Глава 2. Пена и признания
Millia-Rayne— Она сказала — спать. После душа. Без тебя.
Ксавье нёс меня на руках в душ, Рафаэль тёрся за его спиной, пытаясь дотянуться до меня — «помогал».
— Как скажешь, светлячок… Но завтра я мою диван. Своими методами.
Я подняла взгляд на Ксавье, чувствуя, как по щекам разливается тепло.
— Как это без? — удивилась я, сжимая плечо Ксавье. — Спим все вместе. Или вы после этого снова начнёте ссориться и делить меня?
Он замер на пороге ванной, его брови чуть поднялись вверх. Рафаэль, уже почти цапнувший меня за ногу, остановился с ухмылкой, явно заинтригованный моими словами.
— Де~лить тебя? — протянул он, постукивая пальцем по подбородку с преувеличенной задумчивостью. — Ох, милашка, мы только что доказали, что отлично справляемся вместе.
Его пальцы обвили мою лодыжку, и я почувствовала лёгкое покалывание чешуи.
Ксавье вздохнул, но светящихся частиц вокруг стало чуть больше. Он осторожно прижал меня к себе, и его голубые глаза стали серьёзными, почти пронзительными.
— Я не делю то, что цельно, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — Но если он снова начнёт ёрничать…
В воздухе вспыхнули крошечные световые клинки — немое предупреждение.
Рафаэль приложил руку к сердцу, но глаза его сверкали озорно.
— Я? Ёрничать? Никогда.
Он проскользнул мимо нас и прыгнул в ванну первым, на полную включая воду. Его голос эхом разнёсся по кафелю:
— Только представьте — три тела, одна струя воды… Кто кого прижмёт к стенке первым?
Ксавье закатил глаза, но в следующее мгновение мы шагнули в воду следом за Рафаэлем. Пар смешивался со светящимися частицами на моей коже, а где-то справа Рафаэль напевал морскую песню, нарочито фальшивя.
Я рассмеялась, снова зажатая между ними.
— Ну вы…
Ксавье коснулся губами моего виска, а Рафаэль наклонился, чтобы поймать мои губы. И в этот момент уже не было споров — потому что завтра наступит новый день, новые стычки… и новые способы убедить меня принять их обоих.
Внезапно меня накрыла волна нежности, прокатившись от сердца к лицу, оставляя в груди горение, а на щеках румянец. Я обхватила ладонями щёки Рафаэля, заставив его широко раскрыть глаза от неожиданности.
— Рафаэль! — вырвалось у меня. — Ты прекрасен. Я хочу гладить каждую твою чешуйку, целовать каждую родинку на твоём теле, поклоняться твоей красоте…
Я сделала вдох, набираясь смелости.
— И я хочу, чтобы в твоей жизни никогда не было боли.
Рафаэль застыл. Его градиентные глаза расширились, а чешуйки на скулах вспыхнули ярко-бирюзовым — будто его впервые в жизни оглушили искренностью. Его пальцы дрожали, когда он накрыл мои ладони своими, прижимая их к своему лицу.
Пока он переваривал услышанное, я отпустила его и развернулась к Ксавье.
— Ксавье! — мои ладони сжались в кулаки от напряжения. — Я хочу обнимать тебя, глядя на звёзды, чувствовать твои пальцы между своими, будить тебя поцелуями в нос… И больше всего хочу, чтобы ты никогда не был одиноким.
Ксавье замер. Его дыхание прервалось, а световые нити эвола заструились вокруг нас в беспорядочном танце.
— Ты… — услышала я голос Рафаэля и обернулась к нему. — Разбиваешь меня на части, и я не могу собраться… — его голос треснул, словно он забыл все свои привычные остроты.
Ксавье медленно развернул меня к себе, и я увидела — его глаза светились неестественным голубым, как далёкие звёзды его родной планеты.
— Ты уже победила моё одиночество, — тихо сказал он, сжимая мои кулаки в своих ладонях. — Навсегда.
Он прижался губами к моему лбу, и я почувствовала тёплое и мокрое на щеках — его слёзы.
Рафаэль, оправившись, обнял меня сзади, чешуя на его скулах и плечах мерцала в такт сердцу.
— Ну всё, ты официально опаснее моих кинжалов, — он рассмеялся, но смех его был надтреснутым. — Кто теперь кого должен защищать?
Но его шутка потерялась в благодарном поцелуе, который он оставил на моём плече.
Ксавье просто взял мою руку и вложил в неё светящийся шар — внутри него вращалась миниатюрная галактика.
— Соберись, Рафаэль, — рассмеялась я, откладывая шар в сторону.
Дотянулась до мыла влажным пальцем, намылила его и по очереди коснулась носа обоих.
Рафаэль фыркнул, но неожиданно чихнул от пены, его чешуйки вспыхнули бирюзовым — совершенно не по-русальски мило. Он сморщил нос, капризно тычась им в моё плечо.
— Это нечестно! Ты знаешь, у лемурийцев чувствительные ноздри!
Но его хвост уже ласково обвил мою ногу, а пальцы вцепились талию, будто он боялся, что я исчезну.
Ксавье, с пеной на кончике носа, смотрел на меня круглыми глазами — совсем непохожий на грозного охотника. Он аккуратно чихнул в кулак, но не отпустил мою руку.
— Ты заплатишь за это… Звёздным дождём в полночь, — пробормотал он, но угроза звучала смешно с мыльным пузырём на щеке.
