Перу – сложный ребус
Объявление импичмента и арест президента Перу Педро Кастильо после его попытки распустить национальный Конгресс в начале декабря 2022 года привели к масштабным протестам. Эти события изменили конфигурацию перуанской политической сцены: шаткое равновесие между исполнительной и законодательной властью, враждующих друг с другом и пользующихся низким общественным одобрением, было нарушено – в стране были созданы две противоположные коалиции. Первая состоит из парламентской фракции правых и правоцентристских партий, военных и силовых структур, крупного бизнеса, традиционных СМИ и среднего класса; вторая, которая составляет около 25% населения Перу, включает в себя различные группы левых, сельское население и неоднородный мир «неформалов»; ядро этой группы, получило название «castillismo». Имея поддержку, они выступили против назначения на высший государственный пост вице-президента страны Дины Болуарте, которая вначале была близка к перуанскому лидеру, но в течение нескольких недель, предшествовавших его падению, ее позиции все больше менялись в противоположную сторону. Представители «castillismo» восприняли как оскорбление ее заявление руководить государством до 2026 года, предлагая в качестве компромисса не осуществлять кадровых перестановок, за исключением соратников Педро Кастильо.
После того, как Дина Болуарте была приведена к присяге, получив мандат президента Перу, оппозиционные силы, базирующиеся на территории южных Анд, начали протестные мероприятия требуя освобождения Педро Кастильо, принятия новой Конституции страны и роспуска национального Конгресса, хотя, справедливым будет отметить, что есть и такие как Comité Nacional Unificado de Lucha del Perú, который отвергает досрочные выборы как фикцию. Очевидно одно, все сходятся во мнении о необходимости созыва Учредительного собрания. После гибели девяти демонстрантов в регионе Аякучо протесты приобрели более широкий масштаб: к мобилизации присоединились субъекты с многочисленными и конкретными требованиями, связанными с такими вопросами, как соблюдения экологических стандартов в горнодобывающей промышленности, защита трудовых прав и окружающей среды, доступ и улучшение качества базовых услуг – все они призывали к досрочным выборам в 2023 году. В столице страны активизировалось участие нескольких коллективов, которые до этого момента оставались в стороне: например, к маршам присоединилась организация «No a Keiko», а также несколько студенческих сетей и университетских организаций Лимы. Важным является то, что у протестующих есть основная политическая цель: изменение Конституции страны, которое установило бы новые отношения между личностью и государством.
В ответ действующая президентская администрация руководствуется установками близких к ней ультраправых групп, которые призывают к «mano dura» («железный кулак») и отвергают демонстрации. Эта стратегия основана на двух основных идеях: во-первых, они полагают, чтобы посеять насилие в стране мирные гражданские протесты осуществляются под руководством внешних агентов влияния, в том числе с участием остатков Partido Comunista Peruano-Sendero Luminoso, которая безуспешно пыталась заключить с национальным правительством мирное соглашение в 1993 году; это боевики, которые, учитывая их политический опыт, сумели занять лидирующие позиции в общественных движениях внутри страны. В качестве доказательства вспоминают бывшего премьер-министра Перу Анибала Торреса, который заявлял, что если будет предпринята попытка парламентского переворота против Педро Кастильо, то страну ожидают сложные времена. Кроме того, считается, что существует идеологическое влияние и экономическая поддержка протестов со стороны левых правительств в регионе, особенно из Боливии.
Упор также делается на нелегальную экономику, связанной с торговлей наркотиками и незаконной добычей полезных ископаемых. Дело в том, что на протяжении длительного времени неформальный сектор был вне контроля государства до такой степени, что интерес к нему распространяется на все социальные классы. Такие районы страны, как долина рек Апуримак, Эне и Мантаро, расположенная в центре страны, и департамент Мадре-де-Дьос, расположенный в Амазонии, являются столпами неформальной экономики: в этих местах незаконная деятельность настолько широко распространена, что рассматривается как необходимая для удовлетворения основных потребностей местных жителей. Вместе с тем, за скобками этих рассуждений остается не решенным вопрос: «как этой «криминальной коалиции» удается мобилизовать такое количество людей по всей стране?».
