Печенье

— По-моему вышло неплохо, — Руи выглянул из-под руки Хёна, смотря на результат нескольких минут съёмок для тиктока.

— Да, вполне. Но тебе не кажется, что ты слишком много на меня смотришь? Выглядит уж слишком распущено... — Хён опустил глаза на быстро исчезнувшую блондинистую макушку.

Руи прошёл к столику, аккуратно разрывая упаковку американского печенья. На протяжении всех съёмок он только и думал о сладости, ждущей в гримёрке.

— В смысле? С чего ты взял, что я смотрю на тебя?

— Руи, мы снимаем на фронтальную камеру, — Ким протянул телефон с включенным видео, — Ты думаешь, я такой слепой, что на экране способен разглядеть только себя...

Строгий монолог прервал звонкий хруст печенья. Несколько шоколадных крошек упали на пол.

— Ты ведь и сам на меня смотришь, — Руи улыбнулся, фирменно приподнимая бровь и подходя чуть ближе, — Даже сейчас. Тот же самый взгляд. Ты не можешь осуждать меня за то, в чем сам виновен.

Хён быстро бегал глазами по лицу Ченя, вылавливая в выражении его лица насмешку и кокетливость. Последняя как никогда была присуще этой розовой принцессе. Будь Руи другой расы, Хён был уверен, он был бы инкубом, склоняющим к греху.

Взгляд остановился на блестящих от блеска губах с прилипшими на них крошками от печенья. Хён чуть наклонился, дрожащими пальцами убирая руку парня с печеньем от лица, и прижался своими губами к чужим.

Руи легко усмехнулся, тут же подаваясь вперед, выкидывая лакомство на пол и обвивая шею изящными руками. Чистые пальчики зарылись в светлые волосы, слегка оттягивая. Чень наступал, медленно перемещаясь к столу, к которому Хён прижался поясницей, машинально присаживаясь.

Крошки, как и блеск для губ, был съеден, не оставляя ни миллиметра преграды между губами. Ким медленно облизывал розоватую кожу, изредка прикусывая и оттягивая, пуская по чужим дёснам прохладный от контраста воздух гримёрки.

— И ты смеешь обвинять меня в распущенности? — прошептал Руи, обхватывая пальцами округлый подбородок и задирая его вверх.

Губы переместились на смуглую шею, медленно выцеловывая сантиметр за сантиметром. Казалось, что лакомство, о котором мечтал Руи еще несколько часов назад — вовсе не печенье, но кое-что не менее сладкое, а намного более манящее. Недоступнее любой сладости на жёсткой диете. То самое запретное печенье, из-за которого сорваться возможно за секунду.

Руи откинул края кожанной куртки, оттягивая в сторону ворот футболки, открывая себе пространство покатых плеч. Редкие родинки, напоминающие шоколадные крошки на сладком овсянном печенье, бросали вызов найти и исцеловать каждую.

— Ты меня... задушишь, — говорить было тяжело. То ли от того, что Руи и правда слишком сильно оттянул воротник, то ли от жара, пронзившего тело. Хён и вправду чувствовал себя сладкой выпечкой в духовке.

Руи воспринял замечание по своему, тут же цепляя длинными пальчиками край футболки и оттягивая ее вверх. Он притянул край ко рту Хёна, шустро просовывая ее меж губ, сумбурно шепча:

— Подержи.

Руи опустился, перехватывая руками талию Хёна. Губы прижались к груди, снова выискивая шоколадные вкрапления, которые спускались по телу ниже и ниже, вскоре прячась за кромкой тёмных джинс.

— Стой-стой! Ты что делаешь? — Хён выпустил изо рта футболку, замечая, как парень пытается расстегнуть ремень с длинными ногтями.

— Я просил подержать, — сказал Руи, поднимая край мокрой от слюны футболки, — Будь хорошим мальчиком, послушайся хёна, Хён, — Руи кокетливо подмигнул, передавая футболку в руки Кима. После, выругавшись несколько раз под нос, Руи улыбнулся. Ремень поддался, — И, будь так любезен, веди себя потише.

Хён выдохнул, чувствуя, как дрожит гортань. Быть тихим он умел, но не в обстановке, когда прямо перед ним сидит тот, кто всё это время склонял к греху, даже не догадываясь об этом. Ким прикрыл рот свободной рукой, откидывая голову назад, как тут же пришлось согнуться в судороге.

Руи медленно провел языком вдоль вставшего члена, смакуя вкус, словно пробовал сладкую конфету. Секунда за секундой пролетали в голове, как губы обхватили головку, а ресницы поднялись вверх. Руи поймал взгляд потерянных голубых глаз, продолжая погружать чужое естество в рот, изредка прерываясь на тягучие облизывания с громким причмокивающим звуком.

Хён опустил руку, убирая светлые пряди за ухо. Он провел большим пальцем по виску, стирая длинную стрелку с уголка глаз, разводя по светлому лицу грязь. Руи снова поднял глаза. На этот раз в них читалось не кокетство, к которому Ким был так привычен. Теперь в этих глазах, скрытых за цветными линзами, читалось истинное желание, просьба на продолжение, ответ на вопрос, давно терзающий душу.

— Подожди, — Хён мягко обхватил пальцами подбородок Руи, отстраняя его от себя.

От головки до губ потянулась тонкая ниточка слюны, привлекшая внимание Ченя. Он проследил за ней любопытным взглядом, пока она не лопнула, прилипнув к губам и подбородку.

Хён сделал пару шагов, подходя к двери и поворачивая ключ. Для верности проверив дверь, дёрнув за ручку, Ким повернул голову к всё ещё сидящему на полу Руи.

Это то самое запретное печенье, из-за которого сорваться возможно за секунду.