Перекрёстки тональностей, 8.2

Вплоть до станции метро идут в тишине: Альбедо много думает, шагает на автомате и едва не переходит дорогу на красный, а Сяо успевает достать сигарету, идёт прогулочным шагом, дымит в пасмурное небо и вовремя успевает подхватить Альбедо под локоть.

– Спасибо, – от громкого сигнала машины, под которую Альбедо едва не попал, хочется сжаться и забиться куда-то в угол. – Прости, я что-то задумался...

– Ты сегодня сам на себя не похож, – подмечает Сяо, обеспокоенно оглядывая Альбедо, словно у того на лице горит экран, где описаны причины сбоя в системе. – Может, поделишься? Или всё ещё из-за вопроса похвалы так растерян?

– Наверное, – на светофоре загорается зелёный свет, и приходится сдвинуться с места. – Близнецы сбили момент. И меня сбили с толку, поэтому как-то странно себя ощущаю.

– Почему странно?

– Словно враги меня увидели голым безо всякой защиты, – Альбедо даже не замечает, как его рот вновь выдаёт Сяо откровение за откровением. Так к нему привык, что уже почти не задумывается про «можно говорить» и «нельзя». – Застали врасплох. Как будто мирно стоял голый в душе, расслабился, а тут кто-то прямо в кабинку с камерой ворвался.

– Да вроде не так всё плохо... – неуверенно протягивает Сяо, ловко отщёлкивая окурок в стоящую рядом с тротуаром мусорку. – Ну да, выкрикнула неприятную хрень, но что взять с идиотки.

– А говорил, что они мирные.

– С Итером я в одной группе, вроде нормальный. Во всяком случае, никак не конфликтовали никогда. Да и близко не общались, поэтому точно не скажу... – Сяо вздыхает, открывая перед Альбедо дверь станции метрополитена. – В общем, теперь сомневаюсь. А от его сестры такого точно не ожидал. И мне интересно, как с таким враждебным отношением ты на их тусовке оказался?

– Чего?

– Ну, та, на которой ты меня опустил ниже плинтуса.

– Да вроде не так жёстко же было...

– Я потом часа два психовал и загонялся, чтоб ты знал, – ворчливое признание заставляет Альбедо почувствовать укол вины. – Но этот момент мы прояснили, поэтому всё в порядке.

– Всё ещё интересно, почему ты тогда так сильно лажал. Не пил ведь, я точно знаю.

– На самом деле... – Сяо вдруг останавливается и сбито вздыхает, вынуждая Альбедо тоже озадаченно замереть. Почему-то становится волнительно. – Я, наверное, должен сказать…

Он замолкает, отводит взгляд, сглатывает, судя по движению кадыка. От видимого волнения самому становится как-то тревожно, где-то в груди образуется вакуумная пустота, наполняющая тело лёгкостью. Чуть подует ветер, и Альбедо взлетит в воздух – настолько тело ощущается тряпичным.

– Что сказать? – нетерпеливо спрашивает он, когда пауза затягивается.

– Я сильно волновался, потому что... – Сяо от волнения выглядит совсем шалым. Побледнел, взгляд затравленно мечется по окружению. – Потому что там был кое-кто, перед кем страшно было опозориться, – это он произносит удивительно спокойно при таком волнении. Будто резко нашёл возможность уйти от опасности – расплывчато ответить в данном случае.

Значит, причина паники заключена в человеке.

– И кто это был?

– Секретик, – брякает Сяо на манер своей сестры, невозмутимо моргает разок и топает в сторону турникетов.

Больно скрытные все стали, сил нет.

Альбедо не сдерживает разочарованного вздоха, но настаивать на раскрытии «секретика» не собирается. Всё-таки у него самого много тайн, которые он не спешит Сяо открывать. Хотя всё чаще подходит к мысли, что было бы неплохо выговориться кому-то. Всего раз. Вот если бы можно было после своей исповеди стирать человеку память, Альбедо бы непременно воспользовался такой возможностью. А так даже к психологу сходить не может: неизвестно, какой человек из сферы медицины связан с отцом, а какой – нет. Если родители узнают, что Альбедо был у «мозгоправа», плакался там на свою тяжёлую участь...

