Перекрёстки тональностей, 9.1

– Нет-нет-нет-нет… только не надо… – Альбедо не успевает договорить, потому что давится воздухом и захлёбывается рвущимся из горла стоном. – Сяо… Сяо, я сейчас!..

Напряжение в паху достигает пика – крепко сжатая пружина удовольствия лопается, ломая тело Альбедо волной сильного оргазма. Пальцы до побеления костяшек сжимают простынь, ноги бесконтрольно ёрзают по кровати, спина выгибается дугой. С губ срывается сдавленный стон, потому что Альбедо, как бы это ни было глупо, пытается сдерживаться. И в плане звуков, и в плане оргазма – во втором случае, правда, провалился с треском.

А всё из-за Сяо.

– Ну я же просил… – выдыхает Альбедо с ноткой разочарования. Однако ему так хорошо в неге послеоргазменной истомы, что грех жаловаться. – Слишком рано.

– Нам где-то через час надо выходить, если хотим ко второй паре успеть, – голос Сяо звучит немного хрипловато, в уголке губ застыла белёсая капля спермы, а глаза по-кошачьи лениво полуприкрыты. Этот невозможный человек ложится щекой на голое бедро Альбедо, наконец доставая из него пару длинных музыкальных пальцев. Собственно, Альбедо против этого и пытался возразить – двойная стимуляция его сшибла напрочь. – А ты собираешься долго. И позавтракать бы по пути.

– Повар уже должен быть на месте, – Альбедо одной рукой тянется к телефону, а вторую запускает Сяо в волосы, чтобы ласково его потрепать и погладить в благодарность за удовольствие. В ответ раздаётся приятный тихий звук, напоминающий урчание. – И мы могли бы поехать в университет с водителем, тогда времени будет больше, а я очень хочу тебе тоже…

– Альбедо, – Сяо бесцеремонно вытирает испачканные смазкой руки о дорогую простынь, но едва ли это хоть кого-то волнует. Он сдвигается выше, ложится рядом и целует Альбедо в голое плечо, открытое сползшим воротником пижамной рубашки. – Ты позавчера сам сказал, что хочешь почаще ходить пешком и адаптироваться к реальному миру. Ну и мне всё ещё неловко ездить с твоим водителем. Поэтому давай не отклоняться от плана?

Позавчера, когда один из двух основных секретов был раскрыт, Альбедо действительно сознался, что хочет страх преодолеть, научиться свободно передвигаться по городу. В тот момент, когда лежал у Сяо в объятиях и думал обо всём случившемся: о собаках, о страхах, о людях и о своём намерении сепарироваться от родителей, когда опора под ногами станет твёрже. Там ведь никаких личных водителей не будет – в первое время так точно. Да и такси, скорее всего, не получится брать часто. Надо будет научиться свободнее передвигаться по городу – даже в тех местах, где концентрация людей довольно низкая и в любой момент из-за угла может выскочить случайная собака. Поэтому Альбедо выдал свою мысль, а Сяо предложил почаще с ним ездить в универ или из универа, чтобы потихоньку привыкать к пугающей местности.

И план, как бы, довольно хорош, только вот…

– Ты прав. Но это не отменяет того, что я слишком рано закончил, а мы ведь хотели… – Сяо кратко вздыхает, а потом вдруг молча берёт Альбедо за руку, сбивая его речь, и нагловато кладёт на свой пах. Прямо на стоящий под тканью нижнего белья горячий твёрдый член. Прозрачный намёк, толстый такой. – Ладно. Хотя, нет, не ладно. Перевернись на спину.

– Зачем? – Сяо недоумённо вскидывает бровь, но всё равно покоряется, позволяя Альбедо уложить его на спину.

– Затем, что раз ты мне такую щедрую услугу оказал, то больше не можешь отказываться от ответной, – волосы наспех завязываются в хвост, и Альбедо ловко ныряет вниз, хватаясь за резинку белья Сяо и стаскивая его вниз с подтянутой задницы. – Отказ не принимается.

– Альбедо, но я…

– Никаких «но», – Альбедо вообще-то не планировал быть настолько властным, но он Сяо уже без шуток мечтает отсосать, только вот тот всё никак не даётся. Пришлось включить режим господина. – Расслабься и получай удовольствие, солнышко.

