Перемена проведенная с пользой.

Осень наступила так быстро, словно лета не было вовсе. Дни стали короче, в атмосфере начала веять меланхолия, связанная с приходом прохлады и увяданием природы, а деревья, подобно золоту, окрасились в жёлтые тона.

С предвкушением чарующих грёз началась и учёба, которую всё ждали меньше всего. Здание школы наполнилось теми же восклицаниями диалогов учеников, смешалось с криками восхищениями утраты. 

Казалось, с прошлого года тут ничего не изменилось, всё было на круги своя: тот же запах пыли, лежащей на учебниках, те же потрескавшиеся стены, те же исписанные парты и тот же коллектив.

Даня с Русланом сидели на одном из скучных уроков после линейки. Время пролетело так быстро, будто табун лошадей на гонке. В этом году уже заканчивать одиннадцатый класс, экзамены на носу, но последних не интересует тема урока и то, что пора браться за ум.

Они шутили, обсуждали прочую чушь, хихикали со всего, явно не собираясь слушать речь преподавателя, словно не виделись вечность. 

Вдруг ни с того ни с сего под конец занятия рыжий толкает темноволосого в плечо.

— Слушай, Рус, а ты знал, что перемена нужна для того, чтобы выпустить пар после тяжёлого занятия? — Мурлычет собеседник, воздействуя на душу своим контекстом.

— Нет, не знал, — Кареглазый напрягается от тона, смотрит на парня, получив вновь неоднозначное действие.

— Так, может, используем её по назначению? — Мягкая ладонь ложится на мясистое бедро резко, незаметно сжимая его. Взгляд, напротив, наполняется размеренной похотью.

— Заткнись, сука! — Щёки наполняются розовинками, он краснеет, прикрывается книгой, чтобы не вызвать лишних вопросов, и рывком убирает настырную руку со своего тела.

Из перепихиваний выводит звонок. Он резал уши хуже детского крика. Конец учебного процесса был для всех, но не для них, ведь, похоже, тот подкол не был шуткой вовсе.

Под звучание омерзительного вопля и замечания преподавателя эмо берут под руку, резко ведя к выходу из кабинета. Мыслей на раздумья нет, приходится плестись за парнем.

Несмотря ни на что, атмосфера коридора была наполнена людьми, торопящимися неведомо куда. Рыжий расталкивал их, он был уверен и горд, как орёл. Казалось, словно перед ним никого не было вовсе. 

Вдруг мужчина свернул, резко хлопнув дверью зашёл туалет. Звук скрипучей щеколды… Тут было тесно, дыхание младшего сгустилось: последний был возбуждён, нетерпелив. Шум стал тише; теперь разум был занят другими трепетными звуками, от которых в животе завязывался тугой узел.

Кашин аккуратно приблизился к чужому лицу, взяв его в руки и прижал к себе. Нежные уста пленили мужчину; тот не хотел отступать, хотел забрать все соки от партнера, но долго лидировать не мог.

Инициативу поцелуя забрал на себя Тушенцов. Руки мельком полезли под чужой лонг, задирая ткань в попытках запомнить каждую частичку с отступом веснушчатого тела.

Старший сжимал бока, переходил на гладкую грудь, гладя её и слыша довольные вздохи сверху, приближался к розовым бусинкам, не оставляя их без внимания. Он не заметил, как губы сползли ниже, начиная целовать шею. 

Мягкие поцелуи перешли в прерывистые укусы с засосами, заполонившими дум. Даня оттолкнулся, оперся на выступ, обернулся и посмотрел на партнера желающим взглядом, не желая терпеть.

Руслан, по зову приструнившись, приобнял парня, спустив лишние лоскуты, которые больше не были нужны. Тыльная часть ладони прикрыла чужие уста в попытках снизить звуки. Голова упёрлась в чужое плечо, мягко вдыхая запах. Эмо бархатисто-горячо задышал в чужое ухо.

— Дань, те нормисы не сравнятся с тобой, ты особенный, — Он точно водил ножом по влажным мыслям, ждал, как рыжий наберётся смелости, будет готов умолять.

— Ну же, может, скажешь, как желаешь моих пальцев и полового органа? — Младший что-то неразборчиво промямлил в тыльную часть руки, и его тело покрылось лёгкими мурашками.

— Русенька, можешь потрогать меня? Я-я… Готов…

Темноволосый спустился, цемкая партнера, чтобы страшно не было. Палец уперся в тугое лоно, входя без раздумий. Темп размеренный, давал немного привыкнуть. Да, было больно от нехватки смазки и с непривычки, но рыжий терпел, а последний старался быть нежнее.

Уже замечая, как спустя время Даня сам стал насаживаться, немного ускорился, прибавил ещё один палец, в толчках также старался лишний раз аккуратно поцеловать в щёчку или куда-то ещё.

Закончив размеренную растяжку, томить он не стал. Сразу приспустил свою одежду, пристроился к готовой дырке входя вначале головкой, затем и всем размером.

Эмо дал время привыкнуть, прежде чем начать делать неглубокие толчки, но Кашин начал толкаться сам. Его возбуждение натянулось тонкой, нарастающей с каждой секундой нитью, он больше не мог ждать.

Шлепки о кожу стали чаще. Руслан старался воспроизвести каждую реакцию партнера. Толчки были резвее, он чувствовал, как долбил в простату мужчины. Тот сжимался, его ноги косились, а в лице искажалось удовольствие.

Пару таких ударов в точку удовольствия - и оба изливаются. Рыжий сразу угасает, он с тяжестью скатывается по стенке на пол, пока темноволосый одевает его, все так же разгорячённо проговаривая.

— Ну чё, выпустил пар?