Переступить черту. Глава 2.6
Первое место гарантировало автоматическое трудоустройство, а второе и третье позволяли избежать первой стадии проверки документов и второго этапа — теста на профессиональные навыки. Спустя полгода, на открытом отборе, им оставалось только пройти собеседование, чтобы получить должность.
— Наконец-то домой, — с облегчением выдохнул один из сотрудников, потянувшись после долгого рабочего дня.
— Эх… моя драгоценная пятница…
В этот момент Юнгон жестом подозвал секретаря Им. Тот с широкой улыбкой раздал каждому из сотрудников по конверту. Их лица мгновенно озарились радостью. И неудивительно — внутри лежали деньги.
— Сумма, конечно, небольшая, но этого должно хватить, чтобы решить любые проблемы. Потратьте их на вкусный ужин или на поездку в выходные, выговоритесь, поругайте меня, и в понедельник встретимся снова.
Начальник, который даёт деньги — это всегда хороший начальник. На лицах сотрудников засияли улыбки.
— Какие уж там жалобы! Вы, господин исполнительный директор, трудились больше всех!
Юнгон снова бросил взгляд на секретаря.
— А секретарь Им, говорят, жалуется каждый день.
Секретарь кивнул, улыбаясь, и незаметно убрал конверт во внутренний карман.
— Ну что ж, все по домам! — скомандовал Им Сонун и, неловко улыбаясь, вытолкал коллег наружу. Уже у двери он резко обернулся и сказал:
— Я пошёл!
По правилам секретарь должен был бы убрать за начальником и уйти последним, но этот человек не знал таких азов. Это казалось расплатой за прошлую жизнь.
В одно мгновение офис опустел, и Юнгон остался один. Он тихо вздохнул, поднялся, собрал свои документы и отнёс их в кабинет заместителя директора. Затем он ещё раз оглядел пустой офис и вышел.
Спустившись на лифте в подземный паркинг, он заметил такую же пустоту. Сев в машину, он выехал на улицу. Была чуть позже десяти вечера пятницы, и дороги были плотно забиты. Но разве когда-то они были свободны? Эта мысль внезапно вызвала у Юнгона тоску.
В такие моменты он вспоминал, как скакал на лошади по степи. Жизнь не всегда была спокойной, но только тогда, мчась на коне, он чувствовал, как грудь расправляется и наполняется воздухом. Здесь же такого ощущения не было.
Хотя он сидел за рулём автомобиля, способного обогнать любого коня, разогнаться ему не удавалось, и от этого становилось только душнее. Этот мир казался слишком одиноким и удушающим. Возможно, потому что он был человеком, отрезанным от других словно за стеклянной клеткой? Подумав об этом, Юнгон тяжело вздохнул.
— К которому часу он придёт?
Секретарь Им взглянул на часы и ответил:
— К часу. Сказал, что вы будете обедать вместе, поэтому я подстроил время под обед. И предупредил, что раньше приходить не нужно, так что он явится точно в срок.
Юнгон кивнул: встреча была запланирована так, чтобы избежать обеденного часа в офисе, что должно было облегчить их беседу.
— Понятно.
Часы уже показывали половину первого. Ему предстояло лично встретиться с этим человеком, накормить его обедом и обсудить текущее положение дел. В голове он повторял все необходимые действия, продолжая разбирать бумаги.
В 12:50, когда он всё ещё сидел за столом, заваленным делами, хотя и пришёл на работу, как обычно, ни свет ни заря, секретарь вошёл и сообщил, что победитель прибыл. Юнгон быстро привёл в порядок стол, чтобы он не выглядел слишком захламлённым, и велел впустить гостя.
Он ещё не успел полностью прибраться, когда дверь открылась, и раздались шаги двух человек.
— Здравствуйте, господин исполнительный директор. Рад встрече.
Юнгон замер, продолжая смотреть на стол. Это был не голос секретаря.