Вторая идея, используемая для дискредитации протестов, заключается в том, что протестовать с конкретными требованиями можно только для того, чтобы добиться минимально достойной жизни. Политические требования населения, живущего очень скромно, рассматриваются властью как изменение status quo. Главной особенностью текущих демонстраций является беспартийность. В отличие от протестов ноября 2020 года, когда в национальном Конгрессе можно было найти союзников протестных волнений, (например, Франсиско Сагасти, лидера Partido Morado, который на волне протестов занял пост президента Перу), современные демонстранты выступают с общим осуждением исполнительной и законодательной власти, что не позволяет национальному правительству определить «команду», с которой можно вести диалог. Унитарная форма борьбы, способная представлять протестное движение в целом, так и не была сформирована; нет единого органа, который бы централизовал директивы и программу. Это социальный взрыв иного характера: он не похож на «Marcha de los Cuatro Suyos» против диктатуры Альберто Фухимори; он также не похож на забастовки 1977-1979 годов против военной диктатуры. В этой новой конструкции очевидна растерянность власти и это касается всех уровней: например, новые губернаторы регионов, вступившие в должность 1 января 2023 года, не обладают достаточными полномочиями, чтобы справиться с насилием протестующих во внутренних районах страны. Поэтому, жесткость репрессий действующей президентской администрации способствовали усилению, как умеренных, так и радикальных лидеров, которые есть в любом регионе Перу: первые преобладают, когда правительство предлагает эффективные пути достижения хотя бы части требований; вторые набирают силу, когда власть предлагает воинственный дискурс. Наконец, как это часто происходит при крупных вспышках протеста, к ним присоединились хулиганы, воспользовавшиеся текущей ситуацией для основного занятия – грабежа.
На политической арене Перу развернулись споры по двум основным вопросам: а) о дате всеобщих выборов; б) останется ли Дина Болуарте на своем посту до проведения всеобщих выборов в 2024 году или председатель национального Конгресса возьмет на себя руководство страной до избрания нового президента. По первому вопросу сложилась следующая ситуация. Одним из главных требований людей на улицах является проведение выборов в 2023 году. В этой связи руководство Jurado Nacional de Elecciones (органа, отвечающего за избирательные процессы) заявило, что можно провести голосование через шесть месяцев после объявления даты выборов, но это будет экспресс-процесс, в котором не будут выполняться этапы, необходимые для улучшения политического представительства. В свою очередь, администрация президента страны представила законопроект, который предлагает перенести всеобщие выборы на апрель 2024 года – это позволит обеспечит необходимое время для разработки конституционных реформ; после обсуждения он был принят парламентом.
Что касается второго вопроса, то глава государства заявила, что не уйдет с поста президента Перу. Основания твердо придерживаться ей своей позиции дает поляризация общества в отношении новой кризисной ситуации: в то время как 50% населения Перу заявляет о своей причастности к протестам, 46% отвергает их. И это не просто цифры. Дело в том, что если президент страны решит уйти в отставку, то его место займет председатель национального Конгресса Хосе Уильямс Сапата, бывший глава Объединенного командования вооруженных сил, до последнего времени принадлежащий к сектору наиболее яростной оппозиции Педро Кастильо, поэтому его кандидатура жестко отвергается демонстрантами.
Столкнувшись с этой ситуацией, ассоциации адвокатов и ряд губернаторов предложили компромиссное решение – отправить в отставку нынешний состав Совета директоров национального Конгресса, чтобы в случае прекращения мандата президента страны, этот пост мог занять политик, способный вести Перу к следующим выборам. При дефиците ярких, устаивающих оба лагеря политических фигур, это предложение не нашло какой-либо поддержки, и было воспринято истеблишментом как «несерьезное». Между тем, легитимность главы государства все чаще ставится под вопрос и зависит от поддержки коалиции его сторонников. Это заставляет Дину Болуарте идти на уступки, например, в вопросе возвращения в состав кабинета министров технократов, ориентированных на бизнес, так как социальные беспорядки, влияющие на инвестиции и рынки, уже начали доставлять неудобства деловому сообществу.
Размышления в отношении политической ситуации в Перу приводят к мысли, что движущей силой протестов является уже не только президентство Дины Болуарте или попытка национального Конгресса предотвратить досрочные выборы. Гротескная разобщенность нынешних перуанских политиков все чаще воспринимается как очередная глава семилетнего кризиса в стране. Если бы действующий президент государства объявила выборы в день своего вступления в должность, как того требовали 87% населения, вероятно в Перу была бы более спокойная ситуация. Но политика, как и жизнь, не приемлет сослагательного наклонения. Впереди Перу ждут новые испытания; хаос, в который повержена страна длиться почти полгода. Понятно, что когда-то он закончится и наступит время противоборствующим сторонам пойти друг другу на уступки и от гибкости в принятии ими решений будет зависеть перспектива создания условий для проведения реформ.