Перекрёстки тональностей, 9.2

В итоге концерт оправдывает себя ещё до начала. Потому что Сяо не в тёмной футболке и джинсах – это то, ради чего Альбедо его готов хоть каждый день таскать по мероприятиям для утончённой публики.

– Какой ты красивый… – выдыхает он восхищённо, когда они встречаются недалеко от консерватории. После пар поехали домой, а потом Сяо созвали на какое-то важное дело Венти с Киничем, поэтому до места Альбедо добирался один. Наконец-то Сайрус поработал, а то в последние дни у него один выходной за другим. – Волосы уложил? Боже, Сяо, надевай почаще пиджак, это совершенство.

– Не укладывал… с ними сестра что-то сделала… – бормочет Сяо смущённо, пока Альбедо придирчиво разглаживает складки на его одежде и смахивает с плеч пылинки, которых там даже нет. Пытается сделать совершенство ещё более совершенным. – Пиджак у брата взял, он из него вырос давно…

Сяо смущается, тихонько оправдывается, а Альбедо всё не может им налюбоваться. Зауженные брюки облегают стройные красивые ноги, вихры тёмных волос аккуратно уложены, на веках красные стрелки, а вальяжно расстёгнутая на пару пуговиц рубашка и лёгкий свободный пиджак прибавляют Сяо сотню очков к харизме. Это не строгий костюм, не дизайнерские вещи, но сидит всё просто замечательно. Хочется Сяо немедленно усадить куда-нибудь прямо на улице и провести фотосессию. Или снять рекламу парфюма.

Ну или просто куда-нибудь затащить, а там как следует облиз…

– Ты тоже очень красивый, – Сяо наконец справляется с робостью и оглядывает Альбедо в ответ. – Даже не верится, что я с таким парнем… – мелкая заминка на подбор слов, – на свидание иду.

– Ты мне льстишь, дорогой, – светский непринуждённый тон невольно включается сам собой. – Идём?

Альбедо по старым привычкам подхватывает Сяо под локоть и ведёт к дверям консерватории, откуда уже доносится торжественная музыка. Несмотря на то, что концерт студенческий, они не выделяются из общей массы – все тоже одеты официально и строго, мероприятие достаточно значимое, чтобы не приходить на него в повседневной одежде. Разве что Альбедо немного выделяется чулками и шортами с высокой посадкой, но.

Он красивый, Сяо оценил, а остальное как-то не важно.

– Тут так… много искусства, – озадаченно тянет Сяо, когда они проходят через резные тяжёлые двери и будто оказываются в прошлой эпохе. Много мрамора, много картин на стенах, витые лестницы… это место похоже на музей.

– А ведь я тоже мог бы тут учиться, – бормочет Альбедо, тоже немного поражённый окружением. Даже в его школе было всё как-то современнее, а тут…

Если бы не рука, если бы не отец, если бы не собственная глупость… с другой стороны, тогда пришлось бы ещё несколько лет тратить на нелюбимое дело и вряд ли бы Альбедо вышел из-под родительского контроля. Поэтому в каком-то смысле даже хорошо, что он стал непригодным для музыки.

Даже если бы не было травмы, то с родительской требовательностью Альбедо выгорел бы – определённо потух в какой-то момент и возненавидел музыку. Этой звёздочке в любом случае не дано было засиять. Глупая мысль, но странно утешающая.

– Странно быть благодарным твоей травме, но было бы жаль тебя не встретить из-за разных университетов, – выдаёт вдруг Сяо, подтверждая мысли Альбедо.

– Да я сам рад, что не пришлось…

Фраза прерывается на середине, потому что взгляд натыкается на знакомую фигурку неподалёку. Юнь Цзинь, дочь директора школы, где Альбедо учился. Кроме того, пробежав глазами по толпе, он выявляет ещё некоторых знакомых оттуда, потому что многие выпускники музыкальных направлений поступили в эту консерваторию – лучшая в стране, как никак.

Пересекаться с ними не хочется. Не хочется ощущать жалость и снисхождение, потому что пока Альбедо своей травме странно радуется на пару с Сяо, другие будут считать её трагедией.

– Не пришлось что?

– Идём в зал, скоро начнётся.

