Первый снег.

Первое свидание до того волнительно, что Минги искусал себе все губы, поменял три пары штанов и все еще выбегал из дома недовольным.

Это же первое свидание, черт возьми!

На другом конце города, проклиная время, которое потекло быстрее, чем того хотелось, Чонхо натягивал себе на голову шапку и закрывал квартиру, понимая, что уже дичайшее опаздывает. Опаздывает на их первое свидание, блин!

Они познакомились, когда обоих оставили после занятий помогать в библиотеке. Чонхо там оставался даже отчасти по своей воле, потому что это была какая-никакая, но возможность получить дополнительные очки одобрения на сессии от преподавателя в конце семестра, а вот Минги туда сослали за бесконечные пререкания с всё тем же преподавателем, видите ли только трудотерапия исправит такого непроходимого глупца, который не отличает философию Сократа от Платона. В гробу и на полках в библиотеке видал он этих всех Аристотелей.

Таская книги с места на место, протирая тут и там пыль, сортируя документы, они стали невольными заложниками ситуации и их личного надзирателя, библиотекаря мистера Чхве-как-же-ты-надоел-Сана. На общей ненависти к нему они и выстроили свои теплые отношения, потому что одному выносить его вечные пререкания и упреки было невозможно, а когда делишь их пополам, то оно и как-то легче.

Особенно становилось легче, когда Минги, в силу своего роста, перехватывал из рук Чонхо книгу, пока тот тянулся к верхней полке, и, самодовольно улыбаясь, сам ставил ее в нужную секцию. И потом, опять же в силу своего роста, сгибался пополам, чтобы достать до самой нижней полки, и стабильно получал пинка под выставленный зад. В какой-то момент, конечно, ему это надоело, и на очередной такой выпад покушения на свою задницу он умудрился быстренько развернуться и перехватить чужую лодыжку. Чонхо, не ожидавший такой прыти, теряя равновесие, размахивал руками в воздухе, утягивая к земле за собой и Минги. Свалившись кучей вместе с книгами на пол, они громче положенного в библиотеке смеялись, притирались друг к другу, пока смех не стих окончательно, а глаза не прилипли к глазам напротив.

Чонхо, валяясь на грязном полу, который они еще не успели подмести, потянулся наверх, навстречу Минги, что руками упирался по обе стороны от его головы. Целоваться было классно, целоваться было сладко и вкусно, потому что до этого они пообедали и залились сладкой газировкой, целоваться было и опасно, ведь по их души уже громко топал библиотекарь мистер Чхве-все-еще-заноза-в-заднице-Сан.

Минги прокручивал это воспоминание в голове, пока трясся в вагоне метро до их назначенного места. Чонхо же в это время абсолютно ни о чем не думал, потому что бежал со всех ног по свежевыпавшему снегу. Ботинки скользили, но он упорно делал вид, что он ниндзя, который умеет передвигаться по воздуху, по-другому он просто не попадет в назначенное место к назначенному времени.

Только запрыгнув в битком набитый автобус, он смог выдохнуть и тут же втянуть живот обратно, чтобы протиснуться сквозь деловых мужчин, которые могли позволить себе дорогущий костюм, но не могли позволить договориться с о своей совестью и потратиться на такси или, в конце концов, метро, и заполняли пространство автобуса; обходил бабушек, почетно восседающих на сидениях, но в глубине души, Чонхо в этом был уверен, посмеивающихся со всех вокруг, потому что именно они заняли это место, чтобы выехать из ниоткуда и уехать в никуда; и, наконец, вовремя заметив маленького ребенка и виртуозно обогнув его, он забился в самый угол и развернулся лицом к окну. Мелкие, первые снежинки кружились, оседали на стекле, на асфальте, на тротуаре и на душе у него. Ведь он же едет на первое свидание!

На первое свидание, на которое Минги его пригласил именно в таком же автобусе. Они ехали после пар в забитом автобусе и, хочешь не хочешь, прижимались всем телом друг к другу, только для экономии места, конечно, совершенно не для того, чтобы незаметно переплести снизу пальцы, дышать в губы и беспрерывно разглядывать краснощекое от бега и начинавшегося мороза лицо.

