Перевод новеллы «Не беспокоить»

Том 2. Глава 4 (часть 2) — Разгорячённый тир.

— Это твой, Джесс.

Джесс посмотрел на крошечные цветы. Благодаря матери он видел достаточно цветов, но этот вид был ему незнаком. Четыре лепестка выглядели скромно.

— Спасибо. Что это за цветок?

— Энотера.

— У него тоже есть значение?

— ...Не знаю. Это не очень известный цветок.

И правда, с самого вида он казался скромным полевым цветком. Было удивительно, что у него вообще есть название. Что думал создатель, выбравший этот цветок, а не розу или пион?

Джесс неловко взял пистолет в руку. Рукоятка из слоновой кости была холодной и чужой. Кайман указал на механизм в задней части пистолета.

— Сейчас курок взведён. Спусковой крючок и барабан заблокированы.

Джесс потянул за спусковой крючок, как он сказал. Крючок не двигался.

— Да.

— После второго взвода барабан освобождается, а после третьего можно стрелять. В него помещается шесть патронов. Но обычно лучше оставлять эту каморку пустой и носить только пять.

Кайман указал на верхнюю камору барабана.

— Из соображений безопасности?

— Верно, может случайно произойти выстрел. Сейчас не о чем беспокоиться, так что давай зарядим полностью.

Барабан в его руках вращался плавно, с металлическим шелестом. Пистолет был заряжен.

— Я покажу тебе на примере.

Кайман вытянул правую руку и прицелился в мишень.

Бах!

В центре круглой мишени аккуратно зияла дыра. Джесс был впечатлён его мастерством.

— Похоже, ты давно стреляешь.

— Давно. Я помогу с положением, стоя сзади.

«Помогу с положением, стоя сзади». Воспоминания о том, как он учил его играть в бильярд, заставили щёки Джесса покраснеть. Кайман, обняв Джесса сзади, поднял обе его руки.

— Разве не нужно стрелять одной рукой?

Джесс, неуклюже напрягая руки, обернулся к Кайману. Их лица были так близко, словно они вот-вот должны были поцеловаться. Кайман опустил глаза и рассмеялся.

— Если ты, Джесс, будешь так делать, то не то что не попадёшь, а ещё и руку сломаешь.

Джесс посмотрел на свои ветхие руки и понял слова Каймана. Было бы счастьем, если бы он вообще мог стрелять, держа оружие двумя руками.

— Вытяни руки прямо. Одной рукой поддерживай снизу... И будь осторожен с запястьем. Большим пальцем взводи курок.

Кайман провёл пальцами по каждому выступу костяшек на тыльной стороне руки Джесса и мягко сжал его запястье. Он приложился губами к его уху и прошептал низким голосом:

— Ну же, сейчас.

Дыхание Джесса замерло.

— Стреляй.

Бах! Джесс пошатнулся от мощной отдачи, прокатившейся от руки до плеча. Удар был сильнее, чем он ожидал, и, если бы Кайман не поддержал его, он, наверное, упал бы. Он задыхался от изумления, и изо рта вырывалось белое облачко пара.

Попал ли он в мишень? Взглянув на цель, он увидел, что она совершенно чиста, кроме следа, оставленного Кайманом. Даже на дереве не было ни царапины. Похоже, пуля пробила сквозь густые ветви, рассекла воздух и утонула в снегу.

— Очень хорошо. — Похвалил Кайман.

Джесс не мог заставить себя посмотреть на него. Кончики его ушей горели не от холода, а от стыда.

— ...Это всё?

— Это же твой первый раз. В любом деле важно начало.

Он тихо рассмеялся. Джесс не видел его выражения, но ему показалось, что Кайман дразнит его. Хотя Джесс тоже тихо рассмеялся, на душе у него было неспокойно. Если бы он учился впервые, он мог бы отнестись к этому легче, как тот и сказал, но его охватило нетерпение. Давление необходимости как можно скорее овладеть стрельбой сдавило его сердце.

Если бы он учился просто для удовольствия, было бы хорошо.