К счастью, отыскать огромный концертный зал не составляет труда – все люди стекаются именно туда. Масштаб мероприятия оказывается поразительным. Альбедо, конечно, подозревал, что это не маленький камерный концертик, но всё равно не предполагал такого размаха. Зал действительно огромный: сцена, партер, амфитеатр, бельэтаж, ложи и двухъярусный балкон – такой набор, наверное, не в каждом театре найдётся. Под сводчатым потолком висит огромная люстра, тяжёлый театральный занавес отливает благородным красным, а на сцене...

От вида красивого дорогого рояля у Альбедо почему-то странно сжимается сердце.

– А нам куда? – Сяо рядом вертится беспокойным щенком, отвлекая от нахлынувшего восхищения, смешанного с едкой горечью.

– В амфитеатр, – и лучше сконцентрироваться на настоящем, чем думать о недостигнутом. Поэтому Альбедо мягко обхватывает Сяо за руку и ведёт к их местам. – Решил, что места перед сценой тебя смутят.

– Возможно… тут всё такое шикарное и дорогое, что я немного растерян…

Его трогательная честность заставляет Альбедо коротко хмыкнуть. Знать бы, откуда у Сяо все эти странные тараканы касательно цены вещей, но спрашивать напрямую не хочется.

Уже на своём месте Альбедо устало откидывается на спинку зрительского сидения и смотрит в упор на чёрное пятно рояля посреди сцены. Ощущения смешанные. С одной стороны, отголоски боли в запястье и спине вызывают отторжение, отвращение, желание никогда в жизни не выходить на сцену – в общем-то, Альбедо и не выйдет. Но, с другой стороны, каким он бы мог сейчас быть? Как бы он сам вышел на сцену, как бы сел за рояль, как бы положил пальцы на клавиши? У матери где-то сохранилось видео, где маленький Альбедо – очень серьёзный молодой человек в шортиках с подтяжками – выходил на сцену для своего самого первого концерта. И так интересно было бы посмотреть его вновь, а потом сравнить со свежей записью, где взрослый Альбедо прошёл бы к инструменту, отточенным движением поклонился публике и отыграл так хорошо, что зал взорвался бы аплодисментами.

Словом, просто любопытно. Каким бы он был сейчас, если бы шёл по другому пути?

– Дай мне тоже программку посмотреть, – и снова от размышлений отвлекает беспокойный Сяо, который пытается забрать у Альбедо из рук брошюрку с перечнем музыкантов и исполняемых композиций. Только вот Альбедо отдавать её не хочет. – Ну куда?

– Сиди так, сюрприз будет, – непонятно, откуда взялось это желание слегка повредничать, но Альбедо прячет программку в карман, оставляя Сяо мучаться от безызвестности. Только даёт мелкий намёк: – Там много разного намешано. И опера, и балет, и даже саундтреки из фильмов.

– Так много? – Сяо удивлённо вздёргивает брови, а его плечи растерянно опускаются. – А мы тут надолго?

– Три часа, солнышко, наслаждайся.

Похоже, перспективе три часа «наслаждаться» музыкой Сяо не очень рад. Он мелко вздыхает, и Альбедо хотел побыть немного вредным и колючим – он абсолютно не понимает, откуда это желание, – но вид расстроенного Сяо вызывает прилив щемящей нежности.

Нельзя его таким оставлять.

– Если станет совсем скучно, то говори, спокойно уйдём, – говорит Альбедо куда более мягким тоном. А потом вовсе приближается к Сяо, чтобы жарко зашептать ему на ухо. – Можем вообще хоть сейчас пойти в отель рядом…

– Никаких отелей, нет, – но на Сяо почему-то не действует соблазнение отелями. Великое упущение. – И мне сегодня вернуться бы домой. Я у тебя последние две ночи провёл, отец уже шутит, не собираюсь ли я съехать.

– Оу, – об этом Альбедо как-то не думал. – Но на выходных придёшь?

– Тоже вряд ли… – Сяо смущённо потирает заднюю часть шеи, вздыхает, а потом кратким взволнованным жестом облизывает губы. – Слушай, вообще-то случилось кое-что. Времени у меня меньше будет.

– И что же?

– Нашу группу одобрили для концерта на университетском фестивале. Надо будет много репетировать.

– А… ясно.