— Меня зовут Юн Сохви.
Голос, который он не мог забыть ни на мгновение. Голос дорогого возлюбленного, о котором даже во сне не осмеливался мечтать. Его рука, державшая ручку, предательски дрогнула.
— …
— Исполнительный директор?
Юнгон не отвечал и оставался неподвижен, и, почуяв неладное, секретарь позвал его.
— …А.
Только тогда он поднял голову. Но слова не находились, ничего не получалось сделать. Словно гром ударил прямо в него. Он ошеломлённо смотрел на это лицо, вновь явившееся к нему спустя столько лет — на дорогое лицо, а взгляд его дрожал, не в силах удержаться.
— Господин директор, принести чаю? — тихо предложил секретарь, словно призывая его взять себя в руки. Юнгон едва заметно кивнул.
— Господин Юн Сохви, желаете кофе? Есть ещё зелёный чай. Если не любите кофеин, в буфете есть чёрный чай.
— Ах, по дороге я уже выпил кофе. Просто стакан воды, пожалуйста.
— Хорошо. Присаживайтесь пока на диван.
Секретарь вышел, оставив их вдвоём. Юнгон, воспользовавшись этим временем, быстро закончил разбирать бумаги и убедился, что его лицо не выглядит странно.
— Извините, я только что занимался делами, поэтому здесь небольшой беспорядок.
— Нет, это я виноват, что потревожил вас в столь загруженный день.
— Нет, вы как раз вовремя.
Наведя порядок на столе, Юнгон поднялся. Его лицо вновь обрело привычное выражение — спокойное, лишённое эмоций, но без следа излишней напряжённости.
— Вероятно, секретарь уже сказал вам: вы стали победителем. Ваш дизайнерский эскиз произвёл сильное впечатление.
Он говорил ровным, невозмутимым тоном, не выдавая ни тени эмоций. Даже когда их взгляды пересекались, Юнгон сохранял полное самообладание.
— Вы же понимаете, что ваш проект выделяется на фоне современных тенденций?
— …Да.
— Я подумал: «Этот человек идёт на риск». Всё или ничего.
На столе лежал распечатанный эскиз Сохви — грубый и резкий рисунок, который сразу привлёк внимание Юнгона.
— Но лично мне он очень понравился. Определённо.
Услышав неожиданную похвалу, Сохви смущённо отвёл взгляд и неуверенно произнёс:
— …Спасибо.
Он по-прежнему не умел искренне принимать комплименты. Юнгон отметил это для себя и, откинувшись на спинку дивана, устроился поудобнее. Внешне он выглядел спокойно, но его взгляд не мог оторваться от лица Сохви.
К счастью, ресторан, который забронировал секретарь Им, находился недалеко от офиса. Впрочем, у того хватало чутья, чтобы выбрать место, способное устроить Юнгона.
«…»
Как старший, он понимал, что должен завести разговор, но молчал. Вернее, не имел на то сил. Головная боль становилась невыносимой, казалось, что череп вот-вот лопнет. Терпение уже было на исходе.
Почему это происходит? Почему? Эта мысль не давала ему покоя.
«Нет. Сейчас не время об этом думать».
Главное сейчас — спокойно довести встречу до конца и отпустить Сохви.
— Секретарь, наверное, заказал подходящее меню. У вас есть блюда, которые вы не едите?
— Нет, ничего такого.
Пока они обменивались этими короткими фразами, официанты начали накрывать стол. На вопрос Юнгона Сохви отрицательно покачал головой.
— Я ем всё без исключения.
— Здесь блюда простые, без лишних изысков.
— Господин исполнительный директор, всё готово. Может, что-то ещё принести?
Юнгон отрицательно покачал головой, и официант, добавив, что можно вызвать его в любой момент, покинул комнату. Дверь тихо закрылась, и шум за ней сразу стих.
— Можете приступать, — сказал Юнгон, подняв ложку.