Ох, взрыв будет немыслимых масштабов.

Почему-то очень хочется с кем-то обняться и просто полежать в тёплом комфорте, чувствуя поглаживания по спине. Такие же мягкие, какими Сяо его гладил несколько раз. Правда несмотря на сексуальную открытость, Альбедо никогда раньше не позволял себе просто с любовниками лежать и обниматься – слишком интимное действие, слишком чувственное и расслабляющее. Легко ощутить любовь, но также эта любовь может шипастыми корнями проникнуть настолько глубоко в разум, что её никак не вытравить. Было боязно так рисковать. Но почему-то... почему-то Сяо кажется тем, с кем будет хорошо и при этом Альбедо потом не пропадёт окончательно. Может, спросить?

Ага, и как это будет выглядеть?

«Сяо, слушай, давай ты меня пообнимаешь, чтобы я почувствовал себя защищённым и важным, потому что я та ещё тряпка, просто невероятный слабак», – почему-то фраза звучит в голове передразнивающим едким голосом отца.

Раздражает. Но вопрос приходится пока задвинуть в дальний ящик.

– Не забывай защищать меня от извращенцев, – полушутливо-полустрого просит Альбедо с важным видом, когда они уже ждут поезд на станции. – Ты обещал.

– Слушаюсь, мой принц, – Сяо слегка кланяется, отчего Альбедо ощущает себя по-настоящему довольным.

– Хороший мальчик.

К счастью, сегодня никаких извращенцев в метро они не встречают.

***

Дом Сяо оказывается внешне очень приятным. Никаких сколов, никаких внешних проблем, жёлтый кирпич с контрастно-тёмным на углах и вокруг окон – точно глаза кто-то подвёл карандашом для яркости и выделил скулы. Странная ассоциация, но на ум приходит именно она, когда Альбедо стоит перед тёмными железными воротами в ожидании Сяо. Рассматривает дом, оценивающе проходится взглядом по аккуратно постриженному газону и кустам каких-то цветов – Альбедо, к сожалению, не ботаник, как уже говорилось. Однако даже без этого он выносит твёрдый вердикт: замечательный просторный дом семьи с достатком явно выше среднего, учитывая, сколько у них детей. Альбедо думает не совсем этично, проводит в голове бездушные расчёты, но то лишь в голове, а за мысли никто наказания, как известно, не несёт.

Сяо скрылся в доме минуты три назад, хотя обещал забежать всего «на минутку». Опаздывает. Альбедо успевает потоптаться возле ворот, пару раз пнуть мелкие камушки куда-то в сторону гравийной дороги, чуть покружиться под музыку в наушниках, представив себя балериной, а потом вспомнить, что он вообще-то на улице и из окон других домов его прекрасно видно.

Альбедо успевает пройти по плитке на подъезде к воротам так, чтобы не наступить на швы. Успевает её посчитать: двенадцать больших квадратов, тридцать средних и около пятидесяти маленьких. А, нет, сорок восемь, не пятьдесят. Альбедо дважды успевает прослушать приевшуюся композицию из балета – на второй раз балериной быть уже не пытается. Альбедо успевает откровенно заскучать, когда наконец слышит хлопок входной двери и шаги между домом и оградой. Пыхтение, странный скрежет. Звон, похожий на цепной. Альбедо догадывается до происходящего непозволительно поздно. В тот момент, когда Сяо распахивает ворота и выходит за них, держа в руках…

Поводок, на другом конце которого находится огромный пёс, капающий слюной из распахнутой пасти.

Альбедо тотчас застывает на месте недвижимой статуей, ощущая, как каждая клеточка его тела застывает в первобытном ужасе. Страшно сделать вдох, страшно шевельнуть хотя бы пальцем или сказать хотя бы слово. Чудовище, внушительное и опасное, со стоящими торчком ушами и гладкой тёмной шерстью, спокойно выбегает за пределы ворот, не обращая на Альбедо никакого внимания. А потом повинуется командному «сидеть», усаживаясь рядом с Сяо, который запирает дверь.