Милое прозвище сорвалось с языка совершенно спонтанно. Альбедо даже не сразу понимает, что именно сказал – замечает только, как округляются в удивлении глаза Сяо, смущается сказанного, а потом спешно принимается за дело, чтобы не показать своего смятения. Ну и заодно пользуется тем, что Сяо сбит с толку и не пытается отказаться от минета. Быстро ориентируется в ситуации, словом.

Сяо в первые секунды напряжённо замирает и, кажется, даже не дышит. Альбедо не назвал бы себя таким уж экспертом в отсосах, но он внимателен и хорошо считывает реакцию: дрожь по телу Сяо от того, как стенки горла туго сдавливают головку, шелестящий судорожный выдох от ловкого движения языка, а ещё – взгляд глаза в глаза, благодаря которому в удивительных светлых глазах Сяо можно прочесть невысказанное «продолжай, пожалуйста». Потом он вовсе зарывается в волосы Альбедо рукой и стягивает их до приятной лёгкой боли, но не давит. Просто держится, не находя рядом другой опоры.

Альбедо знает, что Сяо чувствует, потому что несколько минут назад терял голову от похожих ощущений. От жаркой влаги его рта, от гибкого языка, от тесного горла. Разве что Сяо нельзя передать то, как охрененно ощущался на члене пирсинг в его языке и как тело прошивало удовольствием от пальцев в заднице, но Альбедо компенсирует другим – чаще берёт до горла, рукой массирует мошонку и двигать головой старается интенсивнее, без перерывов. Правда дыхание сбивается, мелких вдохов через нос не очень хватает, но Альбедо так всё это нравится. То, как Сяо на него смотрит, то, как он реагирует, подрагивает, открыто стонет. Нравится ощущение его члена во рту. Нравится предоставленная возможность сделать что-то для партнёра.

Нравится быть желанным и значимым, как бы странно это ни звучало.

Жаль только, что из-за этого на сборы у них остаётся всего минут сорок.

– Господи, он ещё и макияж наносит… – Сяо обречённо вздыхает, падая спиной на кровать, пока Альбедо суетливо носится из комнаты в гардеробную и обратно. – Ты прости, но у меня Ху Тао быстрее собирается.

– Ху Тао повезло жить с тёмными ровными бровями, а я со своими светлыми выгляжу так, будто их сбрили.

– Не выглядишь. Я вообще разницы не замечал.

– Да ну? – Альбедо поворачивается к Сяо с одной подкрашенной бровью. Вторая пока остаётся нетронутой. – Повтори мне это в лицо.

– Ну… да, – Сяо склоняет голову набок и задумчиво делится экспертным мнением, – так правда выразительнее. Но ты утрируешь, они и светлыми заметны.

– Могу поспорить, что Кинич бы мои брови вообще не заметил.

– Кинич – это отдельная история, другие люди не такие слепые…

Как-то так за сборами пролетает полчаса. В последние десять минут они успевают спуститься на первый этаж и поздороваться с поваром и горничными – вернее, Альбедо бодро всем желает доброго утра, а Сяо прикидывается ветошью и по стеночке ползёт на выход, невероятно смущаясь каждый раз столкновений с работниками дома.

– Сегодня я снова буду поздно, можете не ждать и не готовить ужин, – оповещает Альбедо повара и стоящую рядом Аделинду, которая, подобно Сяо, прикидывается ветошью и пытается спрятаться за дверцей кухонного шкафа. – Никто не в курсе, когда родители вернутся?

– Они… задерживаются ещё на неопределённый срок… – такое тихое невнятное бормотание со стороны Аделинды, что его едва можно разобрать.

– Славно, – но Альбедо на слух не жалуется. Бодро пожимает плечами и кладёт в сумку контейнер с обедом, а сделанный на завтрак сэндвич просто хватает в руки, чтобы сжевать по пути. – Я тороплюсь, поэтому перекушу по дороге. Спасибо вам за труд.

– Ну что вы, – молодой симпатичный повар расслабленно опирается о столешницу, подмигивая Альбедо и делая глоток воды. – С вами столько свободного времени появилось, молодой господин, это мы вас всем штатом благодарить должны.