- Может, сходим кофе попить?

- Мы попьем кофе, как приятели по наказанию, которые случайно поцеловались пару десятком раз, или как партнеры, которые осознанно и осмысленно выражали свои чувства через десятки поцелуев?

- Чего…? Давай без этой философии твоей, попроще

- Короче, это просто кофе попить, или типо…свидание?

- Свидание. И без «типо».

- Хорошо.

- Хорошо.

Вздох девочки рядом и потом ее активное и явно восторженное клацанье по клавиатуре телефона они не услышали, хоть та и пересказывала их сладкую историю подруге, через сообщение вставляя плачущие смайлики и восклицательные знаки. Они так увлеклись обсуждением того, куда стоит сходить, что не заметили и резкий поворот, и то, что они практически не держатся за поручни, так что Минги, чувствуя, как его обнимают обеими руками за талию, спасаясь от заноса, хватался за поручень, держась за них двоих, и глупо улыбался.

Остановились в обсуждениях они на маленьком кафе «У(У)ёна», какое-то новомодное место довольно эпатажного молодого бизнесмена, посетители там редкое явление, но его друг, Юнхо, ручается, что там вкусно, около него Минги и, приплясывая от холода, стоял, смотрел на усиливающийся снегопад и ждал Чонхо. Уже собираясь доставать телефон и звонить ему, он увидел боковым зрением, как тот к нему несется, гуськом стараясь пробираться по скользкой дороге, засыпанной самым первым, пушистым, нежным и плотным снегом, таким, от которого уже образовались кое-где сугробы.

- Привет! – Минги убрал телефон и искренне улыбнулся, забывая про холод. Он расставил руки, чтобы поймать его прямиком в свои объятия, но Чонхо почему-то с очень озабоченным выражением лица не останавливался, он продолжал скользить вперед.

- Берегись! – Чонхо успел воскликнуть это, перед тем как обрушиться всем весом на Минги и повалить того на землю, растягиваясь прямо перед входом в кафе. Снег сразу же обдал ладони, он попытался встать или хотя бы приподняться, но его ноги и руки разъезжались, и он раз за разом плюхался на Минги, от чего тот вздыхал и тут же смеялся с несуразности ситуации.

- Погоди, погоди, - он поймал Чонхо за плечи и успокаивающе погладил их, – балбес, перчатки где?

- Забыл, - смущенно признал он, сдаваясь бороться со снегом и опадая на Минги.

- А видок-то красивый, - он поправил на голове Чонхо съехавшую шапку, - звезды мелькают, снежок идет, твое лицо прямо перед моим, ты на мне сверху, в принципе, всё, как я и хотел, - кривовато ухмыляется Минги.

- У тебя сотрясение, я думаю. И сейчас ты еще и отморозишь всё то, чем ты хотел бы воспользоваться, пока я буду на тебе сверху, поэтому, будь добр, давай вставать, - Чонхо чмокает его в кончик носа и предпринимает очередную попытку встать и не поехать на снегу. Минги помог подняться ему, а затем и его за руки отняли от земли и поставили на землю. Рук после этого они так и не расцепили.

- В первый наш поцелуй ты тоже на меня свалился, теперь вот на первом свидании, интересные тенценции, не находишь? – посмеиваясь, приговаривает Минги, разглядывая отражения огоньков, которыми было украшено кафе, в темных зрачках Чонхо.

- Сегодня еще и первый снег, - он шагает чуть ближе, закидывая голову наверх, чтобы лучше увидеть снежинки, застывающие на ресницах и бровях Минги.

- Кофейку?

- Кофейку.

Официантка, наблюдавшая эту сцену в окно, радостно стукала по телефону, расписывая в сообщениях в подробностях всё, что развернулось перед ее глазами, а ей отвечала такая же восторженная девушка, уверяя, что она их же и видела несколько дней назад в автобусе.

Пока сыпет снег, пока Минги ловит Чонхо в своих руках, пока Чонхо в ответ приговаривает, что он – его герой и целует кончик носа, всё в порядке. И в порядке будет еще очень и очень долго. Может быть даже и всегда.

Кто знает-то?