На восторженные возгласы Альбедо не расходится по двум причинам. Первая заключается в том, что восторга он как-то не чувствует. А вторая – в том, что над залом затухает свет и включаются прожектора над сценой. Концерт начинается.

Пока на сцену выходит знакомая фигурка Юнь Цзинь, Альбедо думает о том, что надо бы за Сяо порадоваться – так будет правильно. Однако недавнее сожаление о несбывшемся вызывает зависть к тем, у кого всё прекрасно сбылось. Даже Сяо с его группой добились своего звёздного часа, будут выступать на фестивале, а у Альбедо кроме травм физических и моральных ничего не осталось после стольких лет пути к музыкальным вершинам. И вроде ясно, что обида и зависть совершенно иррациональны, нет смысла их чувствовать: вредят больше только самому Альбедо, а Сяо в его провале точно не виноват и не заслужил сухого «ясно» за своё достижение. Только вот даже с осознанием иррациональности не выходит абстрагироваться от чувств. Они есть. Они ощущаются.

Они сильно мешают, но Альбедо не может просто взять и отмахнуться.

– Оперу я никогда не пойму, – шепчет Сяо ему на ухо, в который раз за сегодня возвращая к реальности. – Её ещё много будет?

– Парочка арий ещё прозвучит, – Альбедо припоминает содержание программы. – Возможно, тебе понравится следующая.

Сяо рассеянно пожимает плечами и до конца выступления Юнь Цзинь молча пытается вникнуть. Судя по его виду, вникается так себе. Альбедо и сам этот вид оперы плохо понимает. Как там она называется? Цзинцзюй?

– Кстати, мой отец бы оценил, ему такое нравится, – подмечает Сяо уже во время аплодисментов. – Но не мне.

– Дай этому концерту шанс, Сяо. Может, ещё впечатлишься.

Например, тем фактом, что во второй части выступит тот самый сын чиновницы с отклонениями в развитии. Альбедо уже предвкушает, как выдаст этот замечательный факт после появления Скарамуччи на сцене.

А пока что…

– Ну как? – Альбедо замечает, что вторую арию Сяо слушает уже с большим интересом и приближается к его уху, опираясь ладонью на плечо. – Сейчас будут колоратурные пассажи, из-за них ария очень узнаваемая. И сложная. Тут нужно сочетать очень мощный всплеск яростной ненависти с колоратурным сопрано, потому что по сюжету оперы у Царицы Ночи забирают её дочь, она ужасно зла, и… – Альбедо прерывается, потому что певица как раз подбирается к самой сложной части, стоит дать Сяо это услышать. Хотя он наверняка уже когда-то слышал, ария довольно известная.

– Вау… – выдаёт Сяо, удивлённо хлопая глазами. – Охренеть.

Очень красноречивая оценка высокой культуре.

Пока девушка на сцене талантливо продолжает исполнять арию, Альбедо снова горячим шёпотом опаляет ухо Сяо, не в силах сдержать перевозбуждённое желание поделиться знаниями. Говорит о колоратурах и орнаментике, о высокой сложности арии, о всей опере в целом. Невольно в голове всплывает давнее, практически забытое воспоминание, где мать Альбедо исполняла эту оперу. Ему было тогда… лет семь, наверное. Он помнит, какой мать была грандиозно красивой в шикарном платье. Помнит, как от звучания её голоса внутри что-то затрепетало в восторге. Помнит, как в завершение концерта сидящий рядом отец передал ему букет цветов и попросил отнести матери – кажется, он тогда улыбался с едва заметной теплотой.

А потом и мать тоже… тоже улыбалась, когда принимала цветы и ласково гладила Альбедо по голове.

– Ты плачешь?

– А? – от внезапного вопроса Альбедо кратко вздрагивает, потому что слишком погрузился в воспоминания, и ошарашен теперь внезапным осознанием того, что в семье когда-то всё было хорошо. Хотя, наверное, родители были просто в замечательном расположении духа из-за удачного концерта, а ещё корчили из себя счастливую семью для публики. Но всё равно от тёплого воспоминания на глаза навернулись слёзы. – Очень красиво просто. Расчувствовался.

Сяо ему улыбается с ноткой сочувствия и поддержки, а потом похлопывает по бедру. Только вот руку после этого не убирает. Оставляет прямо на кромке плотного чулка, едва-едва проскальзывая большим пальцем под резинку.

