Печать семи лун

Глава 4: «Седьмая луна»

Проход открылся не в полу, как они ожидали, а прямо в стене за алтарём. Каменная плита бесшумно сдвинулась в сторону, открывая узкий коридор, уходящий вниз, в темноту. Оттуда тянуло сыростью и чем-то древним, тяжёлым, что давило на грудную клетку.

— Здесь есть свет? — спросил Пор, заглядывая внутрь.

Тити молча протянул ему фонарик. Тот щёлкнул, и луч вырвал из тьмы каменные ступени, покрытые мхом. Стены были исписаны символами — теми же, что на карте.

— Осторожно, — сказал Тити, ступая на первую ступень. — Держись за мной.

Пор не стал спорить. Он шёл следом, почти касаясь спины Тити, и каждый шорох заставлял его вздрагивать. Коридор вился зигзагами, спускаясь всё глубже. Влажность становилась почти осязаемой, а воздух — плотным, как вода.

— Мы под рекой, — понял Пор. — Мы под водой.

— Да, — коротко ответил Тити. — Храм построили так, чтобы скрыть этот грот. Никто не должен был найти его случайно.

Они вышли в просторный зал.

Пор замер на пороге, забыв дышать. Это было не просто помещение, а настоящий подземный грот — с высокими, уходящими вверх сводами, со сталактитами, свисающими с потолка, и с огромным алтарём в центре. Алтарь был сложен из чёрного камня, отполированного до блеска, а на его поверхности горели семь лун — вырезанные в камне, расположенные по кругу. Каждая была чуть больше предыдущей.

— Седьмая луна, — прошептал Тити, подходя ближе. — Вот она. Тайна, которую моя бабушка унесла в могилу.

— Что это? — спросил Пор, подходя к нему.

— История, — ответил Тити. Он провёл пальцами по поверхности алтаря, касаясь каждой луны. — Сто лет назад здесь жили двое. Он и она. Из враждующих родов. Они любили друг друга, но их семьи были против. Тогда они сбежали сюда, в этот храм, чтобы быть вместе.

— Романтично, — заметил Пор.

— Было, — поправил Тити. — Но её отец не смирился. Он пришёл сюда с проклятием. Он привёл с собой не людей, а демона — того, кто питается чужой болью. Демон вошёл в тело парня. И тот... убил свою любимую. Своими руками. А когда понял, что натворил, покончил с собой.

Пор почувствовал, как по спине пробежал холод. Он вдруг понял, что тени в архиве и мальчик под водой — это не просто случайности. Всё это связано.

— А знак? Семь лун? — спросил он.

— Это печать, — сказал Тити. — Их прокляли обоих. Души парня и девушки заперли в этих стенах. Семь лун — семь жизней, которые они должны прожить порознь, чтобы искупить свой грех. А знак на лбу — метка проклятых. Передаётся по крови.

Тити замолчал и медленно повернулся к Пор. Его глаза блестели в тусклом свете фонарика.

— Я потомок той девушки, — сказал он. — А ты... ты видел мальчика. Ты чувствуешь этот знак. Ты, Пор, — потомок того парня.

Пор отшатнулся.

— Нет. Это... это бред. Я не верю в реинкарнацию, в проклятия...

— Ты сам видел тени! — голос Тити сорвался на крик. — Ты сам говорил, что знак чувствуешь кожей! Как ещё это объяснить? Семь лун — это цикл. И этот цикл заканчивается сегодня. Если мы не снимем печать, наши души навсегда останутся здесь, повторяя одну и ту же трагедию.

— Наши? — переспросил Пор, и в горле пересохло. — Ты сказал наши?

Тити открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент грот содрогнулся.

Откуда-то из глубины донёсся звук — низкий, стонущий, похожий на плач тысячи голосов. Стены начали вибрировать. А затем воздух в центре зала начал сгущаться, превращаясь во что-то плотное, почти осязаемое.

Из тьмы проявилась фигура.

Мужская, высокая, с длинными волосами, развевающимися без ветра. На лбу горел тот же знак — полумесяц, светящийся тусклым серебряным светом. Но лицо духа было искажено болью, а глаза — чёрными, без зрачков, как две бездны.

— Вы пришли, — голос духа звучал отовсюду одновременно, проникая в голову, в самые кости. — Дети вражды. Носители крови.

Пор попятился, но Тити не сдвинулся с места. Он смотрел на духа с вызовом.

— Мы пришли снять печать, — сказал он твёрдо. — Твоё проклятие должно кончиться. Сегодня.

Дух рассмеялся — низко, горько, и от этого смеха по коже побежали мурашки.

— Кончиться? — переспросил он. — Ты думаешь, я не пытался? Каждые семь лун сюда приходили такие же, как вы. И каждый раз я убивал их. Потому что не могу простить себя. И не могу позволить этому повториться.

Он шагнул вперёд и вдруг оказался прямо перед Тити. Его прозрачные пальцы, холодные, как лёд, коснулись лица Тити. Тот вздрогнул, но не отступил.

— Я вижу твою душу, — прошептал дух. — Ты помнишь её. Каждую жизнь. Ты любил её. И ты убил её. И снова готов убить?

— Это был не я, — выдохнул Тити. — Это был демон.

— Демон был во мне, — ответил дух. — Он был моим гневом, моей ревностью, моей одержимостью. И он не ушёл. Он в тебе. В вас обоих. В каждом из вас живёт частица того проклятия.

Тити побледнел. Он молчал, и Пор видел, как дрожат его руки.

— Не слушай его! — крикнул Пор, делая шаг вперёд. — Тити, это ложь! Ты не такой!

Дух обернулся к нему. И в его чёрных глазах мелькнула искра узнавания.

