Перевод новеллы «Не беспокоить»

Том 2. Глава 5 (часть 3) — Ресторан высокой кухни.

К удивлению, Изабель широко раскрыла глаза.

— Именно. Вы знаете? Мистер Блейк, вы выглядите как человек, совершенно не интересующийся подобными вещами, поэтому я думала, вы не в курсе.

Конечно, он совершенно не интересовался. Просто узнал об этом против воли.

— В общем, я — автор того романа. Мне не нравится известность, поэтому я выставляю своим представителем старшего брата. Но написала я тот роман три года назад зимой, когда останавливалась в этом отеле с семьёй.

Она медленно провела взглядом по часам, покрывавшим стену, словно пытаясь подняться вверх по течению давних воспоминаний.

— Я упрямилась, отвергая одно предложение руки и сердца за другим, и чтобы поддерживать текущий уровень жизни без замужества, мне нужен был постоянный источник дохода помимо наследства, которое я должна была получить. Писать я умела, но газеты раз за разом отвергали мои работы, считая их неуместными. И вот однажды ночью, когда я заснула в надежде, что ко мне придёт вдохновение, мне приснился очень странный и захватывающий сон.

Джесс молча выслушал её длинное предисловие.

— Содержание «Зимнего имения» полностью совпадает с тем сном. Роман мгновенно стал бестселлером, и я заработала приличные деньги. Я думала, что теперь всё идеально. Но…

На лице Изабель появилось усталое выражение.

— Когда я попыталась написать следующую книгу, все мои идеи показались мне жалкими. Жанры и темы, которые я любила раньше, теперь казались ничтожными. Я снова и снова писала черновики, только чтобы разорвать их. Позже мне стало казаться, что буквы ползают по моему телу.

— Так вы поэтому снова приехали в этот отель?

— Верно. Но даже приехав в отель, я никак не могла поймать вдохновение. Кто бы мог подумать, что крепко спать без снов может быть так раздражающе! Я стала ещё более напряжённой, и Генри принимал на себя мои вспышки гнева. Но знаете, что по-настоящему страшно, мистер Блейк?

— Что именно?

— В ту ночь, когда Генри пришёл ко мне с побелевшим лицом, в рубашке, залитой кровью, и сказал: «Белл, кто-то умер, графа убили» … после того, как я отослала Генри…

Изабель сглотнула.

— Я смеялась как сумасшедшая.

— ..…

— Я была так невероятно рада тому, что произошло шокирующее событие! Казалось, отель наконец-то исполняет моё желание. Я отшвырнула бумаги, над которыми корпела за пишущей машинкой, и начала писать заново. Слова текли так плавно, каждый момент был восхитительным. Восторг творчества полностью захватил меня.

Лицо Изабель резко потемнело.

— Но под утро, когда я вымоталась от писания и наконец уснула, ко мне пришёл настоящий ужас. Я что, сошла с ума? Как можно так радоваться чьей-то смерти? Меня бросило в дрожь, и я сожгла все рукописи, написанные за ночь. Только тогда ликование внутри меня наконец утихло.

Джесс вспомнил жестокие чувства, которые охватили его, когда он сбил графиню с ног. Неведомый голос подстрекал его, требуя пойти ещё дальше. Если Изабель испытывала нечто похожее…

Если у всех, кто останавливается в этом отеле, появляются такие же тёмные побуждения…

— Мистер Блейк, я считаю, что этот отель и правда исполняет желания. Но цена за это — то, что в тебе что-то непременно ломается.

Изабель подвела черту под своим долгим рассказом. Однако Джесс не мог принять её слова как чистую благожелательность. Её объяснение было слишком подробным и пространным для простого предупреждения новичку в отеле, к тому же оно касалось её собственных постыдных секретов.

У неё не было причин относиться к нему так любезно.

— Вам не было необходимости рассказывать мне всё это.

— Это было необходимо, чтобы у вас появилось желание уехать отсюда. Когда растает снег, уезжайте из отеля вместе со мной, мистер Блейк.

Её слова вызвали в памяти Джесса лишь одну мысль.

— Вы хотите использовать меня как замену мистеру Генри Джонсу?

От этих слов Изабель буквально подпрыгнула на месте.

— Что?! Меня не интересуют мужчины красивее меня!

— ..…

— Кажется, я слишком многое опустила в своих объяснениях. Я говорю вам это потому, что вчера видела вашу картину.

Можно ли было назвать это картиной? Это был скорее клочок разорванной ткани. Джесс скептически молчал, но глаза Изабель горели.

— Я тот человек, который смотрел на «Избиение младенцев» Рубенса или «Сатурна» Гойи и просто говорила: «Хм, хорошо нарисовано». Но когда я увидела вашу картину, даже испорченную, у меня по коже побежали мурашки.

— Большинство именно так и реагируют на мои картины.

