Пензенский метахардкор.

Пенза, сцена и концерты

— Как обстоят дела с организацией концертов в Пензе?
— Всё очень тяжело у нас в городе с этим. Жёстко не хватает площадок. Из того, что было более или менее подходящим, оставалось только рок-кафе «13 ½», но там начали ломить аренду. Для андеграунд-концерта в регионе это почти нереально: только чтобы окупить аренду, необходимо загнать около ста человек по пятьсот рублей. К тому же, нужно довозить технику и нанимать звукаря, потому что площадка его не предоставляет.

Есть ещё диско-бар «Монтана», я хотел там организовать выступление Boss Trick. Мы согласовали дату, всё утвердили, а через месяц после брони мне пишут: «Либо двигай концерт, либо играйте в караоке». Подвинуть концерт я не мог, у пацанов тур, пришлось идти на компромисс и делать гиг в караоке. Понадобилось довозить очень много аппаратуры своими силами, так что в итоге мы всё равно прилично в это вложились.

— Что скажешь о публике в Пензе?
— Публика есть. Но новых людей мало, потому что и самих концертов мало, из-за того, что негде их делать, опять же. У баров же ещё стереотип есть, что на такие концерты ходят какие-то панки-дикари, которые всё разнесут и заблюют. Хотя по факту металхед, который пришёл, покачал башкой, выпил три пива и ушёл, обычно куда спокойнее и безопаснее, чем условный офисный работник, который словно впервые за сорок лет дорвался до водки.

— Если бы в Пензе появился какой-нибудь новый клубешник, бар, ты бы попробовал заняться организацией гигов плотнее?
— Сто процентов. У нас рядом Саратов, там есть бар M. Place, такое маленькое местечко, очень локальное. Если бы у нас было что-то похожее в Пензе, всё стало бы гораздо проще: и с букингом, и с регулярностью, и с самим ощущением сцены.

Fresh Blood Fest

— Ты являлся организатором серии фестивалей для молодых групп. Расскажи, как вообще родился Fresh Blood Fest?
— Всё довольно спонтанно вышло. Мы с Димой Бабаевым из группы Witch Hunt Season играли на улице, и начался сильный дождь. К нам подошли три типа с зонтиком, помогли занести в ближайшую табачку весь наш стафф. Мы с ними разговорились: оказывается, у них была своя группа, они как раз и предложили мне собрать собственный фестиваль. Кстати, они играли на первом Fresh Blood Fest под названием «Прошу, убей меня»

— В чём была главная идея Fresh Blood Fest?
— Дать молодым группам поиграть и собрать вокруг этого комьюнити музыкантов. Нам тогда было по шестнадцать-восемнадцать лет, и хотелось, чтобы музыканты не просто где-то по углам тусовались, а знакомились, коллабились, помогали друг другу. Жанр вообще не был принципиален.

— Как прошёл первый фестиваль?
— Стратегия была следующая: играют четыре группы, каждая из которых должна привести пятьдесят человек. Билеты были супердешёвые, что-то около трёхсот рублей. В итоге набралось человек двести, и было очень весело.

— По какому принципу ты отбирал группы на фестиваль?
— Это никогда не был опен-колл. Я звал тех, в ком был уверен: в основном знакомых и знакомых знакомых, с кем я лично пообщался. Четыре-пять групп на такой фест — уже предел, больше никому не нужно. Важно было не столько, кто что играет, сколько какие это люди.

— Удалось ли из этого вырастить комьюнити?
— Да, просто со временем оно переформировалось. Благодаря фесту я сдружился с одной компашкой, у которой была своя студия, просто помещение, куда мы сгребли весь свой аппарат, там мы репаем, записываемся, чилим. Была мысль вывести это на какие-то коммерческие рельсы, но не пошло. Поэтому сейчас это скорее общая база: нас много, все скидываются понемногу и так держат её на плаву.

Painfinder и новый EP «metahardcore»

— Через какие треки ты бы представил группу Painfinder человеку, который впервые о вас слышит?
— Чтоб показать человеку, что мы делаем, я бы включил «ангел», «ничтожество» и «Ноль (Drop it)». «ангел» — лучший трек для входа, он довольно мелодичный.

— Что сейчас представляет собой Painfinder по сравнению с предыдущими релизами?
— Мы стали тяжелее — это сто процентов. И наконец почувствовали фундамент под ногами. Раньше нас мотало от стиля к стилю, с новым релизом стало понятно, от чего мы отталкиваемся и куда мы идём.

— Как рождался новый EP «metahardcore»?
— Первая демка, из которой потом выросло «ничтожество», появилась ещё в конце весны или в начале лета прошлого года. Дальше всё шло долго: смены в составе, концерты, запись с Torve. Материал собирался медленно и во многом дозревал уже вживую, на репетициях.

— Где записывались?
— На студии HM-2 Core в Москве. Запись прошла отлично, Колян — супер, респект. Всем рекомендую Николая Александровича в качестве звукорежиссёра, звукоинженера, всего на свете. Лучший, best of the best!

