Переводы
Ужасный человекМОЖНО ЛИ ПОЧИНИТЬ СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО?
У современного француза словосочетание "общественный договор" вряд ли будет ассоциироваться с классической работой Жан-Жака Руссо. Скорее с мемом про "Николя, 30 лет", за счёт которого живут многочисленные неработающие люди - в частности, "Бернард и Шанталь, 70 лет", тратящие свои пенсии на круизы и коктейли. Такой мем популярен во многих странах - например, в Британии "Саймон и Линда" получают деньги от "Ника". В августе мем дошёл до вершин: "всегда платит Николя", заметил французский министр внутренних дел.
В 1977 году Милтон Фридман спрогнозировал, что в будущем всемогущий средний класс будет "получать блага за счёт самых богатых и самых бедных". Он ошибался. На самом деле это старики получают блага за счёт Николя.
Даже в Америке, с её звериным оскалом капитализма, государство тратит на разнообразные программы поддержки нижнего квинтиля (одна пятая) по доходам деньги, эквивалентные 90% доналоговых заработков этого квинтиля. Но куда значительнее расходы на пенсии и медицину для стариков. С 1980 года они выросли примерно на 5% ВВП в развитых странах (ОЭСР), вдвое сильнее, чем все остальные соцвыплаты. Если так пойдёт и дальше, к 2030 году расходы вырастут ещё на 2% ВВП.
Но, возможно, всё не так плохо. С 2000 года продолжительность жизни в развитых странах выросла с 78 до 82 лет, а медианный рабочий стаж за всю жизнь увеличился с 34 до 38 лет. В итоге отношение работающих и выбывших из рабочей силы по старости улучшилось, а не ухудшилось. Судя по данным МВФ, когнитивные способности сегодняшнего 70-летнего соответствуют когнитивным способностям 53-летнего в 2000 году. Демография перестаёт быть приговором.
У стариков обычно есть значительные сбережения, которые они медленно расходуют. А вот потребительские кредиты они берут редко. Получается изобилие капитала, который может пойти на инвестиции. Ставки процента снижаются, и это должны повысить темпы роста в будущем.
Но у стариков есть большая политическая власть. С 1972 по 2000 год продолжительность жизни в ОЭСР быстро росла, но возраст выхода на пенсию почти не менялся; в итоге доля ожидаемой продолжительности пенсии в общей продолжительности жизни выросла с одной шестой до одной четвёртой. С тех пор правительства предпринимали робкие попытки повышать возраст, но чаще всего отступали перед взрывом общественного недовольства. В 2023 больше миллиона французов вышли на митинги против планов постепенно повысить пенсионный возраст с 62 до 64 лет. В итоге реформа была принята правительством через специальный конституционный механизм, в обход парламента. Италия свела на нет реформу пенсий 2011 года. В 2024 году британское правительство заявило, что будет проверять нуждаемость лиц, получающих "вспомоществование на зимнее топливо" (£300), которое подавляющее большинство получателей ни на какое топливо не тратят. Вскоре Стармеру пришлось идти на попятную.
Пенсии популярны не только среди стариков, но и среди молодых. Четыре из пяти американцев заявили в опросе Pew от 2024 года, что расходы на соцобеспечение не должны сокращаться ни в каком виде, и с этим согласны все демографические группы. Большинство британцев в возрасте 25-49 лет согласны с "тройной гарантией": обещанием правительства повышать пенсии с темпом роста инфляции, темпом роста зарплат либо с темпом 2,5% в год (выбирается наибольшая из трёх величин). В общем, Николя хочет, чтобы его бабуля хорошо жила - и чтобы он сам хорошо жил на пенсии.
Одна из причин такой благорасположенности Николя - то, что рост пенсионной нагрузки всё чаще финансируется не за счёт налогов, а за счёт долга. И в Европе, и в Америке "налоговый клин" (tax wedge), то есть разница между тем, сколько получает работник на руки, и тем, сколько платит ему работодатель, за последнюю четверть века не выросла, а снизилась - даже в Британии и Франции, на 2 процентных пункта. (По крайней мере для тех, кто зарабатывает 167% от медианы).
Но если правительства развитых стран решат наконец как-то закрывать свои огромные фискальные дефициты, у Николя появятся большие проблемы - новые налоги снова придётся платить ему. А пока что государства сокращают расходы почти на все свои функции ради того, чтобы сохранить финансирование пенсий и медицины. Бесконечно так продолжаться не может.
