Первая встреча.

Свет в лицо и звуки похоти.

Валентино устало смотрел на безвкусную сцену перед ним — бездарные актёры, что никак не могли вжиться в роль и начать наконец играть оргазм правдоподобно, а не этими режущими слух громкими стонами. Начав массировать свой правый висок, чтоб снять напряжение и боль в голове, он попытался успокоить свой гнев, что начинал подниматся. Но нет. Он не мог бить своих актёров. Портить такой ценный экземпляр было глупо — эти милые тельца должны остаться целые, чтоб они были идеальные для кадров.

Его длинные пальцы барабанили по ручке кресла, с каждым фальшивым стоном на площадке ударяя всё резче, пока его терпение наконец не лопнула, и он не ударил кулаком о ручку кресла. Он встал, посмотрев на оператора острым, хищным взглядом.

— ¡Basta!¹ — его голос был низким и ровным, но каждое слово было наполнено явным гневом. — Перерыв.

Все резко затихло, оператор остановил запись, и посмотрел на осветителя, что в свою очередь попячился назад. Две девушки, которых снимали, затихли и с тревогой в глазах посмотрели на Валентино.

Он медленно подошёл к краю площадки, взял два сценария и швырнул их в сторону девушек. Те вскрикнули, отползая к стене, подальше от его почти физически ощутимого негодования.

— Возможно, вам стоит потратить его с умом, — его голос начал набирать силу, переходя в рычащий шёпот, а затем и в рык, — и посмотреть настоящее порно, чтобы, блять, de verdad² изобразить оргазм! ¡PUTAS ESTÚPIDAS!³

Бросив последний убийственный взгляд на свою команду, он развернулся и пошёл в сторону своего офиса, Сквозь стиснутые зубы лился поток испанской брани — шипящие проклятия актрисам, съёмочной группе, всему этому чёртовому дню.

Внутри царила давящая тишина, нарушаемая только резким скрипом пробки от виски и злым бормотанием:

— Putas actrices... Puto mensajero... ¡¿Dónde está con mi horchata?!⁴

Только он хотел сделать глоток виски из своего бокала, как тут кто-то постучал в дверь его офиса. Противный, неуверенный стук что только ещё больше разжёг его гнев и заставил его поперхнуться. С резким стуком он поставил виски на свой стол, и направился к двери.

— Я же блядь сказал, — его голос вновь повышался, полный яда и злости. Он открыл дверь, даже не посмотрев кто стоит там. — ЧТО СЕЙЧАС ЁБАНЫЙ ПЕРЕРЫ-...

Он оборвался на полу-слове, заметив перед собой... курьера с орчатой в своих милых маленьких ручках. Валентино уж было хотел выместить всю свою злобу на бедного курьера, что задержал его заказ, но... остановился. Это виновник задержки, живое олицетворение его сегодняшних неудач, которое вдруг оказалось ... на удивление приятным глазу.

Дыхание Валентино на мгновение застряло где-то между гневным выкриком и следующим словом. Вместо ожидаемого раздражённого задохлика в униформе, в дверном проёме замерла... ты. Невероятно, вызывающе не к месту. Слишком чистый взгляд для этого коридора, слишком лёгкая, застенчивая улыбка, пытающаяся сгладить вину за опоздание. Ты, эта милая штучка, похоже, даже знала его, явно волновалась находясь перед ним. Это его позабавило. Гнев схлынул, сменившись острым, холодным любопытством.

— Ay, ay, ay... — его голос стал тише, слаще, но в нём зазвучала стальная струна. — И как тебе не стыдно? Заставлять меня ждать?

Его взгляд, тяжёлый и медленный, пополз вниз. Осматривая, оценивая, присваивая. Отмечая линию плеча, изгиб талии, дрожь в коленях... Потом так же неспешно вернулся к твоему лицу, задержавшись на губах, прежде чем встретиться с глазами.

— Pardon за мою... вспышку, — он сделал шаг назад, жестом приглашая войти, но его улыбка была слишком уверенной, чтобы быть просто вежливой. — Я не ожидал, что мой...курьер... окажется... таким стимулом для улучшения настроения. Не хочешь зайти?

Дверь за вами закрылась с тихим скрипом, Валентино неспешно подошёл к своему коженному креслу, сев в него и сложив руки на груди. Он наблюдал как ты нервно ложишь его заказ на стол, начиная тароторить извинения и что-то о компенсации, но он притормозил тебя жестом своей руки.

— Прошу, присядь где тебе удобно. Добро пожаловать в мою небольшую секс-темницу.

Его взгляд, тяжёлый и медленный, как расплавленный свинец, вновь скользнул по тебе, выискивая изъяны, оценивая потенциал. Губы его искривились в лёгкой, почти незаметной гримасе — неодобрение, смешанное с азартом охотника, который нашёл диковинную, хоть и негибкую, дичь. В любом случае, твою негибкость можно было легко исправить под его чётким руководством.

— Как тебя зовут, если ты не против чтоб я спрашивал? Мы с тобой пока не виделись, ведь так?

Он поймал твою нервную, робкую улыбку и едва слышный шёпот:

— Я ваша подписчица, мистер Валентино.

— Аууу, так ты знаешь мое имя, хммм? — его брови игриво взлетели вверх. — Для тебя — просто Валентино.

Тихий, влажный усмех вырвался из его груди. Его рука змеёй скользнула по столу, накрыла твою ладонь, и грубый палец с намеренной медлительностью провёл по тонкой коже на внутренней стороне запястья, заставив тебя вздрогнуть.

— В любом случае мне приятно познакомиться.

