Первый шаг

К большому сожалению Родриго зима все-таки кончилась. Нет, он конечно помнил притчу про царя Соломона, что все проходит и это тоже пройдет, но приятная зимняя прохлада действительно прошла, а вот удушающая жара с ним на ближайшие полгода.

В монастыре, где Родриго жил, было прохладнее, но там же было невыносимо скучно, поэтому он не жалел, что сейчас его очередь продавать переписанные монахами книги. На самом деле, очередь почти всегда была его – ленивые старшие монахи предпочитали появляться в городе, только чтобы посетить местную распутную даму, за здоровье которой Родриго регулярно молился. Ведь если такая чудесная женщина захворает или, не дай Бог, преставится, настоятель окончательно озвереет.

Торчать в городе Родриго всяко нравилось больше чем молиться или, прости господи, переписывать книги. Тут жила куча интересного народу, с которыми можно было поболтать по дороге или поздороваться на рынке, а то и посплетничать хоть пару минут. Родриго с нетерпением ждал своего рукоположения. Тогда ему можно будет выслушивать исповеди, а значит, собирать сплетни со всего прихода.

Он фыркнул, украдкой стирая пот с тонзуры, и глянул на своего напарника по книжной лавке с легкой завистью. Томас, невзирая на жару, был спокоен, статен и бледен. У него отлично получалось корчить из себя святого, и местные считали, что перед ними второй Фома Аквинский. Томас мало ел, много молился, ходил исключительно босиком и цитировал таких святых, каких Родриго даже не помнил.

В целом, Томас был занудой, но даже с ним можно было иметь дело. Нужно будет непременно подговорить его на обратном пути искупаться в речке. Даже такой святоша как Томас не одобрял старомодных идей настоятеля, что грязь приближает к святости. В монастыре Родриго пробыл дольше, чем Томас, поэтому считал себя – корифеем, а приятеля – вечным новичком, поэтому искренне верил, что Томас не замечает, как Родриго подворовывает мыло у настоятеля.

В книжной лавке никого не было, и Родриго замечтался. Сначала он фантазировал о вещах близких и понятных, например, прихватить себе пару монет из выручки, купить по куску альхусуа для себя и Томаса (себе – потому что заслужил, а святоше – за молчание перед людьми и Господом). Потом Родриго как-то незаметно перешел на фантазии совсем далекие от реальности. Например, о побеге из монастыря. Или о жене и пятерых детях, которых у него все равно никогда не будет.

Задумавшись, он не заметил, как за новой книжкой пришла Иса. Иса жила у них уже пару месяцев, но, несмотря на то, что городок их был маленьким, Родриго до сих пор толком не знал, кто она такая. Иса слишком хорошо одевалась и была слишком образована для простой горожанки, вела себя слишком резко для дворянки, и не имела ни мужа, ни отца, только кроху-брата.

– Ола, братья, – кивнула она, откинув на спину рыжую косу. – Фра Томасито, вы закончили мою копию трудов Викентия Феррера?

– Ради вашей книги, донья Беллика, я не смыкал глаз всю ночь.

Родриго скривился. Вот же кому-то делать нечего, только лишний раз стараться ради какой-то девчонки непонятного происхождения. Если она оказалась здесь, да еще и без мужчины, то скоро потратит все, что привезла с собой, продаст свое дорогое зеленое платье, и ждет ее либо черная и неблагодарная работа, либо соседнее место рядом с городской распутницей.

В какой-то мере Родриго ее жалел. Но Иса была такой самоуверенной, такой спокойной и держалась с таким неуместным достоинством, как будто была не в богом забытом городке на окраине Кастилии, а как минимум во дворце. Это заставляло задуматься. Может у нее все-таки есть какой-то муж? Например, моряк или торговец. Богатый.

– Ола, донья Исабела, – Родриго включился в разговор. – Уже третья книга за месяц. Вы так жаждете знаний. В вашем возрасте стоило бы быть беззаботной.

– Вы еще меня моложе, фра Руй, – отвечала Исабела. Родриго тем временем снова скривился – собственное сокращенное имя ему не нравилось. – А стремиться к мудрости необходимо для моего статуса.

Родриго улыбнулся, подавив желание показать ей язык. Кто она, принцесса? Он тоже родом из непростого семейства! Они переглянулись – каждый не знал, есть ли смысл верить собеседнику, есть ли смысл говорить правду о себе?

– Мне пора идти, – Исабела расплатилась и вышла из лавки. – Свидимся на вечерней мессе, фра Томас, фра Руй.

Быстрым шагом она скрылась в толпе на рынке. Рыжая коса похлопывала по спине.

– Признавайся, Горелый, она тебе нравится, – Родриго поддел Томаса локтем, стоило Исабеле скрыться за поворотом.

– Во-первых, у меня есть имя, – нудно поправил его Томас. Он оказался в монастыре после того, как сгорел дом его родителей, поэтому кличка горелый самозародилась и прилипла к нему намертво. С огнем у Томаса вообще были напряженные отношения и свечки ему старались не доверять.

– Во-вторых, наша донья Иса тебе нравится! – прервал его Родриго. Его деятельная душа ждала какого-то движения, хотя бы захудалой романтической интриги.

– Во-вторых, я давал обеты!

– Ой, да какие там обеты, – махнул рукой Родриго. – Жить надо пока молодой и нерукоположенный. А вот потом можешь хоть в скит в лесу переселиться. Со страстями ведь как – нельзя бороться с тем, от чего прячешься! Если хочешь стать святым, нужно точно знать от чего отказываешься. Познать искушения, чтобы сказать им нет осознанно, а не всю жизнь прожить в неведении.