— Конечно, видя, как графиня так сильно нервничала, можно предположить, что магия отеля заключена в картине. Не знаю, каким было ваше желание.

Джесс совершенно не мог понять, какая связь была между его мечтой завершить картину и ужасом, который люди испытывали при виде его работ. Было также странно, что Изабель, в отличие от других, не испытывала к картине отвращения. Почему? Может, потому что она видела картину уже испорченной?

— Но без таланта не бывает и магии. По этой причине я высоко ценю ваш талант, мистер Блейк.

Это была первая похвала, которую Джесс услышал о своих чудовищных картинах. Джесс склонил голову.

— …Благодарю вас.

— Я искренна. Смешно слышать такое от меня, которая полностью потеряла уверенность в себе? Но я больше не хочу быть игрушкой в руках отеля. Разве мечты — это всё? Именно потому, что такие люди, как я, мечтали, мы смогли создать такие великие произведения. Теперь я пишу другие истории вместо тех ужасных вдохновений, что получила от отеля.

Её лицо, говорившее решительно, сияло обретённой уверенностью.

— Я верю, что вы сможете стать художником мирового уровня. Но Британия — страна, отставшая от перемен. Вам нужна более крупная сцена. Как раз мой дядя владеет галереей в Париже, и я хочу представить вас ему.

Джесс переплел пальцы рук. Со стороны это, несомненно, могло показаться прекрасной возможностью. Но…

— Я не могу уехать отсюда.

— Почему? Из-за мистера Каймана? — резко спросила Изабель.

Джесс беспокойно провёл языком по пересохшим губам. Её слова вонзились в его сердце словно шило.

Изабель была права. Нехватка средств на дорогу была лишь второстепенной проблемой. Джесс не хотел расставаться с Кайманом. Пока Кайман сам не покинет этот отель, он не мог уйти от него.

— Мистер Блейк, помните, я вчера говорила, что должна сказать вам кое-что? Речь шла не о том, что я только что сказала. Это было связано с графиней и вашей картиной. Изначально я хотела предупредить вас о другом.

— ..…

— Не доверяйте мистеру Кайману слишком сильно. Он опасный человек.

— Не говорите так о нём.

Джесс резко вскочил с места. Он больше не хотел слушать её. Он уже пожалел, что впустил её в свою комнату. Но Изабель не остановилась.

— В тот день, когда исчезла мисс Бранвелл, я спускалась в лобби и видела, как мистер Кайман поднимается по лестнице с вами на руках.

— Вы это видели? Тогда почему вы не дали показаний графине?

— Во-первых, я не люблю графиню, а во-вторых, тогда у меня было неправильное представление о вас, и мои чувства были не очень хорошими. Я думала, что вы специально подглядывали за мной в оранжерее.

Джесс надавил на виски, где пульсировала боль. Негативное влияние, которое Эллен оказала на него, было поистине огромным.

— Конечно, даже не по этим двум причинам, я бы не смогла дать показания. Потому что я боялась мистера Каймана.

— Боялись? Его?

— Да. И слово «принёс» в отношении вас не совсем точное, мистер Блейк. Он тащил вас за шиворот, волоча по полу!

Джесс замер от её слов.

— …Что?

— Я бы не удивилась, если бы вы были мертвы. Вы болтались как тряпка, и ваше тело было перекошено. Но мистер Кайман, столкнувшись со мной, мягко улыбнулся и сказал…

— ..…

— «Добрый день, миссис Хилтон. Мистер Блейк «слишком много выпил», я отнесу его в номер». Таким тоном, который говорил: «Знай своё дело и не лезь».

— Но если я действительно слишком много выпил…

— От вас обоих не пахло ни каплей алкоголя! — раздражённо выкрикнула Изабель.

Джесс почувствовал, как его сознание помутнело. Кайман так грубо тащил его без сознания? Почему? Была ли история с выпивкой ложью? Зачем ему было лгать…

Как же Кайман на самом деле ко мне относится?

— Переезжайте в другой номер, мистер Блейк. Сейчас вы в опасности.

В этот момент, когда Джесс был в смятении, Изабель сказала твёрдым голосом. И именно в этот момент.

Тук-тук, тук-тук.

Кайман вернулся.

Ему хотелось оттягивать каждый шаг к двери. Он боялся лица, которое ему предстояло увидеть. Но не открыть дверь было невозможно. Сдерживая дрожь в руках, Джесс очень медленно повернул дверную ручку.

— Джесс, сказали, что картину можно починить до конца дня. Часы тоже скоро…

Радостная речь Каймана оборвалась.

— А у вас гостья.

В его голосе чувствовалась лёгкая прохлада. Изабель поднялась с дивана и подошла к двери.

— Незваной гостье пора уходить.

— Интересно, по какому поводу вы нанесли визит, мисс Хилтон. В такое опасное время трудно представить, что у вас могло быть дело.