Расхохотавшись, я снова намылила руки, теперь целясь им в волосы. Рафаэль взвизгнул, Ксавье попытался прикрыться световым щитом (но получилась лишь радужная плёнка), а вода смывала всё — пену, свет и остатки стыда. А я пугающе шевелила мыльными руками.
— Звёздный дождь? Это как-то связано с золотым?
Ксавье мгновенно поймал мои запененные пальцы, переплетая их со своими. В его глазах сверкало не боевое сияние эвола, а искрящийся смех, отражавшийся в каплях воды на ресницах.
— Звёздный дождь — это когда я рассыпаю тебе целое небо на ладони, — сказал он с лёгким рычанием, но без злости. — А золотой…
Он резко развернул меня к Рафаэлю, который как раз занёс мыльную руку над моей головой.
— …это когда он платит за свои грехи.
Рафаэль вскрикнул, когда мои пальцы вместо Ксавье впились ему под мышки. Его хвост ударился о стену душевой, чешуя вспыхнула розовым от щекотки. В этот момент я порадовалась, что в этой квартире огромная ванна.
— Предательница! — он задохнулся между смехом и воплем. — Я тебе жемчужины, а ты — это?!
Он нырнул под воду, чтобы спастись, но вынырнул прямо под ледяной струёй — Ксавье явно подстроил.
Я хохотала, прижимаясь к стене, но в следующий момент уже оказалась на руках у Ксавье — в облаке пара. Рафаэль встряхнул мокрыми локонами, обрызгав всех ещё сильнее.
— Ладно… — он театрально вздохнул. — Золотой дождь — это когда я плачу жемчугом от смеха. Довольны, тираны?
Ксавье поцеловал мой мокрый висок, шепча что-то на своём языке — звучало как обещание настоящих звёзд. А Рафаэль уже лепил из пены корону мне на голову — будто признавая нашу общую победу.
— Рафаэль, опять хвост? — я покосилась в зеркало на пенное украшение. — Или ты решил вернуться в родную стихию? А мне идёт?
Он лениво изогнул хвост, обвивая им мою талию. Чешуя переливалась даже сквозь пену, а его градиентные глаза сверкали в отражении.
— Это адаптация к текущим условиям, милашка, — с напускной важностью заявил он, поправляя мою корону и добавляя пару мыльных жемчужин. — Ванная — моя временная территория. И да, «императрица глубин» — отныне твой титул.
Ксавье, закутанный в единственное сухое полотенце, протянул мне зубную щётку — но та светилась голубым, превращаясь в миниатюрный скипетр.
— Ваше сиятельство, — с мёртвой серьёзностью произнёс он, — почистите жемчужные зубы перед тронной речью.
Я фыркнула, пытаясь сохранить величественный вид, но мыльные пузыри выдали меня. Рафаэль рассмеялся, его хвост шлёпнул пену прямо в лицо Ксавье. Война возобновилась, корона слетела в воду — но я могла представить: они сделают новую. Из звёзд и жемчуга.
— А-а-а, сдаюсь! — засмеялась я, когда пена полетела мне в лицо, и хлопнула в ладоши. — Всё, моемся нормально, пьём чай и спать!
Рафаэль с драматичным вздохом превратил хвост в ноги — чешуя исчезла в последнем бирюзовом всплеске. Он взял мочалку с преувеличенной покорностью, но глаза всё ещё искрились озорством.
— Как прикажешь, ваше мыльное величество… Но чай я заварю особенный — с морской солью и лимоном, чтоб Ксавье скорчился.
Ксавье, вытирая пену с волос, бросил в него светящийся шар. Тот разбился о стену, рассыпав в воздухе искорки света.
— Чай уже готов, — сухо сказал он. — Без твоих экспериментов.
Я закуталась в пушистый халат, отжимая мокрые волосы. Они оба мгновенно потянулись ко мне, столкнувшись плечами. Рафаэль фыркнул, но — впервые в жизни — уступил. Ксавье же аккуратно промокнул мои пряди светящейся тканью, будто обращаясь с драгоценностью.
— Спасибо… мои неугомонные, — зевнула я, выходя из ванной и направляясь в спальню.
Рафаэль уже нёс чашку, Ксавье поправлял подушки — и вот мы втроём под одеялом, которое волшебным образом оказалось достаточно большим (наверное, спасибо эволу Ксавье).
— Рафаэль, — сонно пробормотала я, — если проснёшься раньше меня и решите готовить завтрак… не подпускай Ксавье к плите. Моя кухня мне ещё дорога. Пусть режет или размешивает. Сладких снов, мои хорошие.
Рафаэль притворно возмутился, приложив руку к груди, но глаза его смеялись в полутьме.
— Обещаю хранить кухню, как священную жемчужину… Но если он начнёт резать овощи световым мечом — это уже не моя вина.
Ксавье фыркнул и закрыл мне глаза ладонью. Его пальцы пахли звёздами и пеной для ванны.
— Спи. Я буду просто смотреть, как он поджигает тосты… со спокойным лицом.
Я улыбнулась, утопая в их объятиях. Рафаэль нашептывал морские легенды, Ксавье рисовал светящиеся созвездия у меня на спине… Последнее, что я слышала перед сном — их спор о том, можно ли сварить кофе в аквариуме для рыб.
Завтра, возможно, я узнаю ответ.
>> Навигация ⊹ Тгк ⊹ Далее Глава 3. Завтрак и уборка <<