Ладно… тише, тише, вдох и выдох. Пёс дрессированный, послушный, на поводке, а Сяо довольно силён – Альбедо в курсе. Поэтому это… это относительно безопасно. Можно выдохнуть.

Наверное.

– Прости, что так долго, – извиняется Сяо, делая к Альбедо пару шагов, которые кажутся шагами палача к рычагу, открывающему люк под виселицей. – Я хотел просто вещи оставить и передать маме специи для ужина, а там… – он вздыхает и кивает на пса, который смирно стоит рядом, часто дыша через рот. Ну, так, как собаки обычно и дышат. А вот Альбедо нормальным человеческим дыханием похвастать не может. – Это Осиал, и он очень хотел гулять, хоть по нему и не заметно, – Альбедо едва разбирает слова, потому что голос Сяо заглушается стуком собственного сердца. Собаки чуют страх, собаки чуют страх, собаки… – Альбедо? Ты бледный какой-то.

– Просто свет так падает, – на автомате отзывается Альбедо, не сводя с пса напряжённого взгляда.

– Ты не против, если мы тебя вместе проводим? Прости, что не предупредил, помню, ты животных не очень жалуешь… – Альбедо чувствует в этих словах возможность. Просто сказать, что он брезгливый, ему неприятно, пусть Сяо потом выгуливает. – Но он абсолютно покорный. Даже подходить к тебе не будет, если не позовёшь.

– «Не бойтесь, он не кусается», – припоминает Альбедо известную фразу, коей собачники всегда пытаются успокоить окружающих по поводу их монстров. – Сяо, я…

– Обещаю, что не подойдёт, клянусь, – Сяо прикладывает ладонь к сердцу и проникновенно заглядывает Альбедо в глаза, отвлекая от страха. – Просто выгуливать его всё равно придётся, а ещё тебя выгуливать, а потом сидеть над песней, которую Венти хочет…

– Меня выгуливать? – Альбедо с опозданием в пару секунд цепляется не совсем за то, за что нужно.

– Ну да. В общем, я бы хотел... – Сяо приходится потратить немного времени на подбор слов, – сократить себе растраты времени. Если ты не против.

Ситуация патовая. Сказать Сяо убрать пса – подвести его, разочаровать, а ещё, возможно, выдать свой страх, свою слабость. Сказать, что всё в порядке, – идти несколько минут в диком напряжении и ужасе от близости монстра рядом. Что сильнее? Желание своего комфорта или необходимость держать лицо?

В голове Альбедо сопоставляются факты, строятся графики вероятностей, взвешиваются «за» и «против» к обоим вариантам. Если откажет, то Сяо расстроится и, возможно, узнает про страх. Если Сяо расстроится, то может обидеться. Если обидится, то может скопить достаточно негатива, чтобы от общения с Альбедо отказаться. Вероятность низкая, в чём-то даже слишком утрированная, но нельзя исключать плохой исход. Из хороших же вероятность того, что Сяо просто кивнёт, уведёт пса и мирно с Альбедо прогуляется.

С другой стороны, пройти несколько минут рядом с псом… Он кажется послушным. Сяо крепкий и поводок выглядит надёжным. Сяо, в конце концов, дал обещание. Однако если пёс всё же решит на Альбедо кинуться, если поводок не выдержит или Сяо выпустит его из рук…

Рука невольно взлетает к горлу, будто собачьи клыки уже впились Альбедо в глотку.

– Так, ладно, я вижу, – и Сяо этот жест прекрасно считывает. Либо видит, с каким ужасом Альбедо смотрит на пса, пускай и старается держать лицо. – Лучше оставлю, ты явно плохо собак переносишь…

– Нет.

Вылетевшее слово кажется чужим, инородным, хотя его произнёс собственный голос. Практически можно услышать, как маленький испуганный до смерти ребёнок внутри надрывно визжит: «Почему нет?!», – но Альбедо гладит его по голове и призывает к спокойствию.