Как было бы здорово, если бы он учился стрелять у него для охоты или легких споров. Если бы сейчас был ясный летний день с мягким ветерком. Если бы не произошло убийство. Если бы он остался здесь навсегда...

Всё это были бесплодные фантазии. Джессу пришлось столкнуться с суровой реальностью.

Бильярд был всего лишь заменой его рукам, но стрельбе нужно было научиться полностью. Только так он мог спасти Каймана от опасности и предотвратить ситуации, когда тот рисковал собой, чтобы помочь ему.

Он должен был выбраться из этого отеля живым.

Джесс уже вовсю водил пальцами по стволу, теплу которого отдавал его организм. Было ясно, что стоит убрать руку, как он тут же остынет. Но даже не будучи тёплым, пистолет всё равно оставался пистолетом. С Джессом было то же самое. Он был человеком с одной-единственной целью — рисовать монстров, и это не изменилось бы даже после того, как Кайман уйдёт.

Поэтому с Джессом всё было в порядке.

— Давайте попробуем снова.

Джесс скорректировал стойку. Пять выстрелов прозвучали один за другим с короткими интервалами. Несколько раз извлекая гильзы и перезаряжаясь, Джесс постепенно привыкал к пистолету.

К тому времени, когда он уже мог попадать хотя бы в край мишени, его руки горели от жара, исходящего от патронов. Кайман лёгким движением провёл рукой по стволу пистолета Джесса и покачал головой.

— Давай на этом остановимся.

— Я могу ещё.

— Если продолжишь, пистолет испортится.

— Тогда немного отдохнём и снова...

— Патроны, что мы принесли, тоже закончились.

С этим уже не поспоришь. Кайман уговаривал Джесса:

— Руки же болят. Не переусердствуй.

Услышав слова Каймана, Джесс осознал, что бессознательно растирал свои руки. Кайман протянул свои руки к Джессу.

— Ах...

Когда он с силой надавил на затекшие, одеревеневшие мышцы, те пульсировали, но вместе с тем стало прохладно. Джесс невольно опустил голову и выдохнул. Рука Каймана постепенно поднялась выше и сжала область плеча.

— Молодец.

В тот миг, когда Джесс поднял голову, чтобы ответить на его слова, Кайман прямо так и поцеловал его. Голова сама отклонилась в сторону, и рот приоткрылся. Их языки мягко переплелись, словно утешая друг друга. Это был сладкий и нежный поцелуй, способный заставить забыть о колючем холоде и диком жаре.

Возможно, из-за того, что он всё это время был полностью сосредоточен на стрельбе, он чувствовал себя гораздо более голодным, чем обычно. Джесс собирался войти в лобби с Кайманом, чтобы пообедать. Однако, прежде чем он успел прикоснуться к двери, её распахнули, и из неё быстро выскочил мужчина.

— Генри Хилтон!

— Не называй меня больше этим дурацким именем!

Изабель, преследуя его, схватила Генри. Они договорились поесть вместе, но атмосфера между ними была далека от спокойного обеда. Генри держал в руках один маленький чемодан, а Изабель тяжело дышала. Со стороны было очевидно, что она пытается удержать человека, который собирается уйти.

— Здравствуйте, джентльмены. Вы, наверное, идёте на обед? Прежде чем вы уйдёте, уговорите этого мужчину. Меня не слушают только потому, что я иностранка.

Джесс посмотрел на Генри. Ещё вчера за обедом его цвет лица не был настолько плохим, но, похоже, он сильно ослаб за один день. Бледное лицо и дрожащие губы были чётко видны даже из-под надвинутой шляпы.

Изабель глубоко вздохнула.

— Он упрямится, хотя говорят, что экипаж не может проехать.

— Я могу пойти пешком!

Генри схватился за свою голову. Фетровая шляпа помялась, но ему было всё равно.

— Я больше не могу здесь оставаться. Если я останусь здесь, я либо сойду с ума, либо умру.

