Перформанс (ознаком 1.2)
Саша ПеркисВ жизни каждого человека бывают моменты крушения и моменты озарения. Сейчас Сондре Рюпдаль пережидал не лучшие времена, укрывшись в мастерской. Здесь среди голых мольбертов, неуклюже растопыривших свои перекладины, между десятками сделанных им и незаконченных набросков хранились частички его души. Однако самым комичным было то, что Сондре мог поместить частицу себя в творчество, но не был способен собрать затем из этих частиц целое.
Каждая картина Рюпдаля была несомненно талантливой. Взять портрет его подруги Юсефины, который Сондре преподнёс ей на день рождения. Она была изображена Венерой, выходящей из вод Северного моря на берег Ставангера. Сотни блестящих на солнце льдинок соединились вместе, чтобы создать её образ, выполненный в духе художников-кубистов.
Новое творение - "Фрида в осеннем лесу" - по сюжету, пастельным тонам, прозрачности и точности линий, скорее, можно было отнести к подражанию пре-рафаэлитам. Вместе с тем, острая акцентированность на мелких деталях делала картину гиперреалистичной и современной.
Сондре всегда казалось превосходной идеей сохранять следы многовековой истории мирового искусства в своих картинах, таким образом, придавая им новое звучание. Родители были в восторге от его работ. Уж этим занятием сына они точно гордились до конца своих дней. Кроме того, обсуждая живопись, можно было легко избежать неудобных тем. Будучи верными членами своего церковного прихода, они несомненно всю жизнь стыдились гомосексуальных пристрастий сына и ждали, когда пагубная страсть его погубит.
Сондре отдавал всего себя искусству, ну, то есть то, что оставалось от безудержных, сумасшедших и прекрасных оргий молодости. Он выжимал из своей привлекательности максимум. Позже друзья подкалывали его: неизвестно, что Сондре делает лучше, "очень сексуально рисует или очень художественно сосёт".
Но вот не осталось в живых осуждающих родителей, а Рюпдаль продолжал по инерции прятать некоторые части своей жизни, писать картины во всех стилях сразу, не находя собственного.
Момент истины застал врасплох. Рюпдаль стал настолько неинтересен, что его проект решено было закрыть, с нового года ему светит сокращение, а вечно бегавший за ним Фритьов теперь холодно предлагает ему вылизывать задницы каким-то там Петтерсонам.
Что ж, Сондре Рюпдаль никогда не сдавался легко. Он решил, что стоит хотя бы посмотреть на человека, о которого придется ранить своё достоинство.
Здание колледжа было одним из немногих в Ставангере построено не из дерева, а из бетона и стекла. Это была конструкция, напоминающая волну прилива с возвышающимися и ниспадающими гребнями, почти полностью стеклянными стенами со стороны главного входа. Окна отражали голубое небо, становясь совершенным отражением мысли дизайнера.
Сондре обогнул левое крыло здания, пройдя вдоль загибающейся назад стены до арки, впустившей его во внутренний двор со спортивными площадками и кортами. Двое ребят играли в теннис, на соседнем поле шёл матч по гандболу.
По краям дорожки стояли лавки-лежанки, по форме напоминавшие кляксы. Сондре сел на свободную и огляделся. На небольшом пятачке с корзиной тренировался темноволосый парень. Не залипнуть на него было невозможно.
Чем дольше Сондре наблюдал за тем, как парень двигается и владеет мячом, тем меньше сил у него оставалось, чтобы отвести взгляд. Студент мягко подпрыгивал на согнутых коленях из стороны в сторону, будто желая обмануть противника, при этом мяч, как приклеенный отскакивал от покрытия точно в его широкую ладонь. Сондре заметил, что рука парня была раскрыта так, чтобы идеально повторить форму мяча, и тот ложился в неё вопреки законам гравитации.
"В этих пальцах и другим округлостям было бы невероятно комфортно," - подумал Сондре.
Парень сделал два точных шага вперёд и безошибочно отправил мяч в корзину, откуда тот, звонко стукнувшись о покрытие площадки, снова попал в раскрытую ладонь. Студент довольно ухмыльнулся.
Несмотря на довольно прохладный уже воздух, парню было жарко. Стянутая с мощных плеч футболка была заткнута под крепкую резинку трусов под шортами и болталась между коленей, не стесняя игрока. Сондре беспрепятственно скользил взглядом по мышцам спины от лопаток до ямочек на пояснице. Влажная от пота кожа блестела в стекающих по ней солнечных бликах. Сильные ноги выполняли приставные шаги, прыжки такими отточенными и, в то же время, лёгкими движениями, будто это был танец.
Вторя мыслям Рюпдаля, парень сделал поворот вокруг своей оси и снова забросил мяч в корзину. Кажется, он заметил постороннее внимание и продолжал выделывать финты с утроенной энергией.
Но Сондре не замечал ничего. Он был поражён внезапным откровением, по своей величине подобным открытию новой цивилизации или принципа "золотого сечения". В фигуре этого высокого плечистого студента Рюпдаль вдруг увидел суровые хребты норвежских фьордов, простоту и лаконичность родного пейзажа, который находил отражение в архитектуре, образе их жизни и внешности.
И это было невыразимо прекрасно. Осознание пробрало художника до самой сокровенной глубины своей непреложной истинностью. Он испугался, что не сможет выплеснуть эту мысль на холст с такой же непринуждённостью, исказит неверной рукой и недостатком способностей.
Рюпдаль, словно в горячке, принялся шарить по карманам. Он всегда таскал с собой блокнот для скетчей и карандаш. Скорее, для образа, чем для дела. Но вот сегодня, когда простые инструменты так пригодились бы ему, их не оказалось под рукой. Непослушными пальцами он вытащил из нагрудного кармана свёрнутый вчетверо клочок бумаги и зачем-то забытую там же шариковую ручку и тут же приступил к наброску.
Вот так, прямо на своём колене, чего никогда не позволял, согнувшись, с растрепавшимися на ветру волосами и нелепо торчащими фалдами пиджака. Он делал торопливые росчерки. Кончик стержня протыкал бумагу, соскакивал и чертил ошибочные линии.
Наметив композицию, Рюпдаль взглянул на набросок, мысленно сравнивая его с тем, что представлял изначально, и в отчаянии смял листок пальцами. Когда он поднял полный досады взгляд, студента уже не было на пятачке.
Он пошарил в кармане, доставая завибрировавший телефон, и прочитал сообщение от Фритьова.
"Что же ты не подошёл к Магне Петтерсону? Это ведь на него ты столько пялился сейчас на площадке".
Сондре удержался от порыва обернуться на окна кабинета директора. Он встал, ничего не ответив, и быстро зашагал прочь, потрясённый, разбитый и обнадёженный одновременно.
Итак, 1я встреча Рюпдаля и Магне состоится:
Развилка 3.1 В картинной галерее