Этот страх надо будет преодолеть рано или поздно. Хотя бы перестать бояться домашних ручных собак, которых хозяева хорошо контролирует. Немного. Несколько минут. Сяо рядом, Сяо подстрахует и Сяо…

Альбедо ему, кажется, доверяет.

– Да, я побаиваюсь собак, – формулировка всё ещё витиеватая, чтобы не признавать себя совсем уж бесхребетным слабаком. Такое сделать до сих пор сложно. – Но он кажется безобидным, и… и я тебе верю, – глубокий вдох, и Альбедо наконец разрешает себе пошевелиться, сделав первый несмелый шаг в нужную сторону. – Идём.

Ватные ноги на первых шагах едва не подкашиваются, но Альбедо крепко сжимает кулаки и стискивает зубы, заставляя себя держаться. Просто домашний пёс. Не бродячий, не агрессивный. Но ведь чёрт знает, что у животных на уме, вдруг решит кинуться?

Не отключиться бы от страха, а то сознание странно плывёт, словно Альбедо слегка пьян. Надо сосредоточиться. Вдох, выдох, сжать кулаки посильнее, а потом… твёрдый шаг. Ещё один.

– У тебя коленки трясутся, – подмечает Сяо, и Альбедо слышит тихий шелест его шагов. А также бряцанье собачьих коготков по камням.

Пёс оббегает Альбедо, косится на него, как кажется, настороженно, а потом бежит обнюхивать дорогу. Чувствует страх. И Альбедо прекрасно знает, что собаки его чувствуют, но не бояться… этого он не может.

– У человека… у человека есть два вида потовых желез: эккриновые и апокриновые, – начинает Альбедо подрагивающим сбитым голосом, кратко облизывая губы. От заметного пофигизма пса и от концентрации на терминах становится легче. – Эккриновые выделяют пот, который на девяносто восемь процентов состоит из воды и на два процента – из электролитов плазмы крови. А апокриновые железы выделяют вязкий секрет из белков, жиров, углеводов, ионов железа и аммиака... Основная их функция – выделение индивидуального запаха. Секрет апокриновых желез может содержать гормоны, в частности – кортизол, гормон стресса. А собачий нос может улавливать феромоны и гормоны.

– Спасибо за лекцию, – Сяо невозмутимо шагает рядом, крепко держа в руке поводок. – Но я в курсе, что собаки чувствуют страх.

– Чувствуют страх, стресс, стрессуют сами, а в стрессовых ситуациях у них реакция либо нападать, либо убегать. Почему он такой спокойный?

– Потому что привык к людям. И к тем, кто в его присутствии стрессует – тоже.

– И никогда он… ни на кого?..

– Вообще никогда и ни на кого. К тому же, понимает, что я спокоен и дружелюбно к тебе настроен, поэтому сильно не волнуется, – Сяо останавливается на пару секунд, чтобы потрепать подбежавшего к нему пса за шею и позволить ему лизнуть свою руку. – У нас большая семья, часто бывают гости… Осиал привык к людям и совершенно спокойно на них реагирует.

Его слова успокаивают. Сердцебиение постепенно приходит в норму. Ватные ноги становятся вновь крепкими. Тревожные мысли пусть и не уходят совсем, заставляя держать пса в поле зрения, но ослабевают свои тиски. Дыхание выравнивается. А спустя пару минут неспешной прогулки Альбедо обнаруживает, что случайно схватился за руку Сяо, но тот…

Спокойно сжимает его ладонь в ответ.

– Ты как? – спрашивает тихо, когда они проходят примерно половину пути. В ответ Альбедо тихонько кивает, без слов говоря, что относительно в норме. – Откуда так много знаешь про эти… железы и секрецию?

– У меня отец медик. Он рассказал, – снова слова вырываются изо рта легко и быстро. Так, словно Альбедо каждый день кому-то рассказывает о своей семье. И почему-то ужасно сложно сдержаться от нового откровения. – Объяснял, почему мой страх является слабостью и почему надо избавиться от него. Я боюсь собак, и это провоцирует их нападать.

