Педагогика в стиле милитари

Школьники по всей России шьют балаклавы, вяжут носки и даже собирают тактические носилки. Чем это чревато?

«От чистого сердца»

Под музыку, передающую, по всей вероятности, душевное волнение, девочки в одинаковых косынках и фартуках строчат на швейных машинках. Идут титры: «Волонтеры шьют балаклавы для военнослужащих. Ребята уверены, их вклад хоть и невелик, но очень важен»

«Ребята из „Рукотворушки“ — это малыши от 6 до 10 лет — делают обереги из ниток, воспитанники других кружков, а это дети постарше — трудятся над „солнышками“. Обереги и балаклавы — это наш вклад в общее дело. Пусть незначительный, но от чистого сердца», — говорит  заведующая отделом художественных ремесел Центра искусств и ремесел в подмосковной Балашихе Галина Найденова.

Ростов-на-Дону, Владимир, Приморский край, Курганская область, Татарстан, Самара, Брянск, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа… В Хакасии не пощадили даже учеников абаканской школы-интерната для детей с нарушениями слуха: «вяжут теплые носки и шьют повязки на уроках труда. На готовые изделия школьники пришивают георгиевские ленты. В настоящее время сшито уже 500 балаклав, 50 пар перчаток и носков и 1000 нарукавных повязок».

Зато энтузиастам из Челябинской области повезло: «В Детском эколого-биологическом центре Озерска полинял верблюд, а в приютах для животных — собаки. Так мастерицы получили материал для пошива теплых поясов». В результате дети на уроках труда «отшили партию балаклав и нарукавных повязок».

А в Морозовском районе Ростовской области местные юнармейцы (видимо, за неимением линяющих верблюдов) в рамках общественного движения «Золотые руки ангела» начали собирать тактические носилки «Фома-180» для военнослужащих. Пресс-служба Южного военного округа  сообщает: «Это сеть из строп, но чтобы собрать заготовку для пошива таких носилок, требуется немало времени».

След на всю жизнь

Тотальная милитаризация российских школ беспокоит очень многих родителей. Какие последствия это может иметь для детей? И что с этим делать?

На эти вопросы мы попросили ответить психолога-консультанта Инну Соколовскую.

— Есть точка зрения, которая состоит в том, что если у родителей доверительные отношения с детьми, если они объясняют им свой взгляд на ситуацию и предупреждают, что в школе говорить об этом открытым текстом не надо, то дети разберутся, где правда, а где неправда. Так это происходило в семьях интеллигенции в советское время.

Но исследования Колумбийского университета показали, что попытки вложить в голову детям идеологические установки — не за счет дискуссии, не за счет свободного выбора, а путем жесткого диктата, такая индоктринация маленьких детей — во многих случаях оставляют след на всю жизнь. И крайне сложно с этим потом бороться. Конечно, это происходит в сочетании с неразвитостью критического мышления — если семья не стимулирует ребенка думать, выбирать, высказывать свою точку зрения… Но в любом случае для малышей ситуация, когда в школе говорят одно, а дома — совсем другое, эмоционально очень тяжела.

Если никак невозможно выбрать школу, где идеологической глупости поменьше, нужно говорить ребенку о том, что есть разные точки зрения: мы не согласны с тем, что тебе говорят в школе, но участвовать в обсуждениях этих тем не надо, потому что сейчас не самый подходящий для откровенности момент.

Если есть хоть какая-то возможность избежать общения с такой школой, то можно и нужно это сделать. Мы очень привыкли воспринимать школу как данность, которую не объедешь, не перепрыгнешь и никуда от нее не денешься. Но даже в сегодняшней России свобода выбора есть — и гораздо больше, чем в СССР, потому что в советское время не было семейного образования.

Отправляя ребенка в откровенно мракобесную школу, родители фактически показывают ему свою беспомощность. У ребенка может возникнуть естественный вопрос: дорогие взрослые, если вы считаете, что в школе говорят глупости, зачем вы меня туда отправляете. И когда родители отвечают: потому что у нас нет другого выхода, они тем самым создают ощущение, что против лома нет приема, есть система и родители ничего не могут ей противопоставить. Так воспитывается выученная беспомощность.

— А как правильно ответить?

— Я думаю, что прежде всего не надо спешить отвечать. А надо задать себе вопрос: зачем я вожу ребенка в эту школу? Чтобы что? Чтобы потом мучительно преодолевать всё то, что ему вложили в голову школе, чтобы обрекать его на необходимость все это слушать и потом освобождаться от этого каждый день? Хотя понятно, что бывают ситуации, когда действительно вариантов нет, когда мама растит ребёнка одна, а семилетку одного дома не оставишь. Ну, а если, хорошо подумав, мы приходим к выводу, что других вариантов нет — придется честно признаться. Сказать: малыш, сейчас нет возможности, чтобы ты туда не ходил. То, что тебе говорят на «разговорах о важном», просто пропускай мимо ушей. А если не получается — приходи и мне рассказывай, обсудим вместе. А на других предметах учись тому, что полезно. Учись фильтровать информацию. Это сложно, это выматывает, но другого выхода нет.

И, конечно, очень важно заботиться о том, чтобы у ребёнка была какая-то разрядка. Он вынужден проводить в школе каждый день по полдня — это очень большое напряжение. И если мы не можем ребенка от этого избавить, надо подумать, как его восстанавливать. По возможности, проводить больше времени вместе. Вечером посидеть обнявшись и посмотреть какой-нибудь хороший фильм. Выбираться на природу — в парк, ботанический сад, за город, хотя сейчас, конечно, не самый подходящий сезон. Стараться, чтобы он больше контактировал с чем-то живым и настоящим, а не со школьной мертвечиной. Обсуждать, какое впечатление производят разные учителя — они ведь тоже разные: кто-то поддерживает все это с энтузиазмом, а кто-то отмалчивается или даже намекает, что не надо верить всему, что вам говорят. Наконец, уметь извлекать пользу даже из самой паршивой ситуации: ведь математика остаётся математикой, а география географией.

Еще важный момент. Когда малыши идут в школу, они переключают привязанность к родителям на привязанность учителю. Неслучайно в начальной школе обычно у них одна учительница — вторая мама, старший друг, которому тебя доверяют родители. И тут получается особенно мучительная история: ты ещё маленький, несамостоятельный, ты должен быть при ком-то надежном. А тебя отдают человеку, про которого сами же говорят, что ему не во всем можно доверять. Это, конечно, очень сильно выбивает из равновесия и создает ощущение незащищенности.

Малыша нужно стараться уберечь от этого опыта — лучше подержать его дома лишний год. В конце концов, есть серьезные основания полагать, что, когда ребенок подрастет, школа станет другой.