Перекись водорода

Руслан закрывает глаза. Слёзы сами собой капают из карих глаз. Рука рефлекторно тянется к холодной, пустой стороне постели. Пока всё его окружение радостно поздравляло с возвращением из комы, Тушенцов переживал глубочайшую утрату: его любимый человек, его муж, остался навсегда там. Тушенцов помнил всё: их знакомство на общей тусовке, первое свидание в богом забытом месте, то, как Руслан выбирал кольца для них, его радость, его голос, его тепло. А сейчас врачи просто говорят, что этого не было, что надо как-то собраться и жить дальше в мире, где его любимого, возможно, никогда не было и не будет. Если ад существует, то это именно он: всё восстановление после комы шатен прошёл один, жить он должен один, да даже сейчас обречён плакать в полном одиночестве.
Телефон настойчиво зазвенел. Рус не хочет отвечать: Юлик, как обычно, позовёт где-нибудь посидеть, пообщаться. Он старался делать всё, чтобы помочь другу встать на ноги и привести себя в чувства. Однако это всё было просто фарсом, бессмыслицей. Всё же на звонок Тушенцов отвечает

— Привет, Рус. Ты как? — снисходительным голосом спрашивает Юлик. А может и не он. В голове каша: понять хоть что-то нет ни желания, ни возможности.

— Привет. Хуёво... — хрипит в телефон шатен. — Чё тебе надо?

— Ты помнишь, что завтра мы будем у тебя? — говорящий не видит смысла в очередной раз уточнять, что случилось. Всё и так ясно. — Часов в пять.

— Я забыл, честно говоря. Ну, приезжайте, что поделать. — бурчит Тушенцов. В доме было неубрано: вещи лежали там, где не должны, куча грязного белья уже вываливается через край, пыль образовывает перекати-поле. Шатен старался иногда поддерживать порядок в жилище, чтобы не провалиться в свою бездну отчаяния полностью. Открыв телефон, он находит клининг. За небольшую доплату получается договориться о срочном приезде: завтра утром в 9 часов.

— Я буду со своим другом. Если будешь переживать, то скажи сразу. — подаёт голос абонент, попутно постукивая по столу. — Тебе привезти чего-нибудь?

— Нет. Всё в порядке. — отвечает Руслан, почти засыпая. — Давай завтра поговорим? Пожалуйста. 

— Спокойной ночи.

***

Шатена пробуждает звонок в дверь. Солнечные лучи ярко бьют в окно. Руслан подскакивает с постели, по дороге натягивая штаны и футболку. Не нагим же ему встречать клинеров. Отчасти он поставил такое ранее время, чтобы не дрыхнуть до обеда, как обычно. Дав несколько указаний, Тушенцов наконец-то смог заняться собой: в присутствии других людей леньтяйничать всегда труднее. Простой завтрак из кофе и сигареты дал слабый заряд на действия.
К вечеру приехали ожидаемые гости. Оказалось, их было трое, отчего смуглый нервно поёжился. Юлик, Кузьма и... он не мог поверить собственным глазам. В квартиру зашёл Даня. Его любимый Даня. Тот, который провёл с ним 6 лет в любви, который когда-то принял обручальное кольцо, который обещал быть и в счастье, и в горе. Тушенцов не может поверить. Рука сама тянется к лицу Кашина, желая прикоснуться, но Данила просто жмёт ему руку. Это рукопожатие Тушенцов не забудет никогда.

— Привет, я Даня. — улыбнулся рыжий. Его улыбка заставляет Тушенцова плавиться и невольно улыбаться в ответ.

— Привет. Руслан. Очень приятно познакомиться с тобой. — Внутри что-то расцветает. Именно сейчас, держась за руку с любимым, шатен чувствует себя несгибаемо сильным, словно весь мир под его ногами.

Оставшийся вечер идёт как нельзя лучше для Руса: он наконец-то оживлённо заговорил с друзьями, даже шутит периодически. Он знает где-то внутри себя, что жизнь даёт ему второй шанс, и пропустить его значит быть безмозглой амёбой. Обычное общение и ужин пиццей постепенно разбавляют банки хорошего, крепкого пива. Конечно же, с позволения хозяина квартиры, которому, в случае чего, убирать хаос от четверых пьяных парней. Тушенцову вообще по большей части на всё плевать. Главное, что рядом с ним его Даня. Рыжий, как будто что-то зная, подпускает нового знакомого к себе очень близко. Будучи пьяным в стельку, Тушенцов, ведомый старыми воспоминаниями и привычками, кладёт голову на бедра Кашина. Его карие, блестящие от алкоголя, глаза с полным восторгом разглядывают светлое лицо. Даня замечает это, подхватывает старшего на руки и наидовольнейшим тоном произносит:

— Ща, я его спать отнесу, а то пырит так... — Голос выдает остатки трезвости рыжего. Он осторожно несёт смугляша в его спальню, попутно закрывая дверь ногой.

Отгородившись от всего мира, младший наконец-то не выдерживает: когда Данила опускает его на постель, Руслан цепляется за него и начинает страстно расцеловывать. Алкоголь неплохо так помог выключить всякий самоконтроль. Смуглые ладони трогают возлюбленного во всех местах. Да, неприлично. Да, Даня не обязан быть той же личностью, с которой Тушенцов прожил во сне столько лет. Однако... Кашин не отталкивает его. Наоборот: он прижимает к себе шатена, глубоко отвечая на поцелуй. Их языки грязно смешиваются, передавая привкус слюны и отголосок алкоголя.

