Первые всадники. Фактор дикости.

С тех пор, как лингвисты 19в открыли, что от Португалии до Индии люди говорят на родственных языках, ученые не оставляли попыток определить место, где зародился общий праиндоевропейский язык. Выдвигались разные версии, но постепенно теория степной прародины набирала все больше доказательств. Согласно ей заветная прародина находилась в северном Причерноморье, где в бронзовом веке множились племена скотоводов, периодически исторгая волны миграции на Запад и на Восток.

В новых землях эти суровые люди замещали или подчиняли местное население, насаждая свой язык. Но за счет чего они были так успешны? Мария Гимбутас, автор "Курганной" гипотезы, относила это на счет военного превосходства, в частности — использования лошадей. Могие благосклонно восприняли эту захватывающую идею: конные головорезы врываются в мирные деревеньки земледельцев и производят геноцид всего живого. Хотя свидетельства того, что древние скотоводы степи были также и всадниками, или хотя бы коневодами, были откровенно слабыми.

В пользу одомашнивания говорило большое потребления конины на некоторых поселениях/стоянках, иногда с преобладанием молодых жеребцов, а также использование лошадей вместе с домашними животными в погребальном обряде. Более надежные свидетельства одомашнивания были добыты совсем недавно, с помощью новых методов. Так, на памятнике Кривянский IX (-33..-27 вв, Ростовская область) у двоих представителей ямной культуры обнаружены изотопы кобыльего молока в зубном камне. А анализ генома древних лошадей показал появление новых окрасок шкуры в -3 тысячелетии (в дополнение естественным буланой и черной). Наконец, большое генетическое исследование показало происхождение всех современных лошадей от древних лошадей причерноморских степей около -2200 года, при этом две особи из числа непосредственных предков были обнаружены на Турганике (Оренбургская область) и датированы -29..-27 вв.

Таким образом, в конце -3 тысячелетия где-то между Волгой и Уралом появилась домашняя лошадь. Ее отличали мутации в двух важных генах, делавших животное более покорным и выносливым к нагрузкам на спину. К середине -2 тысячелетия эта порода распространилась в большей части Евразии. Но какое отношение она имела к индоевропейской колонизации Европы? А никакого. Культуры шнуровой керамики и колоколовидных кубков, которые связывают с индоевропейской миграцией, появляются в Европе с начала -3 тысячелетия, задолго до выведения домашней лошади. Получается, степняки шли на запад пешком, везя свой скарб на волах. Более того, они не взяли туда своих лошадей, даже в качестве мясного скота: до -2 тысячелетия там преобладали местные линии.

Казалось бы, вопрос конного завоевания решен окончательно и отрицательно. Однако, в прошлом году было опубликовано исследование, доказывающее практику верховой езды в восточной Европе с начала -3 тысячелетия и даже раньше. Авторы исследовали 217 древних скелетов. Из них отобрали 172 скелета взрослых людей, 1/3 из которых оказались женскими. Было выяснено, что 9 скелетов имеют достаточно признаков (характерные изменения в суставах рук и ног, остеохондроз) того, что эти люди были всадниками. По большей части это были представители ямной культуры, хотя наиболее древний скелет (конец -5 тысячелетия) из Венгрии принадлежал, внезапно, земледельческой культуре Тисаполгар. Все всадники оказались мужчинами. В целом всадники составили 5% выборки, но, учитывая плохую сохранность многих скелетов, в действительности доля всадников могла составлять более 20% (или порядка 1/3 мужчин, если ездили только они).

Получается, еще до приручения лошади степняки ездили на ее дикой версии? На первый взгляд, это кажется мало реальным, но можно отметить, что укрощение диких животных для езды и работы практикуется по сей день с индийскими слонами. А в СССР и Финляндии приручался лось: на нем и ездили, и запрягали в сани. Один из доисторических карельских петроглифов изображает лыжника на лосиной тяге. Укрощение зебры и лошади Пржевальского для езды также практиковалось в историческое время, хотя наверняка было связано с большими трудностями. Так, дрессировка слона традиционным способом длится более десяти лет. При этом слон слушается лишь одного своего погонщика, и будучи в плохом настроении может его убить. Сходным образом, дикая лошадь могла требовать долгих лет дрессировки (против нескольких месяцев для домашней) и представлять постоянную угрозу для владельца.

Вполне вероятно, что и ранние домашние лошади были не такими покладистыми, как современные. Так, сохранилось письмо на глиняной табличке, датированное -1775 годом, в котором губернатор советует царю ближневосточного государства Мари во время дипломатического визита ехать на колеснице или муле, а не на лошади, во избежание конфуза. А в Илиаде говорится о конях, которые слушаются только своего хозяина. Посадка на крупе лошади, которую можно видеть на изображениях всадников -2 тысячелетия, также может свидетельствовать в пользу остаточной дикости: возможно, она применялась для быстрой эвакуации с коня, если он станет неуправляемым. Это может объяснять, вместе с медленным прогрессом в конструкции узды, почему конница появилась на полях сражений почти на тысячу лет позже колесниц, и на 2+ тысяч лет позже возникновения верховой езды.

Возвращаясь к нашим степнякам, могли они использовать лошадей для получения преимущества над обитателями "старой Европы"? Это возможно. Если не в самой битве, то для внезапного нападения, спешиваясь перед ним, для кражи скота, для разведки, для быстрой передачи сообщений, караванных перевозок. Кажется мало вероятным, что до трети мужчин укрощали диких коней лишь для развлечения. Но в таком случае, почему их лошади не оставили следа в европейской популяции -3 тысячелетия? Ответ может быть в том, что степняки в большистве своем не разводили лошадей, а охотились на них. Отдельных особей ловили и укрощали для использования в качестве личного транспорта. Так что для степняка не было разницы между причерноморскими лошадями и местными европейскими.

Попытки одомашнивания производились спорадически — в районах выше упомянутых Кривянского, Турганика, а также Ботая (Казахстан) и Киркларели-Канлигечит (турецкая Фракия), пока одна из них не привела к появлению домашней лошади. А уже на домашних лошадях, впряженных в колесницы, индо-иранская ветвь наших древних скотоводов отправилась покорять Азию.

Литература:

1. Coat Color Variation at the Beginning of Horse Domestication. Ludwig et al 2009

2. Dairying enabled Early Bronze Age Yamnaya steppe expansions. Wilkin et al 2021

3. The origins and spread of domestic horses from the Western Eurasian steppes. Librado 2021

4. First bioanthropological evidence for Yamnaya horsemanship. Trautmann et al 2023

5. Книга о слонах. Бауэр 1964

6. Chariotry to cavalry: developments in the early first millenium. Archer 2010

7. Widespread horse-based mobility arose around 2,200 BCE in Eurasia. Librado et al 2024

8. Twenty-five thousand years of fluctuating selection on leopard complex spotting and congenital night blindness in horse. Ludwig et al 2015

Читайте также:

Галопом по древним Европам — наш предыдущий пост по вопросу появления верховой езды. Интересно, что анализ скелетов из энеолитических и ямных погребений Поволжья, в отличие от выше упомянутого исследования в западном ареале ямной культуры, не выявил всадников. Первые всадники в этом регионе относятся к срубной культуре -2 тысячелетия (но это не точно, ввиду плохой сохранности скелетов). Может быть, причина в отличиях в методологии, а может, на востоке стимулов к верховой езде было меньше (меньше плотность населения — меньше конфликтов, меньше торговли?)

9. К вопросу о традициях верховой езды: анализ антропологических источников. Бужилова 2008