— Мистер Джонс, пешком вам будет трудно добраться до главных ворот вовремя, когда стемнеет. Вы же знаете правила отеля? К тому же, даже если вы выйдете из отеля, как вы доберётесь до деревни? Дорога длинная и трудная, и говорят, что вокруг кишат волки. Без экипажа безопасно добраться невозможно.

Услышав слова Каймана, Генри с силой снял шляпу. Под ней открылись глаза, налитые кровью до такой степени, что белки казались полностью красными.

— Чёрт возьми, какая разница! Патрик же мёртв! — выкрикнул Генри.

— Патрик умер потому, что сомневался в Сэмюэле. Так что следующий — я. Я! Я ему помогал. Я позволил Сэмюэлю войти в тот странный проход...

Может, его сломило чувство вины? Или череда странных событий и убийств загнала его в трясину тревоги? Было невозможно понять. Генри, казалось, пережёвывал сам себя, почти растаяв наполовину.

— Он придёт наказать меня. Он избранный провидец. Все грехи и злодеяния видны его глазам. О, Боже. Он определённо хочет очистить этот проклятый отель до наступления Рождества.

Его руки дрожали всё сильнее, словно он был зависим от дешёвого джина. Он бессвязно бормотал молитву «Отче наш». Отче наш, сущий на небесах, Отче наш, сущий на небесах... и прости нам долги наши... но избави нас от лукавого! Чем искреннее становилась его молитва, тем более безумным он казался.

— Вы не сможете уехать.

Спокойно сказал Кайман.

— Поверьте мне, Генри. Вы не можете отсюда уехать. Так что просто вернитесь в свой номер и ждите, пока растает снег.

— Ты? Это ты?

Генри посмотрел на Каймана.

— Ты не пускаешь меня, чтобы убить? Я уже достаточно наказан. Всё это время я не мог спать. Я засыпал, как в обмороке, и просыпался от кошмаров, боялся, что умру, и снова кошмары... Этого достаточно, правда? Теперь отпусти меня!

Генри бросился на Каймана. Казалось, он собирался схватить его за горло. Джесс рефлекторно выхватил пистолет из-за пояса и приставил его к затылку Генри. Щёлк, щёлк, щёлк. Джесс положил указательный палец на спусковой крючок. Как раз в тот момент, когда палец собирался нажать.

Генри замер на месте. Незнакомый металлический звук остановил его безумную ярость.

Генри рухнул на землю. Похоже, в нём ещё оставалось хоть какое-то минимальное здравомыслие. Или же остался только страх смерти.

— Ты... это был ты? Не он, а ты?

Генри смотрел на Джесса дрожащими глазами. В его зрачках уже не было фокуса. Видимо, он был ближе к последнему.

Генри пополз на четвереньках и распластался перед Джессом. Он в отчаянии целовал ботинки Джесса, испачканные талым снегом и грязью, и умолял:

— О, избранный провидец... Пожалуйста, сжальтесь надо мной. Я не хочу умирать. Пожалуйста...

Джесс смотрел на него, распростёртого у своих ног. Ему было бесконечно ненавистно, что тот попытался причинить вред Кайману, но и жаль его. Если бы не Кайман, если бы некому было доверять в этом отеле, Джесс, возможно, давно бы уже сошёл с ума.

— Надо отпустить его.

Спокойно сказала Изабель. Джесс посмотрел на неё.

— Но вы же пытались его остановить.

— Да. Потому что я не хочу, чтобы он, будучи не в себе, бродил по территории отеля зимой и умер. Замёрзнет ли он насмерть или будет устранён по правилам, он так или иначе исчезнет. Это я привезла его сюда, поэтому я хотела взять на себя ответственность и хотя бы предотвратить это. Но если я верну его обратно? Это лишь облегчит моё чувство вины, а он умрёт или полностью сойдёт с ума?

Изабель опустила голову. Из её рта вырвалось длинное белесое облачко пара.

— Учитывая, что убийца всё ещё на свободе, он может умереть сегодня ночью, как и сказал Генри. Я не могу защитить его. Поэтому я лучше исполню его желание. Если богиня удачи улыбнётся ему, возможно, он выживет и выберется.

