Perla barocca

Она вышла на палубу, глубоко — насколько получилось — вдохнула солёный воздух. Первая неделя в море. Вокруг было небо, ярко-голубое, солнечное до боли. Вокруг было море, тёмно-бирюзовое, глубокое, беспокойное. И если смешать эти два цвета, получится тон её платья, блестящего, дорогого и вычурного.

Стелла надела это платье лишь на корабле. Никогда до этого не носила чего-то столь яркого. Мечтала годами, но не решалась. Втайне заказала несколько отрезов ткани: лазурной, пурпурной, канареечно-жёлтой, — спрятала в шкафу, изредка доставала, вздохнуть, провести рукой, тяжело вздохнуть.

Британской — пусть и родившейся вдалеке от Альбиона — леди не пристало носить вызывающие наряды. Скромность и достоинство. Достоинство и скромность. Стелла слушала про достоинство и скромность всё своё детство и всю свою юность. Слушала, когда собирала яркие тропические цветы. Слушала, когда убежала помахать палками с детьми слуг.

Вот ведь парадокс. Когда ты девочка, тебе нельзя мечтать сбежать в море, нельзя читать книги про смелых пиратов, нельзя уплывать на своей маленькой лодке на другой берег пруда у дома. Нельзя кричать, нельзя драться. Нельзя быть смелой, сильной и быстрой. Это всё для мальчиков. Но нельзя и мечтать о лиловом платье с лентами и кружевами, нельзя читать книги о вечной любви, нельзя украшать комнату венками цветов. Нельзя быть мечтательной, нежной и наивной. Кому нужна жена, которая витает в облаках и думает об одних нарядах?

Умеренность. Вот, что нужно. Быть красивой, но не слишком, умной, но не очень. Быть начитанной и интересной, но не более, чем твой кавалер. Следить за домом, чинно посещать мероприятия, аккуратно набрасывать накидку на платье.

Стелла сбежала в море, когда поняла, что умеренность её вот-вот задушит. Не она первая, не она последняя втайне откладывала деньги, которые по закону принадлежали её мужу, а по правде — должны бы ей, её наследство, её приданное. Но Стелла была, пожалуй, первой, кто потратила деньги на строительство корабля. И на целый гардероб новых платьев. Разноцветных, блестящих, вызывающих.

Таких, о которых она мечтала, лишь только услышав слово барокко. Слово для фрейлин и фавориток. Не для дочек плантаторов. Нет-нет.

Вычурность. Вот то слово. Не умеренность. Вычурность.

Пусть Стелла вряд ли когда-то видела настоящее барокко, в одежде ли или в архитектуре. Мода редко заглядывала в их уголок. Но Стелла видела картины, читала книги, с жадностью собирала слухи. Само слово ласкало слух нежным рычанием и изящными переливами. Perla barocca — испорченная жемчужина. Не подходящая для нитки бус, не такая, выбивающаяся. Слишком искривлённая для того, чтобы стоять в ряду правильных других.

Стелла всегда знала — она и есть эта жемчужина. Испорченная. Вычурная.

Стелла вдохнула, насколько позволил корсет, более тугой, чем привычно, — возможно, она закажет перешив в ближайшем крупном городе. Но пока что она счастлива. Вот ведь парадокс, ей запрещали бегать с палкой-мечом, ей запрещали закутываться в яркие отрезы ткани, но вот она здесь — с саблей в руках, и в платье цвета морской волны.

***

Когда Стелла сбежала в море во второй раз, у неё не было ни платья, ни сабли. Зато Стелла отлично знала, что ни то, ни другое не нужно ей, чтобы быть perla barocca.

Не подходящая для нитки бус, не такая, выбивающаяся. Слишком искривлённая для того, чтобы стоять в ряду правильных других. Достаточно искривлённая, чтобы получить золотое обрамление и стать центром украшения, стать драгоценностью сама по себе.

Неудобное платье, в общем-то, только мешало. Она ещё успеет подобрать себе оправу.