Спасибо за прекрасный повод отвлечься от очередного витка наполненных горечью размышлений о родителях.

К счастью, с обеих сторон от них есть пустующие сидения – несмотря на то, как много концерт собрал зрителей, их не хватило, чтобы заполнить абсолютно все места в огромном зале. Поэтому Альбедо с Сяо относительно изолированы от ближайших соседей и поэтому рука Сяо у Альбедо на бедре никому не бросится в глаза. А даже если и бросится, то как-то плевать. Лежит себе и лежит, ничего больше. Горячая ладонь приятно жжёт кожу, лёгкие поглаживающие движения под резинкой чулка потихоньку заводят, доставляя странное удовольствие. Сначала Альбедо думает тактично Сяо отстранить от себя за запястье, потому что момент из-за воспоминаний не самый подходящий, но.

Не хочет он думать о родителях. Вот вообще. Ни капельки. Поэтому лучше будет бессовестно кайфовать от того, как Сяо лапает его за ляжку – под классическую музыку это как-то особенно тешит самолюбие.

До антракта всё как-то смазывается. Сяо не убирает горячей руки, Альбедо тихонько кайфует от исходящего от неё тепла, в голове всё более-менее укладывается. Концерт тянется своей скучноватой для обывателей частью: опера, балет, просто случайные композиции для разных инструментов. В какой-то момент на сцену выходит хор и тянет заунывный реквием, от которого Сяо рядом совершенно бескультурно зевает, но Альбедо даже не думает его одёргивать.

– Только не усни, вторая часть будет интереснее, – но от ехидства не сдерживается, снова шепча слова Сяо на ухо и вынуждая его мелко вздрогнуть.

Вроде как, немного досадно от того, что впечатлить свиданием не удалось – под конец первой части Сяо выглядит так, будто готов согласиться на отель, лишь бы сбежать отсюда. Но Альбедо видел, что ему многие композиции пришлись по душе. Просто… устал.

– Из-за того, что всё смешали в солянку разных жанров, получилось как-то выматывающе, – предполагает Альбедо во время антракта, вытягивая вперёд ноги и немного разминаясь. – У них перед этим две недели шли маленькие концерты с полноценными произведениями, а в последний день свалили в кучу всю мелочёвку. Если бы раньше спохватился, то сводил бы тебя на что-то покороче и поинтереснее.

– Зато никто из нас не напуган до смерти. У тебя в плане организации свиданий пока что больше очков.

– То есть, когда ты меня вместе со своим псом выгуливал, это было свидание?

– По-моему очень романтично получилось, – Сяо беззаботно пожимает плечами. – И ты мне душу открыл, мы сблизились…

– Теперь на каждом свидании будешь доводить до инфаркта по сложившейся традиции? – в ответ Альбедо получает невозмутимый кивок и закатывает глаза. – Ну уж нет. Всё, убирай руку с моей ляжки, не заслужил.

– Да ну куда…

В результате мелкой перепалки Сяо всё же убирает руку с бедра Альбедо, но делает другое – подсаживается ближе и устало кладёт голову на его плечо. Против этого возражать уже как-то не выходит, поэтому Альбедо смирно сидит до конца антракта, позволяя Сяо подремать на своём плече. Он, судя по виду и кругам под глазами, плохо замаскированным консилером сестры, сильно устал за неделю. Конечно, долги сдавал, учился, бегал на репетиции, а тут ещё Альбедо со своим чуть ли не ежедневным «приходи трахаться». На месте Сяо он бы себя послал, ну или просто отмазался бы усталостью. Однако Сяо почему-то приходил. И позавчера сам пришёл, и вчера вместе с Альбедо поехал к нему, и сегодня…

Вот что у него вообще в голове творится, интересно?

Спящим Сяо кажется ещё более прекрасным. У него очень умиротворённое лицо, а красная подводка на глазах добавляет какого-то особого шарма. Ресницы на прикрытых веках трепещут, меж бровей нет хмурой морщинки, губы трогательно приоткрыты. В груди Альбедо снова сердце сбивается с ритма, щёки почему-то теплеют, и невольная улыбка ползёт на лицо. По неясным причинам становится хорошо и легко – так, как он себя никогда не чувствовал.