— На EP много интересных фитов. По какому принципу вы подбирали людей для совместок?
— Очень просто: звал тех, кто мне реально нравится. Тем же Sigil я писал ещё год назад, что у них крутое музло и мы хотим совместку, и вот, время пришло. На «Складе» мы выступали прошлым летом, там в составе Tsukihi Амалия была на вокале, сейчас она в Barbasolente. Я очень впечатлился её вокалом, решил, что на таком сильном и мелодичном треке, как «ангел», она бы смотрелась просто отлично. Мне ещё нравится музло .embers., очень стильное, мало у нас такого в России, круто они делают.

— В песне «ангел» есть вставка из какого-то фильма, расскажи о ней.
— Эта вставка из фильма «Донни Дарко», я посмотрел его впервые совсем недавно. В фильме Донни, главный герой, пришёл к психотерапевту, и сказал, что снова видит кролика Фрэнка, и сходит с ума. Ему кажется, что мир разрушится, если он не будет потакать этому кролику Фрэнку. Психотерапевт ответила: «Если небо вдруг разверзнется, не будет уже ни законов, ни правил. Будешь лишь ты и твои воспоминания — решения, которые ты принял, люди, которых ты коснулся. Если этот мир кончится, останетесь лишь ты и он... и больше никого». Ближе к концу производства релиза я решил, что это отлично зайдёт в трек «ангел», так и оставил этот спич в финальной версии.

— О чём для тебя этот релиз по текстам?
— Обо всем, что меня волнует. На этом релизе меньше конкретики и больше абстракции — просто выражение чувств и переживаний за последние пару лет. Через музыку я в первую очередь успокаиваю себя и даю мыслям свободу, чтоб они меньше меня терзали.

— Кто делал обложку для релиза?
— Игорь n96u. Я давно за ним слежу, увидел у него эту работу, подумал, что это точно надо на обложку нашего альбома. У нас с ним ещё коллаба свежая есть — совместный стикер-эмодзи-пак «metahardcore».

— Как у вас внутри группы устроена работа над материалом?
— Костяк музыки в основном на мне — условно процентов восемьдесят. Я приношу демки, а дальше уже каждый докручивает своё. Мне важно, чтобы каждый участник группы максимально раскрылся как музыкант. Могу написать функциональную основу, а дальше человек добавляет свои фишки, и я только рад.

— Как бы ты сейчас назвал звук Painfinder одним словом?
— Мы долго думали, как объединить в одно слово хаоту, электронщину, дэткор и всё прочее, что у нас намешано, и решили назвать это метахардкором.

Комьюнити вокруг группы, painfinder.chat

— Что такое для тебя painfinder.chat?
— Это место, где человек может и новых друзей найти, и про музыку поговорить, и просто почувствовать себя комфортно. Мне важно, чтобы это было живое комьюнити, а не просто чат при группе.

— Ты чувствуешь за это комьюнити ответственность?
— Была уже ситуация, когда я вписывался за painfinder.chat в одном смешном конфликте. Конечно, я чувствую ответственность за своих чуваков, это все мои чуваки, за ними надо приглядывать. Я стараюсь, чтоб наше комьюнити, во-первых, чувствовало себя комфортно. Во-вторых, потихонечку росло.

— Не боишься, что с ростом может потеряться камерность?
— Может, она и потеряется когда-нибудь, но если это и случится, то естественным путём. Мне не хочется ничего искусственно удерживать. Главное, чтобы всё шло своим чередом.

— Насколько комьюнити реально участвует в жизни группы?
— Очень сильно. У нас куча энтузиастов, которые помогают с видео, фото, мерчом, организацией и просто атмосферой. Это не та история, где группа отдельно, а все остальные отдельно.

— Что, по-твоему, объединяет этих людей сильнее всего?
— Мне всё равно кажется, что музыка. Нам нравится музло примерно одного поля, и из этого возникает ощущение, что вы говорите на одном языке. Может быть, отсюда и берётся некоторая элитарность — и в хорошем, и в плохом смысле.

— У вас очень заметная айдентика: мерч, стикеры, Telegram-паки. Насколько это для тебя важно?
— Очень важно. Я стараюсь использовать всё, что он даёт для самовыражения: темы, стикерпаки, эмодзи. Это тоже часть айдентики и общения группы с людьми. Telegram для меня в каком‑то смысле как MySpace своего времени. Может быть, лет через двадцать нас будут называть Telegram‑core‑группой.

— Какие планы у Painfinder на ближайшее время?
— Хочу сделать ещё один релиз — и сделать его быстрее. Новые демки уже есть, хочется не растягивать процесс. Плюс хочется ещё глубже залезть в электронщину: на EP эти элементы уже есть, но дальше их можно развивать куда сильнее. Если раньше Painfinder были real hardcore, то теперь metahardcore и мы будем это развивать дальше.

Общался: Марк LegioDot­­