— Ты же помнишь меня? Ты же помнишь всё, что между нами было, правда? — со слезами на глазах уточняет Рус, придерживая щёки любимца. — Я не верю, что это просто сон... Это не может быть... просто сном.

— Да, Руся. Помню. Наши прогулки, свидания... наши идиотские привычки вместе тоже помню. — Большой палец стирает слезку со смуглой щеки. — И я больше не уйду, моя любовь. Обещаю тебе.

Светлые ладони аккуратно тянут футболку пьяного шатена за подол, оголяя живот и грудь. Губы мгновенно припадают к краснеющим бусинам сосков. Язык медленно обводит их, иногда мягко прикусывая, но быстро отпуская. Рус вцепился в веснушчатую спину, слегка царапая. Удивленное выражение исказило лицо нижнего.

— Ты же... не любишь всё это...

— Ради тебя я буду хоть стекло жрать, Русенька. — Мазок рта так размашисто прошёлся по груди, точно она была мороженым в жаркую погоду. — Я чуть не потерял тебя.

Дерзким движением домашние штаны старшего оказываются стянуты до колен. Татуированные пальцы оказываются в чужом рту. Тушенцов щедро смазывает их слюной, выставляя свои ягодицы напоказ. Данила с размаху шлёпает по одной из них, оставляя яркий след ладони на нежной коже. Несколько мгновений младший жадно следил за тем, как они трясутся от силы удара и приобретают красноватый оттенок. Опомнившись, Кашин входит первым пальцем в горячее тело, попутно оголяя собственный член. Сначала просто держит, давая время привыкнуть.

— Живёшь? Всё в порядке? — внимательно уточняет младший, начиная вырисовывать круг кончиком пальца.

— Это ахуенно!!! — хрипит Руслан, выставляя задницу навстречу этому приятному чувству. — В... в тумбочке презики. Надень для... для смазки.

Данила потянулся к ящику. Из заветной коробочки он достаёт контрацептив, раскатывает по своей длине и начинает дразнить старшего: головка обводит готовый вход, входит на пробу, но сразу же выходит, пальцы вырисовывают узоры на коже ягодиц, а потом грубо сжимают. Тушенцов нетерпеливо пытается взять инициативу в свои руки, но за это его запястья перетягивают ремнём, оставляя связанным за спиной. Шатен с волнением следит через плечо за каждым действием любимого. Он знает: Даня не сделает ничего плохого или против его воли, но всё ещё есть страх проснуться ото сна. Головка уверенно входит в старшего, выбивая из него громкий, развязный стон. От этого звука у Кашина внутри всё сворачивается в ком. Зубы непроизвольно сжимаются, и он начинает задавать темп. Пьяный мозг не заботит осторожность, поэтому рыжий почти сразу ускоряется, активно двигаясь в расслабленном теле Тушенцова. Стоны контролировать никто и не пытается. Да, за дверью друзья, которые всё наверняка слышат, но это сейчас волнует парней меньше всего...

***

Утреннее пробуждение наступает внезапно. В голове мелькают обрывки прошлой ночи: алкоголь, чувство распирания, глубокая нежность... это всё кажется далёким и ненастоящим ровно до того момента, пока Руслан не обнаруживает под боком сопящую тушу. От этого хочется смеяться: Даня никуда не исчез за ночь. Не в силах себя удержать, Тушенцов набрасывается на Кашина, целуя его сонное и растерянное лицо.

— Не... не трогай! — спросоня говорит младший, отмахиваясь.

— Дань? Ты в порядке? — ошарашенно спрашивает смугляш, гладя по спине мужа. Неужели не узнал?..

— Руслан, блять. Прости. Я... у меня есть девушка. Мы с ней... поставили отношения на паузу и мне хотелось забыться. — оправдывается светлый, не касаясь партнёра прошедшей ночи.

— Но ты же сказал... что помнишь меня. Что ты помнишь наш брак, наше прошлое...

— Конечно, не помню. Это было твоим сном. Я... просто хотел тебя. Очень сильно. Но я понимаю, что этого не должно было произойти. Прости.

Сердце Руслана падает и со звоном разбивается о реальность. Прошлой ночью он обрёл надежду на счастье, на жизнь, в которой он был, должен будет быть счастлив, а это... это всё оказалось просто ошибкой пьяного идиота.

— Уходи. Проваливай, чтоб глаза мои тебя не видели.

Кашин повинуется. Надев всю скинутую одежду, он направляется к выходу из комнаты. В дверном проёме он остановливается, чтобы взглянуть на Тушенцова, который вновь придаётся печали. Смуглое тело содрогается от беззвучного плача. Данила хочет как-то помочь, но понимает, что Руслану нужно побыть одному.
Шатен чувствует себя брошенным в большом неизвестном мире. Снова.
Последующая череда событий видится ему смутно. Он точно помнит, что проводил друзей из дома, но после всё скрыто туманом. Он и не вспоминал, как проснулся рядом с полупустой банкой снотворного, прописанного врачом. В доме беспорядок, словно кто-то поселил пьяного незрячего, и тот поскидывал все вещи на пол. Взглянув на дату, Тушенцов обнаруживает, что прошло уже 3 дня с той ситуации. Через пару минут в дверь громко стучат, а потом и звонят. Будучи не в себе, Рус, весь трясясь и шатаясь, пошёл ко входу. За дверью оказался курьер с большим букетом шикарных розовых пионов. Внутри записка с извинениями. В ту же минуту написал Данила:

— Прости меня. Я очень хочу поговорить с тобой сегодня или, может, завтра. Если ты не можешь, то я жду тебя по адресу /"*÷:&_ в любой день.