Джесс посмотрел на Каймана. Тот тяжело кивнул.

Когда Джесс убрал дуло от Генри, тот, постоянно оглядывавшийся на троих, бросился бежать по снегу, не оглядываясь назад. На гладком снегу, лежавшем глубиной по голень, чётко остались его следы.

Трое долго смотрели ему вслед. Пока он, наконец, не превратился в точку и не скрылся среди высохших кустов.

— Приятного аппетита. Мне пора внутрь.

Изабель, опустив глаза, вошла в отель. Её всегда прямая осанка, казалось, немного пошатнулась. Была ли она невиновна или просто притворялась? Неужели на такое состояние Генри не повлияла Изабель? Джесс не мог понять.

Когда Изабель полностью скрылась из виду, Кайман указал:

— Но патронов же не было, Джесс.

— Да.

Он был прав. Барабан Джесса был совершенно пуст.

— Так ты сразу навёл на Генри и даже взвёл курок? Потому что пистолет был пуст?

Неужели так?

Немного подумав, Джесс покачал головой.

— Нет, Кайман.

— .....

— Даже если бы патроны были, я поступил бы так же. Я даже не подумал в тот момент, есть ли они.

Единственной мыслью было то, что нужно спасти Каймана. Когда эта мысль пришла, движения, которые он учил и отрабатывал несколько часов, повели Джесса.

— Если бы Генри не остановился, я бы нажал на спусковой крючок. Будь там патроны, я, возможно, убил бы его.

Возможно, он целился бы в руку или ногу, чтобы обезвредить его. Но при сочетании резких движений Генри и неумелой стрельбы Джесса нельзя было гарантировать, что пуля не попадёт в жизненно важный орган. Это была ужасная мысль, но Джесс не хотел лгать ему.

— Я ужасен в твоих глазах?

Кайман был тем, кто выражал крайнее отвращение к убийцам. Поэтому он мог разочароваться в морали Джесса, в том, что тот так легко говорит о смерти другого. Возможно, он даже начал бы сомневаться в Джессе.

Джесс мог бы понять, если бы он ушёл. Поскольку Джесс был неполноценным человеком, это было неудивительно, если другая сторона когда-либо чувствовала отчуждение по отношению к нему. Кайман много раз проявлял снисходительность к Джессу, но сейчас, возможно, его терпению пришёл конец.

«Все тебя ненавидят, Джесс».

В ухе прозвучал тихий голос. Джесс, крепко сжимая в руке пистолет, потерявший свою цель, ждал вердикта Каймана.

Тик-так, тик-так. Звук стрелок карманных часов Каймана скребся по сердцу Джесса. Вокруг было тихо и безмолвно, всё казалось очень медленным.

Кайман протянул руку к Джессу. В тот миг, когда Джесс невольно закрыл глаза, он почувствовал, как Кайман сжал его руку, держащую пистолет. Джесс осторожно открыл глаза. Кайман медленно наклонил голову и поцеловал тыльную сторону его руки. Это был поцелуй благоговения.

Он не презирал Джесса.

— Джесс, я тебя...

Он медленно перевернул руку Джесса. Пальцы ослабли, и пистолет упал на мягкий снег. Кайман надолго прижал губы к пустой ладони. Его тёмные, глубокие глаза смотрели на Джесса.

— Я нахожу тебя ужасно милым.

Это был поцелуй страсти.

Кайман желал Джесса.

***

В лобби не было видно ни души. В голове будто зажигалась спичка. Последние остатки терпения слабо вспыхивали и снова угасали.

Ускоряющиеся шаги постепенно перешли в бег. Внезапный бег сжал его слабые лёгкие, и дыхание стало тяжёлым. Он никогда не бегал так быстро, даже в помещении. Дело было не в том, что Кайман тащил его за собой. Хотя Кайман и шёл впереди, держа Джесса за руку, бежал Джесс исключительно по собственной воле.

«Джесс, ты должен сохранять достоинство».