– Тогда это скорее не слабость, а просто проблема, – выдаёт Сяо мудрую мысль. – Слабостью было бы, если бы ты заорал и трусливо сбежал, когда его увидел, – кивок на пса, что как раз решил их двоих оббежать, примотав друг к другу своим поводком. Раз в третий за последние минуты, словно нарочно так делает. Но Сяо каждый раз со вздохом молча обходит Альбедо, распутывая их, чтобы спокойно идти дальше. – Так вот… я думаю, что ты стойко выстоял. Это сильно. Потому что, прости уж, но с «побаиваюсь» ты явно преуменьшил.

– Не думал, что это будет так заметно, – растерянно тянет Альбедо, пиная мелкий камушек на пути. – Но да. Страх очень сильный.

– И рассказывать о причинах ты явно не станешь?

В ответ Альбедо молчит, всерьёз задумываясь над предложением. Ему хочется поделиться, очень хочется. Но в то же время другой страх – более глубокий и менее понятный – говорит о том, что доверять нельзя. Люди предают. Калечат. Делают очень-очень больно, а некоторые…

Некоторые вообще убивают.

Но.

– Может, присядем? – рядом как раз обнаруживается свободная детская площадка, странно пустующая в такой час. Может, дети ещё в школе, а может им просто здесь не нравится. Но уютная лавочка привлекает внимание и намекает сделать передышку – стоит не у самой дороги, а сверху прикрыта раскидистой кроной… ну это точно яблоня, тут даже неботаник Альбедо понял.

– Можем и присесть, – тихо вторит ему Сяо, первым шагая к лавочке и строгим голосом командуя псу следовать за собой.

И вообще-то у Альбедо приобретённая аллергия на диктаторов, но командный строгий голос Сяо… звучит довольно интригующе. Только сейчас удаётся наконец это понять, правда через минуту мысли снова становятся мрачнее некуда.

– Лет девять или десять назад тут стаями бродячие собаки носились, а я однажды возвращался один домой, – некоторые картинки из воспоминания до сих пор иногда являются к Альбедо в кошмарах. – Один, поздно вечером, в сильную грозу. Холодно, мокро и страшно, можешь представить, наверное.

– Могу, – хрипловато отвечает Сяо, неловко прочищая горло. – А как так вышло? Тебе же лет десять было.

– Это не суть важно. Важно то, что в какой-то момент с одной из улиц вырулила стая собак – штук шесть, наверное. Бродячие, голодные и злые. А я один, мелкий и перепуганный до смерти, – на это у Сяо никакого ответа не находится, поэтому Альбедо молчит немного и продолжает спокойным ровным голосом. – Они на меня побежали, я в ужасе умудрился забраться на ближайшее удобное дерево, уже не вспомню как. Наверное, от страха сделал невозможное. А потом просто сидел там… не знаю, полчаса или больше. Может, всего минут десять-двадцать, точно не скажу. Скользкие ветки, внизу – стая злобных собак, я просто… – руки ощутимо подрагивают, дыхание снова сбивается. – В десять лет готовиться к смерти – это как-то особенно жутко.

Он замолкает, пытаясь справиться с тревожной дрожью в теле. Один из худших дней в его жизни – долгие минуты, переполненные удушающим страхом за свою жизнь. Альбедо помнит, как от каждого скрипа ветки под собой у него в груди замирало хрупкое детское сердце. Помнит, как упал вниз рюкзак с тяжёлыми учебниками – прямо на голову одной из собак, из-за чего они взбесились ещё сильнее. Прыгали, пытались схватить за ноги. Конечности соскальзывали с сырого дерева, и Альбедо просто рыдал, звал на помощь, пока не сорвал голос, а потом силой заставлял себя держаться и терпеть.

Держаться и терпеть. Держаться. И терпеть.

– Нашли в итоге?.. – глухо и потерянно спрашивает Сяо. – Хотя вряд ли ты бы тут сидел, если бы не нашли.

