Перечитывая Фейнмана

Некоторые мои коллеги считают, что хорошие экономисты получаются если не из экономистов, то из физиков. Причин две: математическая подготовка и некоторое пренебрежение математической строгостью. Я, конечно, не специалист, но как мне говорили, математикам бывает больно от того, как представители других наук обращаются с математикой. Подсказка: иногда очень вольно, что не мешает делать большую науку. Прикладное отношение к математике помогает думать не о строгостях изложения, а об интуитивном смысле формул, о предмете исследования. Не знаю, насколько это верно, но мнение такое встречал.

Так вот, перечитывая Ричарда Фейнмана, я подумал, что из него точно получился бы экономист. Ему не потребовалось бы отдельно объяснять, что такое игра с ненулевой суммой. Политика, нацеленная на экономический рост, в отличие от политики перераспределения благ превращает развитие отдельной страны и мира в целом как раз в такую игру. Богатство одних не обязательно строится на бедности других, так как всего становится больше для всех. Ключевую роль играет технический прогресс, без которого мир оказался в мальтузианской ловушке (https://bit.ly/34RchSU). И вот цитата из книги «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!», в которой он рассказывает об одной конференции. 

«В какой-то момент конференции состоялся особый обед, во время которого глава богословов, очень приятный человек, истый еврей, произносил речь. Речь была хорошей, да и оратором он был превосходным, и несмотря на то, что сейчас, когда я это рассказываю, его основная идея выглядит полным бредом, в то время она казалась совершенно очевидной и абсолютно истинной. Он говорил о колоссальных различиях в благосостоянии разных стран, которые вызывают зависть, которая, в свою очередь, приводит к конфликтам, а теперь, когда у нас есть атомное оружие, какая бы война ни случилась, все мы обречены, а потому правильный выход в том, чтобы прилагать все усилия по сохранению мира, убедившись, что между разными странами не существует столь грандиозных различий, и поскольку у нас в Соединенных Штатах так много всего, мы должны раздать почти все другим странам, пока все мы не сравняемся. Все это слушали, все испытывали желание принести такую жертву, и все полагали, что именно так мы должны поступить. Но по пути домой мой рассудок вернулся ко мне.

На следующий день один из членов нашей группы сказал: “Я думаю, что речь, произнесенная вчера вечером, была так хороша, что все мы должны поставить под ней свои подписи и представить ее как резюме нашей конференции”. 

Я начал было говорить, что сама идея распределения всего поровну основана на теории о том, что в мире существует только x всего, что каким-то образом мы сначала отобрали это у более бедных стран, а потому мы должны им это вернуть. Но эта теория не принимает во внимание истинную причину различий, существующих между странами – то есть развитие новых методов выращивания пищи, развитие техники для выращивания пищи и многого другого, и тот факт, что вся эта техника требует сосредоточения капитала. Важно не имущество, которое мы имеем, а способность создать это имущество. Но теперь я понимаю, что эти люда не были учеными; они этого не понимали. Они не понимали технологии; они не понимали своего времени».

В заключение, наверное, стоит привести цитату уже настоящего экономиста Пола Ромера, который тоже, как и Фейнман, является Нобелевским лауреатом.

«Каждое поколение ощущает пределы роста из-за ограниченности ресурсов и нежелательных побочных эффектов, если для преодоления не будут найдены новые рецепты и идеи. И каждое поколение недооценивает потенциал новых рецептов и идей. Мы каждый раз не в состоянии предсказать, как много нового еще может быть открыто».