– Думай о чём говоришь, – Аделинда его тут же дёргает за локоть, неуловимо переключаясь в режим властной суки. Альбедо от этой картины дёргает уголком губ в ухмылке. – Лентяй, лишь бы не работать и за просто так зарплату получать!

– Как будто кто-то не хотел бы получать зарплату просто так… – ворчит повар.

– Да и побольше отдыха тоже многим бы хотелось. Хоть за деньги, а хоть… без них, – подхватывает Альбедо, заставляя Аделинду напряжённо замереть от едва уловимого намёка. – Аделинда, – он дожидается, пока она несмело обернётся, выдыхая смиренное «да, господин?». – Будь паинькой. И хорошего вам дня, я побегу.

На выход Альбедо несётся едва ли не вприпрыжку. Хватает за руку стоящего неподалёку Сяо, бодро щебечет что-то про замечательную погоду, а потом вместе с ним выходит из дома. Несколько шагов к воротам, беглый взгляд на ближайшую улицу, чтобы исключить вероятность столкнуться с соседями, а потом привычное: тёмные очки на глаза, распущенные длинные волосы и вперёд, можно идти.

Как же хорошо, что родители всегда представляли Альбедо знакомым в одном и том же образе: строгий дорогой костюм и «мужская» причёска. В чулках и блузках он уже не такой узнаваемый – тем более с очками на лице и по-девчачьи длинными волосами. Скорее решат, что какой-то родственник погостить приехал, чем признают в Альбедо одного из сыновей его родителей, и это хорошо играет на руку – можно спокойно с Сяо идти по району, не боясь быть замеченным. А то если заметят, то могут сдать родителям, что крайне нежелательно.

Но всё под контролем. Соседи не узнают, Аделинда своих змеюк должна крепко заткнуть, чтобы самой не прилетело, а в остальном Альбедо некого боятся.

Всё под контролем, всё вообще просто замечательно.

– А вот в том доме живёт учёный, который отгрохал научный бизнес, – Сяо опять сочиняет истории про богатые дома, но Альбедо это нравится. Либо нравится каждый раз разбивать кривенькие фантастические легенды скучной реальностью. – В одной из его лабораторий вывели формулу сыворотки, которая даёт людям регенерацию рептилий, он опробовал её на себе и стал мутантом, теперь прячется от общества.

– Нет, там просто какой-то популярный блогер живёт, вообще ничего интересного, – Альбедо тихонько фыркает. – Смотри поменьше боевиков про супергероев, ладно?

– Когда-нибудь я угадаю, – Сяо недовольно нахохливается, кажется, всерьёз слегка задетый, и Альбедо спешит его утешить.

– Один раз почти угадал, – они как раз проходят мимо нужного дома. – Вот тут. Про чиновницу и её сына-дебила.

Сяо тихонько хмыкает, вместе с Альбедо глядя на дом. Растущие в саду сливы и дикие вишни, фасад в восточном стиле, стоящие на манер ворот тории… Альбедо бывал тут однажды, знает жильцов дома в лицо, однако немного удивлён тем, что Сяо угадал. Глядя на дом, можно было бы подумать, что тут живёт какой-нибудь древний самурайский род, служивший правителям, или что-то подобное.

Интересно, как там сейчас Скарамучча поживает?

– Ладно, пойдём, – голос Сяо вырывает из размышлений. – Если не хотим опоздать, то лучше ускориться.

Опаздывать Альбедо, конечно же, совсем не хочет. Поэтому вслед за Сяо прибавляет шаг, но делает пометку в голове поискать в соцсетях информацию о старом знакомом. А то правда интересно, как он там сейчас.

Правда за поиски он берётся только в университете – не отвлекаться же от Сяо на какого-то там Скарамуччу.

Найденная в интернете информация оседает островатой едкой завистью где-то на корне языка – хочется сглотнуть, чтобы не мешалось, или просто выплюнуть, но никак не выходит. От этого ощущения слегка подташнивает. Во всяком случае, до тех пор, пока Альбедо не вспоминает, что для него самого теперь музыка ничего не значит – совершенно и абсолютно. Следовательно, и смысла завидовать чужому карьерному росту в этой сфере нет никакого.