– Сайрус приехал. С ружьём. Пальнул в воздух, и собаки разбежались в разные стороны, а у меня – воспаление лёгких и психологическая травма на всю жизнь, – взгляд невольно снова падает на пса, и Альбедо в его морде видятся полузабытым эхом оскаленные собачьи пасти да горящие злобой глаза. – Поэтому я не хотел идти домой один. Поэтому боюсь собак и гроз, – усилием он переводит взгляд выше, находя пустоватое лицо Сяо, ошарашенного такой историей. – Даже если просто слышу лай издали, душа в пятки уходит. Причём в городе ещё более-менее спокойно, особенно среди людей, но здесь… один ходить не могу вообще.

После такого изматывающего рассказа на душе становится пусто. Один секрет раскрыт, правда цена у этого оказалась серьёзная. Альбедо не думал, что тяжелее будет именно вспоминать всё это – холод, страх, боль в пальцах от того, как те цеплялись за ветки. Казалось, что сам факт откровения куда тяжелее, но нет. От того, что Сяо знает, почему-то немного легче. А вот от того, что именно с Альбедо произошло, как-то хреново.

Каждый раз страшно, что это может повториться.

– Помню, как в то же время какие-то богачи из вашего района подсуетились, чтобы бродячих собак отловили, – у Сяо тихий приятный голос, почти сливающийся с шумом ветра. Идеально ложится на ноты гулкой пустоты внутри Альбедо – нужная тональность, совершенная гармония. – Наверное, твои родители не оставили это просто так.

– Нет, – очень хотелось бы, чтобы это были родители, но Альбедо тогда получил только лечение – благо, высшего разряда – и психологическую помощь. Спасибо, что хотя бы не оставили десятилетку самостоятельно справляться с посттравматическим синдромом. – Соседи узнали о случившемся, испугались, что собаки проскользнут за ограду, прибегут к их домам… в общем, всякие чиновники позаботились.

– Уверен? Неужели твои родители…

– Нет. Это не они, – внутри собирается смесь раздражения и отчаяния, поэтому голос Альбедо становится резче.

– Да почему? Как они ничего…

– Сяо, это родители меня заставили домой самостоятельно добираться, – признание вылетает на порыве отчаяния. Сердито, обрывисто и вместе с первой слезой. Первой и последней, потому что Альбедо судорожно вздыхает, утирая глаза рукавом рубашки. Совершенно некультурно. – Наказали. Я разнылся, что пришлось долго в школе ждать, пока меня заберут. Сказали: «Раз не нравится – ходи пешком».

– Альбедо…

– Меня в той ситуации утешило только то, что мать впервые встала на мою сторону. Впервые орала не на меня, а на отца, проклинала его, всерьёз за меня испугалась, – нет, слеза была не последней. Ещё одна влажной дорожкой холодит щёку, а за ней вторая, третья… – Даже несколько раз навестила в больнице. Правда только чтобы учебники передать и проверить состояние, но уже хоть что-то, да?

Проклятые слёзы снова стираются рукавом, саднящая боль раздирает нутро, но Альбедо строго приказывает себе не срываться в истерику. Да, обидно. Да, родители тогда поступили очень жестоко. Зато он это пережил и жив сейчас. Зато он понял, что любить этих людей не может – так же, как они никогда не могли полюбить его. Они теперь друг другу никто. Просто люди, связанные социальными обязательствами, но никак не семейными узами.

Отец, мать – те, кто его создали. Те, кто дали ему необходимые ресурсы для роста и развития. Отец и мать, но точно не папа и мама. Просто два человека с приклеенными к ним названиями родительских фигур, но не те, к кому можно ощутить хоть что-то тёплое.

Потому что произошедшее – лишь один случай из двух. И именно второй когда-то в Альбедо что-то перемкнул, заставив отречься от семьи. Но это история для другого раза, на сегодня хватит воспоминаний о личных кошмарах.

– Я… – Сяо пытается что-то сказать после затянувшейся паузы, но слов не находит, издавая только хрипловатый звук на выдохе. – Цензурных слов нет, если честно. А я ведь думал, они у тебя просто строгие.

– Это пара чудовищ, как мне иногда кажется, – Альбедо шмыгает носом, а спустя несколько секунд мрачной тишины старается бодро улыбнуться. Внутри всё ещё пусто и больно, снаружи – трясёт, но постепенно шторм стихает. – Ну что? Надо дальше идти.