Не отпуская твоей руки, он наклонился. Его глаза, полные любопытства и соблазна, не отрывались от твоих. Он приблизил губы к твоей коже, и тёплое, сперва невесомое дыхание сменилось влажным прикосновением. Поцелуй затянулся намеренно, и когда он оторвался, на твоей руке осталось жгучее, невидимое пятно его внимания. Почти джентльменский жест. Если не видеть, как за этим взглядом скрывается расчётливый интерес мясника, оценивающего свежий отруб.

Он ощутил твою попытку сменить тему разговора — лёгкий сдвиг в кресле, беглый взгляд на дверь, — словно ищешь хоть какую-то нейтральную точку для разговора.

— Так...тут вы снимаете...фильмы?

Его лицо осветилось театральной, самодовольной улыбкой, будто он только и ждал этого вопроса.

— Ах, да, cariño.⁵ — Он обвёл рукой кабинет, словно представляя постановку. — Прямо за этой стеной. Тут снимаются мои самые... интересные работы. Да, я тут всё: продюсер, режиссёр, сценарист... Я режиссирую все эти грязные, маленькие шедевры лично.

Он откинулся в кресле, и низкий, бархатный смех покатился по комнате, но в уголках его глаз не дрогнула ни одна морщинка.

— Особенно с моим лучшим артистом — Энджел Даст.

Наступила тяжёлая, звенящая пауза. Его взгляд потускнел, уйдя куда-то внутрь, к неприятным воспоминаниям.

— Последнее время он позволял себе... вольности. Без моего на то согласия.

Он резко выдохнул, смахнув невидимую соринку с рукава, это движение было резким.

— Но достаточно о нём. — Взгляд мгновенно вернулся к тебе, сфокусировавшись с новой, удвоенной интенсивностью. — Я хочу узнать больше о тебе. Ты выглядишь куда интереснее, чем эта... шлюха-паук.

После его слов повисла неловкая, натянутая тишина, будто он сам поймал себя на слишком личном сравнении.

— Ах, да, фильмы, — поспешил он, слегка запнувшись. — Знаешь, все мои фильмы тут... ммм... куда захватывающе, чем обычные. И хотя я пишу для них каждый сценарий сам..., — Он сделал театральную паузу, приподняв бровь. — Поверь, никто не смотрит их ради диалогов. Если ты понимаешь, о чём я.

Короткий, отрывистый смешок вырвался у него, больше похожий на клокотание дыма в горле.

Ты набрала воздуха, собираясь с духом, и твой голос прозвучал чуть громче, чем задумывалось, выдавая нервозность. Ты пробормотала что-то о работе и других заказах, сводя глаза к своим коленям, не в силах выдержать вес его внимания.

— Эм...Валентино...мне наверное...пора продолжать работу...простите.

Его лицо изобразило преувеличенное, почти комичное огорчение.

— Возможно, тебе и нужно работать, но..., — Он небрежно потянулся к сигарному футляру, вытащив длинную, тонкую сигару. — Я был бы не против компании.

Он прикурил, и розовое облако дыма вырвалось густым, сладковатым клубком, затянув пространство между вами.

— Итак... — голос его стал тише, интимнее, проникновеннее. — У тебя есть какие-нибудь... грязные маленькие секретики? О которых мне стоит знать?

Ты покачала головой, слова застряли в горле, и ты лишь тихо выдохнула:

— Нет... Я не для этого.

Твои пальцы непроизвольно вцепились в край куртки, костяшки побелели.

Всё сладкое дружелюбие испарилось с его лица, как дым. Голос утратил бархат, обнажив холодную, закалённую сталь.

— Ay. — произнёс он, и это короткое восклицание прозвучало как щелчок взведённого курка. — Тогда какого чёрта ты здесь? И до сих пор молчишь об этом?

Он выдержал долгую, невыносимую паузу, в течение которой слышалось лишь тихое потрескивание тлеющей сигары.

— Ты уверена, что не хочешь роль? — он снова заговорил, но теперь это был гладкий, деловой тон торговца. — Я мог бы сделать из тебя звезду. Ты бы зарабатывала куда больше, чем... разнося заказы. И у меня как раз есть... свободная комнатка. Для таких милых девочек, как ты.

Ты не нашла, что ответить. Твой взгляд метнулся от его лица к нему и обратно. Горло сжал ком, а язык казался ватным и непослушным.

Он не стал настаивать. Лишь вздохнул с показным сожалением, достал из ящика клочок дорогой, кремовой бумаги. Не сводя с тебя пристального, оценивающего взгляда, он что-то быстро нацарапал на ней своим острым почерком. Затем медленно, соблазнительно протянул листок, так что он оказался прямо перед твоим лицом.

— Позвони. Когда поймёшь, чего на самом деле хочешь. Я буду рад поговорить с тобой. Считай это приглашением ко мне в гости. — Его улыбка вернулась. — Не могу же я позволить такому... перспективному экземпляру просто уйти.

Валентино смотрел на тебя ещё пару секунд, а после высокомерно посмотрел в сторону окна, будто тебя тут уже нет. Он продолжал курить, а твоя голова начала кружится и казаться слишком лёгкой от запаха этого странного розового дыма. Посмотрев на него последний раз, ты встала и чуть нестойко пошла на выход, сжимая его номер в своей руке.

🩺:: Хотите продолжения? Не волнуйтесь, у нашего Валентино запланировано много чего. Следующая цифра — 100. Как только число подписчиков достигнет этой отметки — вас будет ждать что-то более интересное.

• ¡Basta!¹ — хватит.

• de verdad² — по-настоящему.

• ¡PUTAS ESTÚPIDAS!³ — тупые шлюхи!

• "Putas actrices... Puto mensajero... ¡¿Dónde está con mi horchata?!"⁴  — "ёбаные актрисы... ёбаный курьер... где он носится с моей орчатой?!"

• cariño.⁵ — дорогая.