Первая история

Туман стелился над землей сизым дымком, обтекая каждый камень и каждый угол, словно в попытках скрыть землю от кровавого лунного света, заливающего тут всё. В ночь духов ночное светило принимало необычайный оттенок, а духи принимались проказничать, чувствуя необычайный прилив сил, что отдавался дрожью в когтях и лютым восторгом в груди. Пакостничали даже мелкие домашние духи — тут стукнет, там миску уронит, — что говорить о демонах посильнее?

— Им стоило увешаться талисманами и оберегами. — фыркнула лисица, стирая платком с прелестного лица мелкие брызги крови, — Если не увешались, значит хотели, чтобы их съели!

— Ты грязно работаешь. — сухо возразил Онэ, и его спутница разозлилась, перекликающимся от нервов с тона на тон голосом отвечая:

— Это я грязно работаю? Я? Да ты просто завидуешь моему изяществу!

— Ты все уляпала кровью. И все твои жертвы ужасно визжат. — Онэ поморщился, припоминая, как людские крики отдаются ужасным гулом в голове. Даже с другой стороны деревни слышно.

— Вообще то! Так красиво! А вот твой способ ужасен, он совершенно лишён красок.

Онэ, который предпочитал по-тихому давить людишек волосами, ничуть не обиделся.

— Зато они хрустят приятно.

Выразительно недовольно подняв брови, лисица убрала платок в карман залитого кровью платья и оглянулась — в поле трава высокая, сбежавшие деревенщины в ней попрятались, как мыши. Ничего не видно. Как тут охотиться?

— Ты обидел девушку, тебе должно быть стыдно. Так что кого найдем, тот мой!

Пустив нос по ветру, Лисица едва не вышла из маскировки, чтобы довольно завилять хвостами — что то есть, что то есть! Не удержавшись, она все же вскочила на четыре лапы и понеслась через поле к скалам, где за серыми камнями и песком шумела вода. Пахнет… человеком. Едва уловимо, сквозь застрявший в чувствительном носу смрад мяса, но Лисица чуяла цель. Братишка Онэ скользнул следом — хитрец, небось хочет отобрать добычу! Ну уж нет!

Что-то предвкушающе билось о грудь, нагретое азартом и льющимися через край силами. Дикое желание ночного кошмара, ласкающих слух криков и полного одобрения со стороны Красной луны. Мать говорила, что это их день. Значит, они возьмут от него всё.

Поле кончается. Мягкие лапы приземляются на камни, ловко изворачиваются и Лисица влетает на берег реки, на бегу обращаясь в свою человеческую форму — отвлеченная азартом, она забывает убрать уши. Подсвеченные лунным светом, они выглядят особенно пушистыми и с головой выдают ее ужасную заинтересованность происходящим. Но берег оказывается пуст.

Так кажется по началу, а после дух оборачивается на кашель — у самой кромки воды лежит ребенок. Маленький, тоненький, холодный от долгого лежания в воде. У него черные волосы и насквозь промокшие одежды. Лисица тянется к нему рукой, на которой сверкают острыми концами когти, но тут ребенок поднимает голову. Духи замирают.

Лисица быстро вытаскивает человеческое отродье из воды и ставит на ноги, чтобы убедиться, а после совершенно восторженно вскрикивает:

— Онэ, посмотри, какой он хорошенький!!!

По-детски большие серые глаза моргают испуганно, но ребенок стоит на месте, давя в себе кашель. Лисица осматривает его с непонятным братцу-духу одобрением, вертит в руках мягкое и детское прелестное личико, щупает руки с маленькими пальчиками, а после ребенок все таки закашливается, отхаркивая из себя воду.

Лисица ласково стукает его по спине в попытке помочь. Наблюдающий за этим Онэ сухо подмечает:

— Он больной.

— Это ты больной, а он вообще самый классный! Он как куколка! Как я могу его съесть?

Онэ почти закатывает глаза, но все же всматривается в мальчонку еще раз. Ну, миленький.

— Ну хорошенький же, да?

— Ты просто оправдываешься, потому что наелась.

Лисица оторвала от своего платья подол и погнала им братца по берегу, а после вернулась к стоящему истуканом ребенку и спросила:

— Как тебя зовут?

Серые глаза вновь глупо хлопнули, а после мальчонка едва нахмурился и серьезно заявил:

— Шен.

— Ты тут один?

Дитя оглянулось и кивнуло. Лисица подхватила его на руки. Онэ покосился на нее с недоумением, но спорить больше не стал, и потому девица просто бескомпромиссно заявила:

— Тогда ты идешь с нами, Шен.