– Дай ещё минутку, а то я от шока врежусь в первый же столб.

Сяо то ли шутит, то ли говорит всерьёз, но Альбедо молча пожимает плечами, старательно откидывая все тягостные мысли. Ну, ровно до тех пор, пока не ощущает влажное прикосновение к руке, замирая от страха.

Пёс Сяо подобрался ближе, а растерянный и шокированный хозяин как-то выпустил это из виду. Альбедо опасливо косится вниз, видит очертания собачьей морды у своей ладони и сглатывает ком в горле. Укусит? Выглядит так, будто не укусит, но чёрт этих собак знает – в один момент дружелюбные, а потом резко кидаются.

– Сяо?.. – Альбедо удивляется тому, что его полный испуга голос вообще слышно.

– М?.. Ой! К ноге, быстро! – к счастью, пёс Сяо слушается абсолютно и покорно усаживается возле его ног. – Прости. Задумался.

– Что-то мне на сегодня хватит войны со страхами, – Альбедо озадаченно стирает с ладони отпечаток… просто мокрого собачьего носа. Видимо, ему всего лишь ткнулись в руку носом, а он с перепугу решил, что сейчас жрать будут. – Давай всё же пойдём. Пожалуйста.

На этот раз Сяо не отказывает, и остаток дороги проходит в молчании. Неловкое прощание, более спокойная и отстранённая дорога между знакомых «безопасных» домов, а там… родной дом, горничные, принимающие лёгкое пальто и подставляющие тапочки к ногам, вкусный ужин от искусного повара и вскоре – полное одиночество во всей этой пустой роскоши. Проект? Никаких эмоциональных сил. Почитать что-то? Тоже. Альбедо от растерянности и скуки даже за рояль садится, бегло пробегаясь левой рукой по клавишам-клычкам, просто чтобы слегка позабавиться.

Интересно, как скоро он сможет отсюда сбежать? В теории, хоть сейчас, но рациональной частью себя знает: родителям на него теперь плевать, зато обеспечивают прекрасную безбедную жизнь. Рациональной частью понимает, что со своей травмированной рукой ограничен в вариантах подработок и, пока есть шанс посвятить всего себя учёбе, не волнуясь о финансах, – надо пользоваться. Однако эмоциональной частью…

Сжечь бы этот проклятый дом дотла, и дело с концом.

Благо, от разрушительных порывов отвлекает уведомление на телефоне.

Сяо: в жопу песню

Сяо: я не могу сосредоточиться

Сяо: мы как раз ужинать закончили, я свободен

Сяо: не против, если приду?

Альбедо: Обведу день в календаре – ты сам ко мне попросился

Сяо: раз стервозничаешь, значит полегче стало

Альбедо: Не особо, как раз думал о том, чтобы поджечь дом

Альбедо: Так что твоя компания была бы очень кстати

Сяо: но спать я с тобой сегодня не буду, так что без соблазнений

Альбедо: А жаль, мне понравилось, как ты псом командовал

Альбедо: Может, тоже на себя ошейник нацепить...

Сяо: Альбедо…

Альбедо: Шучу. На нервах

Альбедо: Приходи, просто посидим

Что ж, всё-таки в болезненных откровениях есть свои плюсы. Всё-таки прошлое в прошлом, а настоящее пока что складывается более радужно. Всё-таки будущее в перспективе кажется вполне счастливым – да, придётся постараться, но станет легче.

…а когда Сяо приходит, и посидеть почему-то сменяется на полежать, Альбедо молча льнёт к нему в поисках надёжных объятий, получая их практически сразу. Не пришлось просить, унижаться и демонстрировать слабость. Сяо тоже ничего не спрашивает – молча обвивает руками, прижимает к себе и целует в макушку, пока отложенный в сторону ноутбук шумит тихонько включенным сериалом. Тихо, но не звенящее отсутствие звуков – убаюкивающий фоновый шум. А ещё тепло. Комфортно. Ни капли не тревожно.

Потому что Сяо понимает и обнимает, а Альбедо, оказывается, в этом сильно нуждался.