На самом деле из-за сильной боли он не хотел есть вовсе, но сидя напротив Сохви, позволить себе такое не мог.
— …Исполнительный директор.
Юнгон, продолжая медленно жевать, поднял взгляд, проглотил пищу и вытер губы.
— Простите, хотел задать вам один вопрос.
— Какой?
Так вот почему он всё ел так нехотя, будто тянул время, — всё подыскивал момент, чтобы задать вопрос. Лицо Сохви выглядело напряжённым и серьёзным.
— Дело в том, что вы мне кажетесь… знакомым.
— Да? Вряд ли у нас был повод встречаться.
Юнгон попытался сохранить невозмутимость. Действительно, он всегда наблюдал за ним, но за долгие годы не видел ни намёка на присутствие. Не мог встретить его, сам оставаясь незамеченным. И эта фраза уже не в первый раз звучала для него, в разных жизнях.
Впервые услышав её, он не выдержал и разрыдался. Он не решился спросить: «Ты меня помнишь?» — просто плакал, а Сохви тогда лишь сказал: «Прости». Это «прости» не означало «прости, что не помню», а скорее «прости, возможно, я ошибся». Юнгон долго смотрел на его смущённое лицо, затем сжал губы и ушёл. Больше в той жизни он к нему не приближался.
Несколько раз повторив то же самое, Юнгон понял, что больше не поддастся на такие слова. Хотя сердце всё ещё разрывалось.
— …?
— Просто странное чувство.
Юнгон пристально посмотрел на него.
— Понятно.
— …
— Пусть будет так.
Юнгон хорошо знал Сохви. В равнодушии и отчуждённости иногда Сохви не было равных.
— Я рад, что сумел расположить вас к себе.
— Нет, дело не в этом…
Странно, но он всегда был таким, почему же сейчас ведёт себя иначе? Почему он так тщательно подбирает слова? Ведь он не помнит меня.
— В командной работе нет ничего хуже лишних, тяжёлых эмоций. Особенно в нашей команде, где дизайн — почти искусство.
— Позже вам всё объяснят, но у нас принято обращаться друг к другу неформально. Я исключение, меня зовут по должности, но в целом мы стараемся избегать строгой иерархии.
И правда, даже с Юнгоном другие общались довольно свободно. Могли запросто зайти в кабинет, настойчиво предложить перекусить, а увидев лекарства на столе, попросить поделиться.
— Не подумайте, что я с каким-то умыслом это сказал.
— Есть у вас умысел или нет — мне всё равно. Я говорю это, чтобы вы не воспринимали это близко к сердцу: в этом нет ничего особенного.
…Всё равно он меня не помнит.
Он знал, что не должен чувствовать себя так горько, но его сердце не слушалось. Да, и в этой жизни всё повторится по тому же сценарию.
— Не переживайте и доешьте спокойно, — Юнгон поставил точку.
Теперь, после стольких жизней, он делал это так же уверенно, как и Сохви. Разве он не обещал себе больше никогда не ломать чужие крылья? При этой мысли слабое чувство обиды, которое он испытывал, сразу исчезло. Он сам выбрал такую жизнь. Не стоило срывать злость на том, кто ничего не знает.
— Вам понравилась еда?
— ……Да. Вкусно.
Когда Юнгон сменил тему, Сохви хотел возразить, но передумал. Теперь он снова был похож на прежнего себя.
Дальше они почти не разговаривали. Юнгон сосредоточился на себе, чтобы не выдать усиливающуюся головную боль, а Сохви украдкой поглядывал на него, но не заводил разговор.
Вскоре Юнгон поручил Сохви секретарю Им, ожидавшего в холле, и вернулся в офис. Теперь о месте проведения мероприятия и представлении компании позаботится секретарь, и все его обязанности были выполнены.
Вернувшись и взглянув на часы, он увидел, что уже за три часа. Он проглотил таблетки и сел. Но мысли о Сохви не уходили.