КИТАЙ ПОБЕЖДАЕТ В ТОРГОВОЙ ВОЙНЕ
Дональд Трамп и Си Цзиньпин должны встретиться в Сеуле на следующей неделе. Но встретятся ли на самом деле - неизвестно; настолько плохи отношения двух стран.
В Белом Доме считают, что позиции Америки в торговой войне сильнее. Скотт Бессент, министр финансов, даже называет Китай «слабым». Но в реальности КНР выигрывает торговую войну. Пекин научился отвечать на действия Вашингтона и создаёт собственную систему экстратерриториальных правил торговли, тем самым меняя всю мировую экономику.
Когда Трамп в январе вернулся в Белый Дом, многие в его команде грезили о «большой сделке»: Китай отказывается от своей модели госкапитализма и стимулирования промышленного экспорта, в обмен США убирают с его горла свой сапог.
Но прошли месяцы - и сегодня Китай дышит свободнее, чем Америка. Причин - три. Во-первых, Пекин смог выдержать американское наступление и сумел найти уязвимые точки, в которые можно бить. Громкие действия Вашингтона заканчивались TACO (Trump Always Chickens Out). Огромные пошлины, введённые в апреле, были отменены после обвала рынка акций. Недавно, в обмен на ограничения на экспорт китайских редкоземов, Трамп снова объявил о 100% пошлинах - только чтобы быстро дать заднюю. Его угрозы введения почти полного эмбарго мало кого впечатляют, ведь такое эмбарго нанесёт огромный урон и Америке тоже. С начала года китайский рынок акций вырос на 34% - вдвое сильнее, чем американский S&P 500.
Отказ Китая покупать американскую сою (раньше КНР закупала её на $12 млрд в год) больно ударил по фермерам Среднего Запада, голосовавшим за Трампа. В некоторых технологиях - например, авиадвигателях - Китай всё ещё критически зависим от Америки, но Си Цзиньпин прилагает огромные усилия для обретения полной экономической независимости. У Трампа остаётся ядерная опция - отключить Китай от американской финансовой системы, но такое решение ударит по самим США со страшной силой, а потому маловероятно.
Тем временем Китай понемногу создаёт новые правила международной торговли. Это - вторая причина его успеха. В нынешнем году китайский экспорт вырос на 8%, в то время как экспорт в США упал на 27%: КНР успешно диверсифицирует свою торговлю. Угрозы Китая ограничить и даже прекратить экспорт редкоземельных металлов действительно пугают промышленников Запада. Но важны не только редкоземы сами по себе: важно то, что Китай намерен ввести лицензии для всех иностранных покупателей своих металлов, тем самым устанавливая правила даже более жёсткие, чем устанавливали США для полупроводников. И это только начало: Китай уже давно стал, с огромным отрывом, крупнейшим в мире экспортёром и главным торговым партнёром для 70 стран.
Третья причина - торговая война усиливает политические позиции Си Цзиньпина. Китаю хватает проблем: вялый потребительский спрос, многолетний кризис недвижимости, перепроизводство промышленных товаров, причиной которого стали (чересчур) щедрые госсубсидии для «лидерских» отраслей. Но для многих китайцев торговая война Трампа стала подтверждением правильности пути, выбранного председателем Си - пути превращения страны в техническую супердержаву, способную выживать во враждебном окружении.
Китай не застрахован от неприятностей. По мере того как его товары будут заполнять рынки других стран, уже эти страны могут вслед за США начинать вводить пошлины. Система лицензирования может стать бюрократическим кошмаром. Как уже поняли в Вашингтоне, использование экономического могущества в качестве дубинки создаёт немалые риски. У других стран быстро появляются стимулы диверсифицировать свои экономические связи, чтобы избежать зависимости от одного партнёра.
Кто бы ни побеждал в торговой войне, сама эта война уничтожает глобальный режим свободной торговли. А значит, в конечном счёте проигравшими становятся и Китай, и Америка, и остальной мир.
ПОТ И ВДОХНОВЕНИЕ
Недавно в речах китайских партийных лидеров появилось новое для них понятие: общая факторная производительность (total factor productivity, TFP). Рост TFP должен стать «критерием развития новых производительных сил», заявил ещё в прошлом году Си Цзиньпин.