У Скарамуччи дохрена подписчиков, если выражаться грубовато в стиле Сяо. У Скарамуччи статус лучшего студента на его курсе в консерватории, Скарамучча – музыкальный гений, красавец, очаровательный нагловатый стервец, завоевавший поклонников не только искусной игрой, но и сшибающей с ног харизмой. Скарамучча даёт концерты – один, причём, прямо сегодня, – ведёт в своей слегка едкой манере блог и в будущем явно станет известным на весь мир музыкантом. Его уже многие знают. Он уже невероятно хорош. И Альбедо мог бы быть таким же, чтобы родители им гордились, только вот тут есть одно огромное «но».

Родители им никогда гордиться не будут. Им было бы мало такого успеха, поэтому испытывать зависть, что у кого-то есть слава музыканта, а у Альбедо нет – нецелесообразно. Зачем ему все эти поклонники, подписчики, концерты, если он с их помощью не получил бы желаемого? Незачем. Следовательно, и завидовать незачем.

Правда на этот замечательный вывод требуется почти полдня за бессмысленными загонами, ощущением собственной бракованности и прочими тараканьими плясками в голове. Но, всё равно, прогресс. На этот раз самоанализ позволил быстро во всём разобраться.

А ещё после осознания возникла идея.

Альбедо: Что насчёт свидания вечером, но на этот раз организую я?

Сяо: ты же не собираешься яхту какую-нибудь арендовать или на частном самолёте увезти меня в горы?

Альбедо: Яхта звучит неплохо, кстати

Сяо: Альбедо нет

Альбедо: Ну и ладно, один покатаюсь

Альбедо: Но на сегодня другой план

Альбедо: Просто концерт

Сяо: билеты стоят как крыло самолёта или всё же доступны простым смертным?

Альбедо: Билеты вообще почти ничего не стоят, потому что концерт студенческий

Альбедо: В консерватории весенний фестиваль, как и у нас

Сяо: а…

Альбедо: Примешь приглашение?

Сяо: да, ладно

Сяо: тогда с радостью

Альбедо: Ну какой хороший мальчик

Сяо: …это нормально что я покраснел?

Альбедо немного поворачивается, находя Сяо взглядом в большой аудитории, где проходят лекции по истории. Сегодня рядом сесть не удалось из-за того, что они пришли вразнобой и к самому началу пары. Так что Сяо сидит на расстоянии пары рядов и… он правда покраснел.

Очаровательно. Губы против воли расползаются в яркой довольной улыбке.

Альбедо: Не уверен, но выглядит мило

Сяо: не смущай меня ещё сильнее пожалуйста

– Альбедо, – от переписки отвлекает строгий и тихий шёпот Моны, которая решила воспользоваться тем, что преподаватель вступил в дискуссию с кем-то с противоположного конца аудитории. – Надо серьёзно поговорить.

– Ты наконец-то расскажешь, что там было в туалете? – флегматично отзывается Альбедо, стирая с лица улыбку. – Должен заметить, мне как-то обидно от того, что об этом знают все, кроме меня. Думал, что считаюсь твоим другом по негласным человеческим меркам. Разве я не должен знать?

– Я была бы счастлива, если бы про туалет забыли совершенно все, но стирать память пока не научилась. Не принимай на свой счёт, – Мона то ли неосознанно, то ли намеренно, но подстраивается под тон, в котором Альбедо с ней говорит. – И не переводи тему.

– Прошу простить, случайно вышло.

– Извинения приняты, – Мона, видимо, понимает, что диалог идёт не по её плану. Моргает разок и метает в Альбедо гневный взгляд. – Так. Не заговаривай мне зубы!

– Но тебе стоит знать, я уже сделал выводы: ты была там с Ху Тао, произошедшее, вероятно, включает в себя что-то интимное, если отталкиваться от подначек Люмин…

– Я тебя, гада, задушу! Хватит думать!

– Дай ещё подсказку, данных слишком мало...

– Альбедо, я ведь тебе...

– Кхм-кхм!

Неожиданное покашливание вынуждает их прервать спор на полуслове. Нет, это не преподаватель – тот всё ещё ведёт с кем-то высокоинтеллектуальный диалог на тему устройства общества. Тактично Мону и Альбедо прервать решила староста группы.

Аяка.

– Можно потише? – интересуется она с приторной вежливой улыбочкой.