— А ты, — сказал он тихо, почти ласково. — Маленький Пор. Ты всегда был его слабостью. Ты — та самая девушка. В каждой жизни. И в каждой жизни он тебя убивал.

— Прекрати! — закричал Тити, закрывая уши руками. — Замолчи!

Но дух не замолкал. Он подошёл к Пору и протянул руку, касаясь его щеки. От прикосновения по телу пробежал ток — болезненный, ледяной.

— Но в этот раз, — прошептал дух, — я не дам ему этого сделать. Я убью тебя сам. Сейчас. Чтобы он не мучился.

И мир рухнул.

Воздух в гроте взорвался. Пор почувствовал, как его отбрасывает назад, и он ударяется спиной о стену. Фонарик вылетел из рук, покатился по камням, и свет заметался по комнате, выхватывая из тьмы лица, тени, движения.

Дух метнулся к Пору. Его прозрачные пальцы, холодные, как лёд, уже тянулись к горлу Пора.

Но в тот же миг перед ним возник Тити.

Он встал между ними, широко расставив руки, закрывая собой Пора целиком. Его спина была прямой, плечи — напряжёнными, и в этой позе было столько отчаянной решимости, что дух на мгновение замер.

— НЕ ТРОГАЙ ЕГО! — закричал Тити. Его голос сорвался на рык, и в этом крике было столько ярости, что она, казалось, заполнила весь грот. — Ты слышишь меня?! Это моя душа! Моя! И я не позволю тебе забрать её!

В глазах Тити мелькнул странный свет — серебряный, как у духа. Знак на его лбу загорелся, проступая сквозь кожу, и Пор понял, что Тити меняется. В нём просыпается что-то древнее, что-то тёмное, что он держал в узде всю свою жизнь.

— Тити! — крикнул Пор, пытаясь встать. — Ты теряешь контроль!

— Молчи! — рявкнул Тити, не оборачиваясь. — Я знаю, что делаю.

— Нет! Ты не знаешь! — Пор поднялся на ноги, пошатываясь. — Посмотри на себя! Ты становишься им!

Тити замер. Он медленно поднял руку и увидел, как на его коже проступают тёмные линии, похожие на вены, наполненные тьмой. Его дыхание сбилось, и он отшатнулся, глядя на свои пальцы.

— Нет... — прошептал он. — Нет, я не...

— Ты сильнее, — сказал Пор, делая шаг к нему. — Ты не он. Ты Тити. Ты тот, кто спас меня в поезде. Ты тот, кто отдал мне куртку. Ты тот, кто сказал, что не отпустит меня. Помнишь?

Тити поднял на него глаза. В них плескалась боль и страх — такой чистый, детский страх, что Пор забыл о духе, о проклятии, о всём на свете.

— Я хотел убить тебя, — прошептал Тити. — Я чувствовал это внутри. Голос, который говорил: «Она умрёт, и ты будешь свободен». Но я не хочу быть свободным. Я хочу быть с тобой.

— Тогда борись, — сказал Пор, подходя ещё ближе. — Борись с ним. Я здесь. Я рядом. Ты не один.

Тити смотрел на него, и в его глазах что-то менялось. Тьма отступала, уступая место свету.

Но в тот же миг дух издал рёв и ринулся на них. Тьма сгустилась, обрушилась на Пора, и он почувствовал, как его снова отбрасывает назад, прижимая к стене.

А затем Тити оказался рядом. Он стоял над Пором, заслоняя его собой, и в его руке блеснул нож.

— Уходи, — сказал он, и голос его был спокоен, почти безжизнен. — Уходи отсюда. Пока я могу это контролировать. Я не хочу тебя терять.

Пор смотрел на него снизу вверх. На Тити, который держал нож так, будто собирался ударить. На его дрожащие руки. На его глаза, в которых боролись две силы — любовь и проклятие.

— Нет, — сказал Пор твёрдо. — Я не уйду.

— Пор, прошу тебя...

— Нет.

Пор медленно поднялся. Он не смотрел на духа, который кружил вокруг них, как хищник. Он смотрел только на Тити. На того, кто его спас. На того, кто дрожал и боялся собственной тени.

— Ты сказал, что не можешь меня удержать, — сказал Пор, подходя к Тити. — Но я не позволю тебя потерять. Слышишь? Мы вместе. Или никак.

Он протянул руку и коснулся пальцев Тити, которые сжимали рукоятку ножа. Тити вздрогнул, но не отступил. Пор медленно, осторожно переплёл их пальцы и прижал руку Тити к своей груди.

— Если ты хочешь убить кого-то, — сказал он, глядя в глаза Тити, — убей проклятие. Но не меня. Не нас.

Тити смотрел на него, и в его взгляде плескалось что-то невероятное. Вся его холодность, вся броня — всё это рухнуло в один миг, оставив только обнажённую, дрожащую душу.

— Пор... — прошептал он, и это было так тихо, так потерянно, что сердце Пора сжалось.

— Я здесь, — ответил Пор. — Я всегда здесь. Теперь давай сделаем это. Вместе.

Тити закрыл глаза.

А когда открыл их — тьма исчезла. Его глаза снова стали тёплыми, карими, родными. Он посмотрел на Пора и улыбнулся — впервые по-настоящему, без горечи, без страха.

— Хорошо, — сказал он. — Вместе.

Он развернулся к духу и поднял нож. Но теперь в этом жесте не было угрозы. Только решимость.

— Я снимаю печать, — сказал он громко. — Я принимаю прошлое. Я прощаю тебя. И прощаю себя. Твои страдания кончатся. Сегодня.

Он вонзил нож в центр алтаря, туда, где пересекались все семь лун. И пространство вокруг взорвался светом.

──────

С любовью, Ria ♡

Увидимся в следующей главе¡!