своих пунцовых,

Только левый глаз полночный

Не смеялся, а жестоко,

Холодно глядел на пришлых,

Ожидая их ответа,

В глубине души надеясь,

На согласие и мирный

Выход из кровавой бойни,

Но готовясь к нападенью,

И смирившись с быстрой смертью,

Если Выход так изволит

Повернуть судьбы колёса.

Капитан номадов грузный

Медленно сложил оружье,

Подошёл он к Эмме Хоуп

И без слов пожал ей руку,

И затем приказ гремящий

Эхом прокатился всюду:

"Мы уходим, братья неба,

Чтоб искать воздушной воли,

Чтобы ветром и свободой

Наполнялись дельтапланы,

Плащевые наши крылья!

На сегодня хватит крови,

Хватит злобы, хватит гнева,

Мы уходим, братья неба,

В поисках иной юдоли,

Все за мной, с добытым мясом,

Мы вернёмся на гондолы

Наших Вольных Дирижаблей

Не с победой, но, пожалуй,

Нет позора в том, чтоб мирно

Разойтись с врагом достойным!"

И забрав своих убитых,

По тоннелям жал мозгитов

Стали медленно взбираться

Побеждённые номады,

Но не молот Патриарха

Сокрушающий скелеты,

А холодный звонкий голос,

Речь великой Эммы Хоуп

Их заставил отступиться

И прервать кровопролитье.

Сочетатель замолкает,

Постепенно прекращая,

Длительное песнопенье,

Возвещая всем пещерным

Человекам ту Надежду,

Им дарованную снизу,

Всемогущим и всесильным

Выходом из тьмы могильной,

Матриарха новой эры,

Коей имя — Эмма Хоуп.