Счастье, что ли? По ощущениям, кажется, оно.

– Сяо? – до конца антракта Альбедо бессовестно Сяо любуется, но перед второй частью приходится его разбудить. – Сяо, сол… – ласковое прозвище почти срывается с языка, но из-за отсутствия насмешливой окраски как-то проглатывается. Словно исключительно нежно его произносить нельзя, глупо получится. – Просыпайся.

– Всё закончилось?.. – сонно бормочет Сяо, отрывая голову от плеча Альбедо. – Идём домой?

– Рано радуешься, – да, свидание, кажется, провалилось. Сяо даже не пытается делать вид, будто ему здесь хочется оставаться. От этого, конечно, досадно, но всё же Альбедо надеется, что вторая часть с саундтреками и темами из фильмов, игр и сериалов Сяо побольше заинтересует. – Посидим ещё минут двадцать-тридцать и пойдём, хорошо? – он вздыхает, тоже частью себя желая устало махнуть рукой, потому что вся эта солянка в начале нехило вымотала. Но здесь упор идёт всё же не на зрителей, а на оценку музыкантов, поэтому каждому надо было дать шанс выступить. – Прости, я думал, будет поинтереснее.

– Да нет, мне интересно, правда. Просто слишком долго, – Сяо своим излюбленным жестом берёт Альбедо за руку и подносит тыльной стороной к губам, чтобы кратко поцеловать в костяшки. – Будь концерт покороче, я был бы доволен, а тут… конец недели, недосып, хочется домой.

– Да, понимаю, – пока Сяо не отпустил руку Альбедо, есть прекрасная возможность погладить подушечкой пальца мягкую кожу его ладони. – Когда-нибудь у нас будет удачное свидание.

– Забавно, сколько у нас уже было свиданий для людей, которые просто друг с другом спят.

– Как говорится, это для баланса вселенной…

Наверное, впервые за прошедший… месяц – неужели действительно так много времени прошло? – Альбедо окатывает осознанием, что они с Сяо действительно вышли за рамки «просто любовники без обязательств». Проводят вместе столько времени, ходят на свидания, доверяют друг другу всё больше личного. Очень похоже на полноценные романтические отношения. А если к этому ещё добавить влюблённость, то становится ещё забавнее. Надо же, все прошедшие недели Альбедо действительно наивно верил, что всё под контролем: они с Сяо просто спят и проводят вместе время в дружеском ключе. Но разве все эти мелкие жесты нежности со стороны Сяо – это по-дружески? Разве то, как Альбедо к нему тянет, тоже по-дружески?

Он понимает, почему раньше не обращал на это внимания и не распознавал романтику. Банально не знал, каково вообще в нормальны романтических отношениях со взаимными чувствами. Из опыта только поверхностные интрижки, которые пресекались в моменты, когда Альбедо начинали выдвигать условия – теперь он что-то сильно сомневается в том, будто там была любовь. А ещё из примеров любви в реальном мире, а не в книгах…

Отец. Человек, который «любил» женщину со стороны. Мать он вряд ли когда-то любил, но Альбедо помнит, что в его примерные лет тринадцать отец часто приглашал домой…

– Ой, я знаю! Альбедо, это же из того фильма про космос! – рядом вдруг взвивается Сяо, восторженно хватая Альбедо за руку и потряхивая её. Кажется, отвлекать его от раздумий действительно вошло у Сяо в традицию на сегодня. – С первых же нот узнаётся, ну как красиво…

Он замирает на месте, пока тихий восхищённый шёпот растворяется в нотах загадочно-трагичной композиции. Альбедо кратко косится на сцену, замечая, что наконец-то случилось то знаменательное, которого он ждал – за роялем сидит Скарамучча. С такого расстояния не видно его лица и движений пальцев, но Альбедо примерно может представить в голове: лениво полуприкрытые веки, тонкие музыкальные пальцы, ловкая плавная игра, будто бы напрягаться вовсе не надо ни капельки. Композиция довольно простая поначалу, но как же у Скарамуччи хорошо получается её играть. Плавно, аккуратно – он словно не на рояле играет, а на эмоциях слушателей и с филигранным мастерством. Весь зал завороженно затих. Даже в остывшем к музыке Альбедо что-то застывает в трепете – сердце щемит от эмоций, каждая нотка проникает глубоко-глубоко в тело, резонирует в нём, делает лёгким, словно пёрышко.

