Перечитывая Бейтсона

В заключительной части книги Бейтсона «Шаги в направлении экологии разума» есть глава, которую я читал очень давно, но полностью понять смог только сегодня. Она называется «От Версаля к кибернетике» и датируется 1966 годом, спустя сорок семь лет после Версальского конгресса и шестьдесят лет до последнего Холокоста, который разворачивается прямо сейчас, и свидетелем которого мы являемся как наблюдатели и участники, не в силах изменить ход событий. Но что мы можем изменить, так это наше отношение к этому процессу.

Бейтсон писал: «Я расскажу вам о своем критерии исторической значимости. Млекопитающих в целом и людей в частности очень волнуют не отдельные эпизоды, а структура их взаимоотношений». По словам Бейтсона, в истории важны те события или те высказывания, которые устанавливают или изменяют контекст взаимоотношений, рамки действия.

С этой точки зрения Версальский конгресс 1919 года имел основополагающее значение, и его последствия продолжают ощущаться в истории нашего времени и будут ощущаться до тех пор, пока планета не будет освобождена от человеческой инфекции.

«Первая мировая война затянулась: было совершенно очевидно, что немцы проигрывают. И тут Джордж Криль, отвечавший за связи с общественностью, придумал идею: немцы капитулируют, если я предложу им мягкие условия перемирия… никаких аннексий, никаких военных репараций, никаких карательных разрушений и так далее. Немцы капитулировали».

Всем известно, что кое-кто осознавал опасность эпистемологической ловушки, которую строили западные державы, особенно Великобритания и Франция. Мейнард Кейнс, присутствовавший на Конгрессе в качестве экономического советника, написал книгу «Экономические последствия мира» (1919), в которой предупреждал о совершившейся фатальной ошибке. Естественно, никто не прислушался к голосу разума.

Как известно, нарушив свои обещания, державы-победительницы навязали немцам катастрофические экономические и военные условия.

«Это было одно из величайших предательств в истории цивилизации: событие, которое неизбежным образом непосредственно привело ко Второй мировой войне. Оно также привело, и это, пожалуй, что более важно, к моральному упадку в немецкой политике. Если вы что-то обещаете своему сыну, а затем нарушаете обещание, при этом обосновывая всё на высоком этическом уровне, то следствием будет не только его гнев, но и ухудшение его моральных качеств, поскольку он почувствует несправедливость вашего поступка по отношению к нему. Вторая мировая война была не только адекватной реакцией нации, с которой так обошлись: моральное разложение этой нации был ожидаемо. Но моральное разложение Германии также стал причиной нашего морального разложения».

То, что Бейтсон эвфемистически называет «моральным разложением», имеет здесь конкретное лицо: лицо Адольфа Гитлера, и конкретное название: нацизм. Вторая мировая война унесла более семидесяти миллионов жизней и привела к ужасному событию, известному нам как Холокост, главными, но безусловно, не единственными жертвами которого были евреи.

Но если рассуждения Бейтсона объясняют нацизм и нарушение всех политических, правовых и этических норм, то эти рассуждения применимы и к тому, что произошло впоследствии, и к тому, что продолжает происходить.

«Все это продолжается», — замечает Бейтсон. «Это трагедия недоверия, ненависти и разрушения, которая вполне жива и распространяется из поколения в поколение».

Это объясняет возрождение нацизма в наше время. Это объясняет появление нынешнего Израиля. Народа, пережившего такое насилие, такую травму, что он отождествляет себя с волей к истреблению человечества, ответственного за это насилие: народа психотических убийц, которые с 1947 года преследуют лишь один план: апокалипсис.

Бейтсон пишет: «Я не сомневаюсь, что если бы вы попросили Джорджа Крила оправдать «Четырнадцать пунктов Вильсона», он бы сослался на всеобщее благо. Возможно, его небольшая операция спасла жизни нескольких тысяч американцев в 1918 году. Но я не знаю, сколько жизней она стоила во Второй мировой войне и после нее, в Корее и Вьетнаме. Хиросима и Нагасаки были оправданы спасением жизней американцев. Судьба Хиросимы была предрешена в Версале».

Как и судьба Газы, так и наша судьба, судьба всех нас.

substack