Голос матери, звучавший в ушах, быстро испарился. С того момента, как он поцеловал его руку, не было и времени думать о каком-либо достоинстве. Джесс падал в пошлую, низменную, похотливую пропасть. В голове осталась лишь одна мысль: он хотел обнять Каймана. Притянуть его к себе, разделить удовольствие в тесном объятии, слиться воедино.

Он хотел снова сделать то, что делал с ним. Он хотел прижаться к нему, показывая свои самые сокровенные стороны. Он уже видел картины Джесса, видел его мрачные глубины. И всё же он принял Джесса и обнял его. Раз уж он открыл ему своё дно, что могло быть запретным? Джесс хотел быть испорченным настолько, насколько это возможно. С ним он был готов на всё.

Хлоп. Дверь закрылась. Губы слились в поцелуе, пока они срывали друг с друга одежду. Перчатки, притуплявшие кончики пальцев, были отброшены далеко в сторону, и обнажённые руки скользили по ткани. Кайман нащупал подвязку на руке Джесса. Кожаная подвязка была тонкой и узкой, но под нетерпеливыми пальцами пряжка никак не расстёгивалась.

— С ума сойти.

Пробормотал Кайман и, схватив подвязку, просто сорвал её целиком. Из-за давления на руку на обеих руках остались красноватые следы. Это были отметины страстного желания.

Джесс неумело расстёгивал одну за другой пуговицы на рубашке Каймана. С каждым прикосновением его кончиков пальцев обнажалась голая кожа. Он чувствовал жар, исходящий от гладких, твёрдых мышц.

Я хочу прикоснуться к нему.

Джесс водил пальцами по мельчайшим изгибам тела Каймана. Тело было таким горячим, что казалось, будто пальцы растают от каждого прикосновения. Джесс, ласкавший его грудь и живот, обвил руками шею Каймана, а Кайман обхватил талию Джесса и провёл рукой вдоль позвоночника. Их губы при этом всё ещё не размыкались.

Пока их языки и руки переплетались, ноги постоянно двигались вперёд. Кайман, держа Джесса, шагал вперёд, а Джесс, повернувшись спиной к направлению движения, продолжал отступать назад. Он не видел, куда они идут, но пункт назначения был более чем ясен.

К тому времени, когда их торсы полностью обнажились, они стояли перед спальней, оставив за собой длинный след из одежды. Липкие языки скользили взад и вперёд во рту друг у друга. Поддерживая тело Джесса, которое заваливалось назад, Кайман протянул руку и взялся за дверную ручку.

— Если мы войдём сейчас, это не закончится просто забавой с руками, как в прошлый раз.

Пригнувшись, чтобы укусить шею Джесса, он пробормотал, словно что-то сдерживая.

— Уже не будет пути назад.

— Мне всё равно.

Джесс ответил, тяжело дыша. Точка невозврата осталась далеко позади. Когда он поцеловал Джесса, выпив, когда сказал, что не презирает его, когда гулял с ним... в тот миг, когда он впервые увидел его. Мир Джесса уже искажался и смещался.

Джесс был очарован его красотой, жаждал его тёплого тела и, наконец, пришёл к желанию спасти его от опасности.

Даже если из-за этого он не сможет закончить свою картину.

Даже если эта зима станет последним временем, которое он сможет провести с ним.

В его голове прозвучал щелчок последнего спускового крючка. Раскалённый пистолет, наконец, взорвался, разлетелся на куски и был полностью уничтожен. Но это было нормально. Потому что его горячее тело обнимало зимний холод, проникший глубоко в кости Джесса.

— Обними меня, Кайман.

Он был единственным, кто делился теплом с Джессом.

Кайман взял лицо Джесса в руки и пристально посмотрел на него. Тёмная аура окутала его и заколыхалась.

— Ты даже не понимаешь, что сейчас говоришь.

— Понимаю. Разве ты не хотел меня?

Джесс поднял руку, лежавшую на его щеке, и прижал губы к его ладони. От твёрдой руки исходило тёплое тепло, но этого было недостаточно. Джесс хотел, чтобы он согрел всё его тело. Он отчаянно желал, чтобы он растопил холод, следовавший за тенью Джесса.

