Перерождение

Перерождение

1.

Они варили меня в котле. Перемалывали рёбра и хребет, плавили моё сердце, сжигали разум – и вместе с ними сгорали прежние мысли. А они, мысли эти, часто бегали за мной, сгибали мне шею, кружились вихрем в голове, разрывая её. И так уж вышло, – по моей ли ошибке, по шутке злого бога? – что некоторые из них обросли шерстью.

Они говорили: «Ты больше, чем твои раны», - и котёл вскипал. В нём рождалось нечто – не чудовище, не дикий зверёк и не совсем человек. Наверное, так и становятся проводником меж двух миров?

Они созывали зверей и птиц – и те пели и выли на разные голоса. Они говорили о красоте весны и погибели зимы, о хрупкости стали, о запахах – цветущих вишен, летней грозы, скошенной травы, осенней листвы и, конечно же, боли и красных башмаках. И из этого сонма рождался пока ещё незнакомый мне голос. Я уже знала: это он, тот, что выводит из чащи и зовёт в неё же.

2.

Чудовища шли по следу. Кто-то чужой вскормил мраком, но одного мрака мало – нужны ещё кровь и плоть. Они знали, где достать её, - и потому перескакивали через коряги, обходили овраги, подминали под себя траву и бежали, бежали, бежали, чувствуя, что надо спешить.

Чудовища шептали: «Отдай нам котёл. Мы съедим и переварим твои внутренности. Мы даруем тебе злобу и страхи. Мы убережём тебя от опасностей мира и схороним в этом лесу. Ты ляжешь на костях своих предков и заснёшь, чтобы больше никогда не проснутся».

Кто-то чужой оставил им цель –защищать и оберегать. Ковать лапами тяжёлую броню, укутывать горячее сердце льдами, и пусть оно там лежит и светится, пусть умрёт и не заговорит больше. Ему не должно говорить, как всему, что вызывает угрозу.

Кто-то чужой оставил им добычу, которая вечно ускользает. Кто-то новый позвал их прямиком из глубин чащи, и этому голосу нельзя было не подчиниться.

3.

Мой голос велит им: «Я сварилась в котле, и вам тоже должно пройти через это. Вас разложат на кости и внутренности, смешают с водами подземной реки и даруют новое дыхание. Идите к котлу – или уйдите в забвение».

И чудовища слушаются, распадаясь на свалявшуюся, грязную шерсть и прогнившие кости. Их лица напоминают оплавленную маску – человеческую и чужую. С их глаз течёт кровь, уходя в землю. Я знаю: она прорастёт полынью и маками, оставив едва заметный след.

И они – те-что-живут-в-иномирном-лесу – снова берутся за работу. Их старые, но сильные руки, разводят костёр и бросают в воду останки чудовищ.

Они подарят им новые тела и новые голоса, а ещё – выбор. Покинуть чащу или остаться.

Говорят, из таких чудовищ рождаются хорошие стражники пограничья.

Посмотрим.