– Тебе интересно, как в армию пойти? – Мона прислушивается к спору касательно военной службы в стране и мигом переключает свою ярость на Аяку. – А с виду такая хрупкая и милая. Что, Аяка, хочется убивать?

– Ты с виду тоже приличная, а потом в туалете…

Аяка не заканчивает фразу, кротко улыбаясь с видом невинной овечки и хлопая длинными белыми ресницами. Мона рядом шумно вздыхает, но на этот раз не кидается с любимым «забудь, что было в туалете!».

А Альбедо не сдерживает возмущения.

– Серьёзно? – он указывает на Аяку раскрытой ладонью и смотрит на Мону с ненаигранной обидой. – Даже она?

– Альбедо, я не виновата, что ты свалил и ничего не видел! Не виновата, что у тебя нет друзей, которые могли бы рассказать! Не хочу я это вспоминать, отстань от меня со своим туалетом!

– Так это не мой туалет, он больше твой, – возражает Альбедо невозмутимо.

– Клянусь, когда-нибудь я тебя убью.

На этой милой дружеской ноте они затихают, пока спор не набрал обороты и пока кто-нибудь ещё не прервал их ублюдским «кхм-кхм». Альбедо привычно прогоняет конфликт в голове и анализирует свои эмоции: да, он правда задет тем, что все в курсе ситуации, кроме него. Ну и ещё он растерялся от «надо серьёзно поговорить», поэтому сходу инстинктивно начал менять тему. Фраза слишком пугающая.

Родители её любят.

– Мона, – спор историка с неожиданно душным студентом перетёк куда-то в сторону сексизма, поэтому время пошептаться ещё есть. Так что Альбедо всё же наступает лёгкой тревоге на горло и решает узнать, что там за серьёзный разговор. – Что ты хотела сказать?

– Ты когда-то просил говорить тебе, если я замечу «внешние проявления влюблённости», как ты их называешь, – ворчливо и тихо бухтит Мона, старательно вырисовывая в тетрадке… опять женские сиськи. – Так вот. Ты влюбился.

Её заявление заставляет Альбедо недоумённо нахмуриться. Да, он признаёт, что с Сяо сблизился в последние недели, проводит с ним много времени, начал потихоньку открываться. Но это же не обязательно влюблённость. Вполне возможно, просто дружеская симпатия и сексуальный интерес.

– Не уверен.

– Ты бы видел, как улыбался несколько минут назад. Тут диагноз ясен.

Ладно, это… заставляет серьёзно задуматься. Пока преподаватель нещадно отвлекается от лекции – или его нарочно отвлекают, не давая закончить разговор, – Альбедо откидывается назад и глубоко погружается в раздумья, начиная раскладывать по полочкам факты и чувства. Его к Сяо тянет. Ему с Сяо приятно проводить время. Ему нравится, пусть и остаётся ощутимая тревога, открывать Сяо подробности своей жизни, позволять влезать к себе в душу и постепенно изучать её. Он Сяо начинает всё больше доверять. Ему нравится, когда Сяо улыбается, смеётся и выглядит счастливым рядом с ним, но.

Если всё обобщить, то можно ведь дать этому оценку простой симпатии – сильной, но всё же не влюблённости. Влюблённость, по мнению Альбедо, это когда крыша едет, хочется быть с объектом воздыхания двадцать четыре часа в сутки, хочется оградить его ото всех опасностей, ревновать к каждому столбу и привязывать к себе. Он видел только такую любовь. Он чувствовал отголоски такой любви.

А с Сяо ему просто очень хорошо и очень хочется, чтобы дальше было хорошо – им обоим причём. Возможно, понятия о любви у Альбедо довольно дерьмовые, но ему банально не с чем сравнивать. Родители его не особо любили, как известно. Сам он тоже никого особо не любил. А предыдущие партнёры…

Там как-то сложно разобраться, если честно.

– Мне надо больше данных, – заявляет Альбедо, когда спустя десяток минут вырывается из размышлений, обнаруживая, что бедного историка всё ещё не отпускают вести лекцию. Чжун Ли выглядит так, словно скоро сорвётся и скинет на душного студента метеорит. – По одной улыбке нельзя такое сказать.

– А она не одна, – Мона многозначительно хмыкает, смахивает чёлку со лба и отрывается от своего сисечного шедевра с важным видом. – Ты постоянно улыбаешься, когда его видишь. Когда с ним переписываешься. Когда о нём заходит речь.