— Я тоже хочу тебя.

— ...Я не знал, что так получится.

Его губы, бормочущие что-то себе под нос, искривились.

Джесс не мог понять его слов. «Я не знал, что так получится» — значит, он рассматривал его просто как объект привязанности? Все их контакты были всего лишь ошибкой и игрой?

Но под тёмными глазами Каймана что-то интенсивно кипело.

— Да, Джесс. Я хочу тебя.

Он дико усмехнулся.

— Так что я позабочусь о том, чтобы ты не пожалел.

Дверь в спальню Каймана медленно открылась.

Комната, безупречно белая и без единой пылинки, была заполнена часами и настенными лампами. Его самое сокровенное пространство было усеяно шестерёнками и светом. Казалось, нигде в этом отеле нельзя было найти место светлее его комнаты.

Кайман притянул Джесса к себе и повалил на кровать. В тот миг, когда тело Джесса, утонувшее в мягком матрасе, отскочило обратно из-за упругости, на него обрушились поцелуи Каймана, не давая опомниться.

Наклонившись, опираясь руками по обеим сторонам плеч Джесса, он перенёс ноги на кровать, по одной, и, наконец, заключил Джесса в объятия всем телом. Когда поле зрения заполнилось его лицом вместо потолка, он почувствовал, как его сердце бешено забилось. Кайман провёл рукой по уху Джесса.

— Уши покраснели, Джесс.

Мягкая мочка уха налилась кровью, и его дыхание хлынуло прямо в ухо. Одновременно с щекоткой накатило странное возбуждение, и Джесс повернул голову. Тогда Кайман переместился к длинной линии шеи Джесса.

— И здесь тоже.

Язык, скользивший по контуру, взял в рот неприметный кадык и всосал. От ощущения, будто он вот-вот задохнётся, его лицо само откинулось назад.

— Похоже, здесь такой цвет от природы?

Кайман надавил пальцем на сосок Джесса. Джессу было неловко, что он указывал на часть тела, которой он никогда раньше не интересовался.

— Какой... цвет...

— Розовый. Красивый.

Он мягко водил по кругу вокруг соска, стимулируя кончик. Тогда кончик постепенно затвердел и встал торчком. Казалось, хотя это была та же кожа, только этот маленький кусочек плоти становился чрезвычайно чувствительным. Каждый раз, когда его кончики пальцев слегка касались, его тело вздрагивало. Ему стало не по себе, и он инстинктивно попытался оттолкнуть его руку.

— Кайман, здесь...!

Вместо ответа Кайман приложил губы к соску Джесса. В тот миг, когда он провёл кончиком языка по кончику соска, казалось, будто оттуда высеклась маленькая искра. По мере того, как приятное жжение распространялось по округе, Джесс не знал, что делать. Кайман мягко покусывал маленький сосок Джесса зубами, утешая его.

— И здесь тоже чувствительный, Джесс.

С интересом сказал Кайман. Как он и сказал, Джесс чутко реагировал на его стимуляцию. Учащённое дыхание и беспокойно поворачивающаяся голова подтверждали это.

— А, х...

Джесс крепко зажмурился от удовольствия, которое накатывало, как нежные, но настойчивые волны. Язык Каймана был то мягким, то в какой-то момент, как у кошки, шершаво скользил по ареоле Джесса. Рукой он сжал другой сосок Джесса и слегка покрутил его, царапая кончиками ногтей.

Его ласки, сначала нежные, постепенно набирали интенсивность, но Джесс, даже не осознавая этого, пылал в его руках. Он чувствовал, как головка его твёрдого члена намокает. Джесс вцепился в белую простыню беспомощными руками. Ему нравилось видеть его лицо, но было стыдно показывать, как он реагирует на каждое прикосновение.

— М-может, выключишь свет...

— Нельзя.

Его рука, решительно отказав, медленно двинулась вниз. Он ласкал живот Джесса, словно считая выступающие рёбра. Вскоре послышался звук расстёгивающейся пряжки, и обнажились голые ноги Джесса. Кайман зубами стянул подвязку с его бедра.