Всё начинается упоительно просто – повторяющиеся ноты, которые смог бы сыграть любой новичок. Но вскоре мелодия усложняется, появляются октавные пассажи. Тут уже нужна хорошая координация рук и выносливость, что у Скары, разумеется, имеется в наличии. В итоге исполнение просто потрясающее – настолько, что перехватывает дыхание. Даже у Альбедо.

Про влюблённого в музыку Сяо и говорить нечего.

Он как замер на начале, так и сидит, жадно вслушиваясь. В восхищении приоткрыл рот и распахнул глаза. А потом по залу начинают ползать мелкие звёзды вселенной от включенного проектора, и Альбедо с внутренним восторгом замечает у Сяо дорожку слёз на щеке.

Проникся всё-таки. Свидание, получается, удалось?

– Пойдём отсюда, – однако весь восторг мигом сметается убитым тихим шёпотом и тем, как Сяо безапелляционно встаёт с кресла, чтобы протиснуться к выходу.

Недоумённое «что?» со стороны Альбедо утопает во всплеске аплодисментов.

Вслед за Сяо он протискивается на выход, тихонько бежит по проходу между рядов и проскальзывает за двери концертного зала, терзаясь от недоумения. Что случилось? В туалет резко захотел? Испугался эмоций? Что вообще не так?

– Сяо? – Альбедо ощущает острое дежавю, потому что когда-то спугнул Сяо отелем и бежал за ним, а теперь ситуация повторяется по совершенно неясным причинам. – Сяо, погоди, ну какого хрена…

Благо, на этот раз Сяо далеко не убегает – встаёт недалеко от лестницы, ведущей к выходу из консерватории, опирается спиной о стену и шмыгает носом. У него слёзы в глазах. Он действительно заплакал. Но сбегать-то зачем? Да, проникся и расчувствовался, с музыкой такое бывает, Сяо это должен знать.

– Извини, – ещё и извиняется. Совсем чудной. – Давай просто поедем домой, я что-то… совсем из колеи выбит, сейчас бы поспать.

– Ты из-за усталости так, что ли?

– Видимо. Внутри всё по швам трещит почему-то… – он неловко отводит взгляд, снова шмыгая носом, пока Альбедо задумчиво перекатывается с пятки на носок.

И решается.

Делает шаг вперёд, тянет к Сяо руки, желая обнять и утешительно погладить, чтобы трещащее по швам немного затихло. Только вот Сяо от этого странно шарахается, заставляя замереть в ступоре. Зря, да?

Впрочем, подумать о своих действиях Альбедо не успевает.

Позади раздаются шаги.

– Не показалось, надо же.

…видимо, одного столкновения со старыми знакомыми всё же не избежать. Стоило об этом подумать заранее, но Альбедо всё же сделал ставку на свой новый образ, из-за которого узнать его теперь не так легко. Только вот Скарамучча даже со сцены разглядел.

– Привет, – Альбедо к нему поворачивается, но тут же понимает, что его рассуждения несколько ошибочны, потому что Скар в ответ кратко кивает, будто в принципе только сейчас заметил, а потом переводит взгляд чуть вбок.

На Сяо.

Выходит, это он не Альбедо узнал. Правда от этого вывода в голове возникает сотня вопросов, а очевидный ответ есть только на один. Теперь ясно, почему Сяо угадал примерную историю скариного дома.

Они просто уже знакомы.

– Не ожидал, Сяо, вообще не ожидал, – тянет Скар с рассеянной насмешливостью, пока Сяо хмурит брови, так и стоя возле стены. – Как тебя сюда вообще занесло?

Они знакомы, и это знакомство закончилось явно не на самой приятной ноте. Альбедо молча анализирует диалог, не спеша встревать. Но если Сяо покажет открытую враждебность, то стоит его увести, чтобы не переросло в серьёзный конфликт.

– Меня на свидание привели, – враждебность Сяо пока что демонстрирует только пассивную, едко улыбаясь и кивая на Альбедо. – Знакомы, наверное?

– Знакомы, – Скарамучча снова кивает. – Альбедо, как твоя рука?