– В моей жизни маловато приятного, поэтому неудивительно, что я радуюсь новому хорошему человеку.

– Ты после пар со мной даже не прощаешься, а сразу бежишь его искать, – на этот аргумент у Альбедо не находится ответа. – Как ты с той птицей бумажной обращался. Помнишь? Даже подышать на неё никому не давал.

– Ты преувеличиваешь.

– Стадия отрицания, Альбедо. Началось.

Она с победным видом щёлкает Альбедо по носу, усмехается, а потом с издевательским снисхождением гладит по голове, пока тот обиженно потирает ушибленное место. Противная колючка Мона во всей её красе. Эксперт по сиськам, главная героиня загадочной туалетной интриги и единственный советчик по амурным делам, какой есть у Альбедо в наличии.

Он бы спросил кого-то ещё, но некого.

Когда Чжун Ли всё же пресекает спор о правах людей, совершивших трансгендерный переход, и отходит к преподавательскому столу, неловко извиняясь за заминку, Альбедо поворачивается, ловя на себе взгляд Сяо. Больше не смущён. Лениво расселся за партой и наблюдает за Альбедо с вежливым интересом. В ответ на недоумённо вздёрнутую бровь Сяо указывает на свой нос кончиком пальца. Видимо, интересуется, больно или нет.

Альбедо качает головой и сразу же отворачивается, потому что… потому что Сяо всё видел, наблюдал, и от этого внутри творится что-то жутко странное. Волнительно настолько, что сердце сбивается с ритма. Нагреваются щёки, губы почему-то расползаются в улыбке, и Альбедо спустя секунды почти готов испугаться – по всем признакам у него, кажется, какой-то приступ.

Пожалуй, ему во всём этом психологическом самоанализе было бы гораздо проще, если бы он мог нормально интерпретировать все свои чувства. А то иногда ощущения совершенно новые, непонятные. Вот что это за хрень такая?

Ехидный голосок внутри тянет певучее «влюбился ты, хватит отрицать и делать вид, будто ничего не понимаешь». Почему-то он звучит точь-в-точь, как голос Моны.

– Точно влюбился, – эта самая Мона подкидывает поленьев в костёр, сидя рядом с миленькой ублюдочной ухмылкой.

– Тебе в туалет не надо, случаем?

Они снова едва не дерутся, но зато Альбедо отвлекает Мону от опасной темы. Правда самого себя отвлечь не может. Ведь если он правда влюбился, то…

Это очень плохо.

***

От идеи сводить Сяо на концерт Альбедо не отказывается даже под риском влюблённости. Причинами этому могут быть две вещи: либо Альбедо всё же переоценил свои чувства и Сяо ему просто нравится, из-за чего подсознательно ощущается спокойствие, либо же… либо влюблённость уже на той стадии, когда противиться ей сложно – хочется вытащить своего любовника на концерт и плевать на последствия, преграды и другие неприятные вещи. Оба пункта странноватые, и понять их до конца сложно.

Тут бы, по-хорошему, сесть и обстоятельно всё обдумать, но возможности пока нет. Как известно, во время поисков информации о Скарамучче Альбедо удачно наткнулся на объявление о концерте, а концерт этот сегодня и хорошо подходит требованиям Сяо к свиданию: никаких высоких цен. Альбедо уже пару недель хочет ему как-то отплатить за всё, сводить куда-то, но все привычные варианты отметаются по причине «дорого».

Ресторан? Дорого. Уехать к морю и снять там яхту на день? Дорого. Люкс в отеле? Дорого.

Можно, конечно, рассмотреть варианты более обычного времяпровождения, но… это ведь не то, что Сяо впечатлит. Кафе, кино, парки – всё это он и сам уже видел, а Альбедо хочется привнести толику чего-то уникального. Поэтому концерт классической музыки по приемлемой цене оказывается благословением свыше – не дорого и достаточно уникально для Сяо, который вряд ли близко с классикой знаком. Не то чтобы Альбедо пытался принизить его музыкальный вкус и стиль игры, но.

Ладно. Возможно, немного ими недоволен и до сих пор считает Сяо музыкальным неучем. Но кто без изъяна?