Что такое TFP? Проще всего дать объяснение от противного. Это та часть экономического роста, которая не объясняется увеличением числа работников, увеличением объёма капитала (в стоимостном выражении), который используется в производстве (оборудование всех сортов, здания, инфраструктура, транспорт), ростом мировых цен на экспортируемый ресурс (например, нефть) или использованием новых природных ресурсов (например, разработка месторождения, которое раньше не трогали по экологическим причинам). Вот всё остальное, всё то, что не связано с увеличением количества факторов производства и при этом влияет на рост, и есть TFP.
Арнольд Харбергер из Калифорнийского университета приводит саой любимый пример: в швейном цеху директор фабрики начал включать спокойную музыку - и производительность швей выросла на 20%. Пол Кругман однажды описал TFP как рост за счёт «вдохновения, а не потения» (inspiration not perspiration).
Рабочая сила в Китае уже сокращается почти десять лет, и с 2016 года упала на 20 миллионов. Долгое время Китай отличался необычайно высокой нормой сбережения, и сбережения превращались в инвестиции: молодые китайцы готовились к старости, не особо рассчитывая на государство и при этом рожая мало детей. Но вот старость наступает - средний возраст населения быстро растёт, и по мере быстрого старения населения уровень сбережений будет падать. Для дальнейшего роста остаётся единственный путь - увеличение TFP.
Китайский госстат не публикует данные по TFP. Исследователи обычно используют Penn World Table, базу данных, которую в 1970-е начали составлять экономисты в Пеннсильванском университете (сейчас в её составлении участвуют экономисты из множества университетов по всему миру). Примерно две трети межстрановых исследований в экономике опираются на эти Таблицы. Если верить последней версии Penn Table 2021 года, китайский TFP не только не рос, но и сокращался с 2009 по 2019 годы (дальше данных нет). То есть со времён титанической программы государственного стимулирования экономики (в ответ на мировой финансовый кризис 2008 года) эффективность использования факторов производства снижалась. Из 118 стран Китай оказался 83-м.
Примерно к таким же печальным выводам пришли в книге Danger Zone Хал Брэндс из Хопкинса и Майкл Бекли из Тафтса. Они ввели в оборот понятие «китайский пик». По их мнению, Китай проваливается в трясину, как в прошлом СССР.
В СССР быстрый рост и TFP, и экономики в целом в 60-е сменился почти нулевым подушевым ростом экономики и отрицательным ростом TFP в 80-е - прим. пер.
Но вот - разворот сюжета: в последнем выпуске Penn Table, появившемся несколько недель назад, рост китайского TFP в 2009-19 годах был пересмотрен: вместо минуса - плюс 2,3% в год, шестое место в мире. А за 2013-2023 рост TFP вообще оказывается третьим лучшим в мире (снова из 118 стран). Причина такого изменения оценок в том, что в последнем выпуске Таблиц используются официальные китайские данные о темпах роста ВВП. Ранее использовались альтернативные расчёты Гарри Ву из Пекинского университета. Увеличился общий рост ВВП - выросло и TFP.
Составители Таблиц объясняют: да, официальные китайские данные вызывают много вопросов, но такие же вопросы вызывают и данные других развивающихся экономик. К тому же оценки профессора Ву сегодня тоже выглядят весьма сомнительными. Например, для оценки темпов роста промышленности он подсчитывает физический выпуск более чем ста товаров - тонн угля, литров спиртного, метров ткани. Полученные данные сводятся в индекс с тщательно подобранными весами, отражающими долю каждой отрасли в промышленном выпуске в целом. Такой индекс не учитывает изменения качества продукции. Для образования, финансов, госуслуг и здравоохранения Ву использует ещё более простой подход: он вообще считает, что в этих отраслях не происходит роста производительности труда. Официальные данные дают рост на 5-6% в год. Возможно, эти данные завышены - вряд ли хирурги вырезают на 5-6% больше аппендицитов каждый год. Рост производительности труда в сфере услуг на 6% в год почти не встречается в мире. Но и считать, что в китайской медицине или финансах ничего не меняется десятилетиями, довольно странно.
Существует тысяча и один способ повысить TFP. Китайские власти могут начать с простого - например, публиковать точную и честную статистику.