Ну, можно конфликт и развить, Альбедо потом поможет Сяо труп прикопать. Просто Скарамучча за годы мало изменился – всё такой же сволочной и умело давит на больное. Может, от растерянности, а может он просто гнида – Альбедо всё-таки ставит на второе.

– Уж получше, чем твои комплексы и детские травмы, – брякает он уязвлённо. – Всё ещё срываешься на других?

– У меня комплексы? Это ты парня на чужой концерт притащил. Сам ничего не сыграешь уже, не так ли?

– Я не настолько ограниченный, чтобы из достоинств была только музыка. Не стоит равнять всех по себе.

– Да какое золотце, вы посмотрите. Не может признать, что стал почти инвалидом.

– Хотя бы не моральным, как некоторые.

Внезапный спор распаляет, наполняет едкой яростью, но от новой перекидки болезненными колкостями останавливает Сяо.

– Заткнитесь оба! – его рычащий тон действует неожиданно и на Альбедо, и на Скарамуччу, заставляя послушно заткнуть рты. У Сяо в принципе какой-то невыразимый талант быть девяносто процентов времени спокойным и довольно милым, а потом внутри него что-то щёлкает, переключая в режим властного диктатора. Перед таким, если честно, можно было бы и на колени встать. – Не скажу, что рад встрече, – это он уже спокойнее кидает Скарамучче, отлипая наконец от стены с мрачным видом и подхватывая Альбедо под локоть. – Пойдём.

– Но…

– Альбедо, просто идём, пожалуйста, – тихая мольба в его голосе заставляет послушно заткнуться – снова. – Кстати, – он напоследок разворачивается к Скаре, что всё с той же плохо скрываемой растерянностью замер на вершине лестницы. – Сыграл великолепно.

– Да я знаю, – Скарамучча озадаченно растягивает гласные, моргая пару раз. Что его так сбило с толку? – Сяо, слушай…

– Всё. Теперь точно пойдём.

Итак. Эти двое давно знакомы, разошлись на плохой ноте, Скарамучча всё ещё противная сука – даже ещё противнее, чем раньше. Вот думал же Альбедо, не стоит идти на концерт к такому человеку, но он отмахнулся тем, что там кроме Скары ещё масса музыкантов будет. Кроме того, за годы все обиды забылись, поэтому пришло решение, что почему бы и нет. А в итоге вот как. Судя по поведению, Скар с Сяо были не просто знакомы, а были близки. Судя по последним словам, Скарамучча Сяо чем-то нехило обидел, и тот эту обиду до сих пор не переварил.

Напрашивается очевидный вывод из всех наблюдений.

– Старый друг? – неуверенно интересуется Альбедо уже на улице. Сложно представить Сяо в отношениях с кем-то, кто Скарамучча. Но тут либо близкие друзья, либо… – Или бывший?

– Второе, – мрачно и тихо отзывается Сяо. Дёргано отпускает Альбедо, зарывается пальцами в волосы, ероша свою красивую причёску, и вздыхает. – Сейчас будет звучать очень тупо, но… мне надо побыть одному, – в ответ на такое замечательное заявление Альбедо глуповато хлопает глазами. Не такого завершения свидания он ожидал, точно не такого. – Доберёшься до дома сам?

– Доберусь… но, может, вместе на такси поедем? Тоже спокойно до дома доедешь, а там уже…

– Не надо мне никакого такси! – рассерженные рычащие нотки вновь вынуждают заткнуться. Правда на этот раз и сам Сяо пугается своего тона. – Прости. Я сейчас поступаю, как мудак какой-то, но сил вообще никаких. Напиши, как доедешь, ладно? А я… я пойду.

Он кивает сам себе и действительно уходит. Просто разворачивается, не дожидаясь ответа, и идёт куда-то в сторону пешеходного перехода. Идеальным трагикомичным завершением этой тупой драмы стала бы внезапная авария, как гласит идиотская горькая мысль в голове, но нет. Сяо дожидается зелёного сигнала и бредёт дальше, пока Альбедо глупо стоит на месте, чувствуя себя глупо брошенным.

Всё как-то очень глупо. Особенно с учётом того, что он, похоже, правда влюблён.

Такая странная боль только от любви бывает.