Томас скептично на него посмотрел. О красноречии Родриго в монастыре ходили легенды, но свое уникальное умение ворочать словами он использовал в основном для того, чтобы объяснить себе и окружающим какую-нибудь определенно не богоугодную выходку.

– Ну и что ты предлагаешь?

– Иди за ней! Поговори, назначь ей свидание, а лучше… – Родриго размечтался, в своей голове дорисовав эту историю вплоть до запретного романа между монахом и дворянкой (если эта Иса действительно благородных кровей).

– Я просто с ней поговорю, – Томас вернул приятеля на грешную землю. – Просто разговор с женщиной – это не грех. Обсудим что-то богоугодное.

– И спроси у нее, какого она сословия и откуда родом. Тебе она точно скажет. Узнай, замужем ли, – со знание дела советовал ему Родриго, – а я пока тут соберу нераспроданное. Вперед, пока она совсем не ушла! Грудь колесом, не сутулься, и помни, что женщинам нравятся босые мужчины!

Последний пункт Родриго вообще-то выдумал, то Томас вроде бы поверил, а это главное.

***

Томас не догнал Исабелу. Спешил за ней до самого дома, но она успела скрыться за дверью и щелкнуть засовом. Он разочарованно вздохнул. Ну как так-то? Есть такие люди как Родриго, созданные для хитростей, гениальных афер и интриг. Таких даже монастырь не сможет превратить в нормальных рабов божьих. А есть он, Томас, которому лучше оставаться там, где он находится, учить священное писание и надеяться на «карьеру святого».

Опечаленный, Томас прошел мимо дома Исы. Из открытого окна тянуло какой-то сушеной травой. А еще оттуда раздавались голоса. Заранее попросив у Бога прощения за свое любопытство, Томас украдкой заглянул.

Помимо Исабелы и семилетнего мальчишки, в котором Томас легко опознал ее младшего брата Алонсо, в комнате была женщина. Взрослая, постепенно приближающаяся к старости, одетая скромнее Исы, но похожая на нее чертами лица и осанкой. Впрочем, горделивой самоуверенности дочери (а Томас не сомневался, что перед ним мать Исы), в ней не было.

– Мы должны вернуться!

– Мы не можем вернуться.

– И что ты тогда предлагаешь, просто смириться?!

– Я предлагаю радоваться. Радоваться, что мы остались живы.

Иса пламенно доказывала что-то своей матери, сидящей на рассохшемся стуле. Томас застыл как статуя, слушая их. Что-то в матери Исабелы было смутно знакомым. Он рискнул высунуться чуть сильнее, чтобы разглядеть ее лицо.

– Энрико и эта его… – Исабела сжала кулаки в бессильной ярости. – Да если мы останемся здесь, может через полгода никакой Кастилии уже и не будет?

– Энрико твой брат и король! – мать строго прервала ее. – И ты должна смириться! Его божественное право…

– Ты де Борну расскажи про божественные права Энрико, – фыркнула Иса. – Пока мы торчим здесь, все проходит мимо.

– Я с тобой не поеду. А одна ты в лучшем случае вернешься домой зареванная и беременная, а в худшем – не вернешься, – мать Исы встала и с громким хлопком закрыла ставни.

Томас еле успел отдернуть любопытный нос. Он успел мельком взглянуть на лицо женщины и тут же ее узнал. Исабела Португальская. Жена короля Кастилии. Он видел ее только раз, во время ее паломничества по монастырям, но сейчас безошибочно узнал.

Бывшая королева Исабела, лишенная трона своим старшим пасынком Энрико. Слухи распространялись со скоростью обоза. Неудивительно, что она почти не выходит из дома. И раз так, то Иса – полноправная Кастильская принцесса. Томас вздохнул. У него и до того не было ни одного шанса, а теперь эти шансы окончательно утонули. Хотя… он же все-таки дворянин. А она все-таки в изгнании.

Родриго прав. Иса ему нравится. А раз так, для нее он должен сделать самый главный в этой жизни подарок. В конце концов, если он может помочь ей как мужчина, он к ее услугам как служитель Бога.

***

На следующий день Иса снова была на рынке. Не покупала – продавала. Деньги, вывезенные из столицы, заканчивались, и она жалела о купленных книгах, но ничего не могла с собой поделать. Она решила продать украшения со своего платья. Получалась неплохая сумма. Книгу тоже можно будет перепродать, когда дочитает.

Погруженная в мысли принцесса не заметила Томаса, глупо стоявшего посреди рыночной площади. Бедняга пошатывался – зачем только выскочил на жару с непокрытой головой? Томас усердно молился прямо на площади. Прохожие уже начали на него заглядываться. Монах имел репутацию почти святого и, судя по всему, собирался сказать что-то боговдохновленное.

Томас воздел руки к небу. Все глаза обернулись на него. Он молился на латыни. С ужасными ошибками – но кто замечал-то?

– Господь послал мне сон, – сказал он, наконец, по-испански. – Что нашу землю ждут тяжелые годы. Новый король будет бессилен защитить нашу страну от врагов с юга и с севера. Но ему на смену скоро придет королева! Молодая и прекрасная, благочестивая дочь королей! Она изгонит мавров и марранов! Она объединит наши земли! И ее имя Иса, – он запнулся, переволновавшись, – Исабела из Кастилии!

Все ахнули. А Томас украдкой подмигнул Исабеле.