Его мягкий голос был наполнен силой с каждым словом. Хотя в его тоне чувствовалось давление, Изабель лишь пожала плечами, как ни в чём не бывало.

— Разве в опасные времена мы должны помогать друг другу?

Она посмотрела на Джесса.

— Было приятно пообщаться, мистер Блейк.

Изабель слегка кивнула и выскользнула под рукой Каймана, опиравшегося на дверной косяк. На месте, где она только что стояла, повисло неловкое молчание. Опустив руку, Кайман вошёл в комнату и закрыл дверь.

— Пускать в комнату первого встречного опасно, Джесс.

— …Я знаю. Просто…

— Если мисс Хилтон чуть более наблюдательна, чем обычный человек, она, возможно, заметила, что наш стук в дверь особенный. Хотя это можно изменить…

Кайман протянул обе руки и обхватил лицо Джесса.

— Оставим сигнал опасности как есть, а сигнал «открой дверь» изменим на два или три стука. Но ты какой-то бледный, Джесс. О чём вы вообще говорили? А?

Он опустил одну руку и взял Джесса за руку.

— Руки холодные… Она сказала тебе что-то, чего не должна была говорить?

Что-то, чего не должна была говорить.

Возможно, выражение Каймана было точным. Изабель придала ускорение хаосу, и без того мчавшемуся по краю. Её свидетельство было тем, о чём Джесс никогда не думал, что услышит от неё, и тем, что он не хотел слышать.

Я хочу потребовать объяснений. Что за пистолет и блокнот в ящике... Но Кайман никогда не давал мне прямых ответов на мои вопросы, и вдруг...

Что, если возлюбленный, которого Джесс пытался защитить от убийцы, на самом деле и был тем самым убийцей?

Что, если всё, что он считал любовью, было лишь его заблуждением?

Джесс стоял на пороге самого главного вопроса, ответ на который всё изменит.

Рука в руке Каймана будто теряла всю кровь. Голова стала холодной, а сердце забилось чаще. Ни его ласковый голос, ни тёплое прикосновение не могли согреть Джесса. Он с трудом нашёл оправдание.

— Говорят, у графини плохое состояние. Кажется, у неё психические проблемы.

— Она заслужила такую расплату.

Кайман произнёс это безразлично. Если бы это было раньше, Джесс подумал бы, что он так говорит из заботы о нём, но сейчас даже это вызывало в нём беспокойство.

— Разве это не из-за меня?

— Помнишь, что я говорил Сэмюэлю Бишопу, Джесс? Будущее определяется нашим собственным выборам.

Кайман нежно погладил подбородок Джесса. Джесс почувствовал, как у него задрожали веки.

— Если графиня сошла с ума, то только потому, что так жила. В этом нет твоей вины.

Но графиня была не такой, как Сэмюэл.

Сэмюэл, хоть и отвергнутый всеми, сам вошёл в проход, а графиню толкнул Джесс, и картину, ввергшую её в шок, тоже нарисовал Джесс.

— И в этом есть моя вина.

— Ты слишком много беспокоишься о ненужных вещах. Поэтому тебе тяжело. Забудь о графине.

— Завтра я собираюсь навестить графиню.

Отчасти это было импульсивной фразой, вызванной сопротивлением его скрытному контролю, но у него были свои причины.

Во-первых, нужно было принять её извинения за порчу картины, а также извиниться перед ней за причинённый вред. Нужно было также спросить, почему она так отреагировала на картину.

Если повезёт, возможно, удастся получить от неё хоть маленькую зацепку об этом отеле. В итоге она оказалась самой старшей из оставшихся постояльцев.

Конечно, всё это было возможно только в том случае, если у графини оставалась хоть капля рассудка. Если она считает себя семнадцатилетней, то продвинуться в разговоре будет трудно. Но всё же лучше попытаться, чем сидеть сложа руки в комнате.

Кайман слегка наклонил голову.

— Я думаю, тебе лучше не ходить. Но ладно, раз ты так этого хочешь. Только пойдём вместе.

— Я схожу один.

— Почему?

Рука Каймана, державшая его за подбородок, сжалась сильнее. Это не было сильной хваткой, но явно выражало недовольство.

— Джесс, обычно ты бы сам первый предложил пойти вместе.

Он был прав. Другая его рука, державшая руку Джесса, переместилась к его талии. Кайман обвил рукой Джесса и притянул его к себе. Расстояние между ними исчезло в мгновение ока.

— Вы правда говорили только о графине?

Глаза Каймана мерцали смутно. Его взгляд скользил между ресницами и веками Джесса, словно пытаясь отыскать хотя бы крупицу секрета. Сердце готово было разорваться. Джесс, глядя прямо в глаза Кайману, освободился от руки, сжимавшей его подбородок.

— Да.

Это была его первая ложь Кайману.

***