Peach-Flavored Trouble
Ночной воздух был горячим, почти липким, в нем еще чувствовался запах солнца, которое совсем недавно спряталось за горизонтом. Небо над морем медленно переходило из розового в темно-синий под аккомпонемент шуршаших где-то вдалеке волн. Песок под ногами был горячим, и покалывал кончики пальцев в открытых сандалях.
Тэхен шел чуть позади, слегка щурясь от последних бликов заката, он то и дело переводил взгляд с Чонгука на окрестности. Смех девушек у костра доносился обрывками, заглушаемый криками компании, играющей в пляжный волейбол. Чонгук уверенно шагал вперед, лавируя между шезлонгами и туристами, точно зная, куда им идти.
Где-то впереди, в темноте, уже показались первые огоньки золотых гирлянд, призывно сияющих, словно светлячки в темноте, а музыка с каждым шагом становилась все громче.
Чонгук обернулся на секунду, чтобы убедиться, что Тэхен идет за ним, тот как раз откидывал с лица прядь чуть влажных от летнего зноя волос и улыбнулся, встречаясь с ним взглядом.
— Не передумал? — спросил Чонгук, чуть склонив голову.
— А у меня есть повод? — отозвался Тэхен.
Чонгук сбавил шаг и оказался рядом, почти задевая пальцами руку Тэхена.
Удивительно, как в этот вечер все было «почти».
Пляжная вечеринка развернулась прямо на берегу, под навесами крутились вентиляторы, словно они действительно могли спасти разгоряченную толпу от ночного зноя, а в центре горел костер, вокруг которого уже толпились знакомые Чонгука. Кто-то махнул ему рукой, кто-то выкрикнул имя, а кто-то только кивнул в знак приветствия.
Для Тэхена это было удивительным, ведь в бетонных джунглях города — ты обезличенная серая масса. Они приходили с Чимином в клуб на Итевоне с мыслями "сегодня можно все, завтра нас никто не вспомнит", но здесь было иначе, здесь все знали друг друга.
— О, посмотрите, кто пришел! — один из парней, загорелый и лохматый, протянул руку для приветствия. — Джейк, — представился он Тэхену. — Ты у нас новенький?
— Турист. — усмехнулся Тэхен, пожимая чужую крепкую руку. — Во всех смыслах.
— Это Тэхен, — коротко бросил Чонгук.
— Ну, добро пожаловать, здесь весело, не теряйся. — Взгляд Джейка скользнул по открытым ключицам Тэхена, пробираясь под тонкую ткань белой рубашки.
Тэхен на это лишь кивнул, чувствуя, как рука Чонгука собственнически ложится ему на спину. Это было неожиданно, он не успел даже отреагировать, как его уже увели прочь от костра, в сторону барной стойки подсвеченной крупными жёлтыми лампочками, на которые налипли орды мелких мошек.
— Что это было? — спросил Тэхен, когда они остановились у бара, поверхность которого была заляпанна каплями от пива и круглыми следами от маленьких шотов.
— Мечу территорию. — усмехнулся Чонгук, глядя куда-то мимо, но стоило Тэхену наклониться ближе, он тут же поймал его взгляд.
На баре пахло цитрусами, солью и сладкими сиропами.
— Ты выглядишь так, будто никогда не был на таких вечеринках, — заметил Чонгук, облокачиваясь на стойку.
— Потому что не был, — честно признался Тэхен, проводя пальцем по краю пустого стакана, стоящего рядом. — В Сеуле с Чимином мы часто ходим в клубы, но такое мероприятие действительно посещаю впервые.
— Кто такой Чимин?
— Лучший друг. — заявил Тэхен, расправляя от гордости плечи, будто Чимин был не взбалмошным дружком, который затягивал его задницу в самые несуразные приключения, а по меньшей мере член королевской семьи. — Он скоро прилетит сюда.
— Мне снова придется сражаться за твое внимание?
Тэхен тихо рассмеялся, сегодня он не чувствовал себя чужим, ему было приятно сидеть рядом с Чонгуком и ощущать, как между ними что-то тихо тлеет, разгораясь все сильнее с каждой фразой и каждым мимолетно брошенным взглядом.
— Пить будешь? — спросил Чонгук, жестом подзывая бармена ближе.
— А у меня есть выбор?
— Нет.
— Тогда ты угощаешь. — с самым невинным на свете выражением лица ответил Тэхен.
На деревянную поверхность с глухим стуком опустились два шота текилы и крошечное блюдце с лаймом и солонкой на нем.
— Ты умеешь пить текилу? — спросил Чонгук, протягивая Тэхену дольку лайма.
— Конечно, думаешь я никогда не пробовал? — Тэхен усмехнулся, прищуриваясь и скрывая отблески уличных гирлянд в черных зрачках.
— Просто хочу убедиться, что ты делаешь это правильно. — Чонгук взял солонку и аккуратно высыпал содержимое на своё запястье.
Тэхен завороженно наблюдал за каждым его движением, сглатывая вязкую слюну глядя на белые кристалы соли, блестящие на загорелой коже. Он знал, что может использовать свою руку, но что-то в этом жесте заставляло его поддаться азарту и играть по предложенным правилам.
— Теперь ты должен слизать соль. — произнес Чонгук, его губы растянулись в легкой усмешке.
— Это у вас тут культура распития такая? — попытался отшутиться Тэхен, но всё равно придвинулся ближе.
— Это традиция или тебя это смущает? — Чонгук призывно дернул запястьем, а его губы растянулись в довольной ухмылке.
— Меня мало что может смутить. — Тэхен снова прищурился, принимая вызов.
— Тогда идем до конца.
Он наклонился вперед, его волосы щекотали руку Чонгука, когда он приблизился к его запястью. Губы коснулись кожи, и он медленно провел языком по соли, не отрывая взгляда от глаз Чонгука, которые, словно два чёрных омута, следили за каждым движением, а прерывистое, горячее дыхание заставляло сжать руку в кулак от волнения.
Тэхен отстранился и одним глотком осушил шот текилы, его движения были уверенными, но во взгляде считывалось легкое смущение.
— Ну как? — спросил он, морщась от горечи алкоголя.
Чонгук не ответил, вместо этого он взял дольку лайма и поднс ее к губам Тэхена.
— Договорились до конца. — его голос был хриплым.
Тэхен чуть помедлил, но затем вцепился зубами в лайм, касаясь губами чужих пальцев, капли сока стекали по его подбородку.
Чонгук поднял руку и большим пальцем стер сок, удерживая парня за подбородок.
— Твоя очередь. — Тэхен чувствовал липкие руки на своем подбородке и с удовольствием разглядывал покрасневшее лицо Чонгука.
— Ты серьезно? — Чонгук убрал руку и окинул взглядом запястье, маячущее у него перед лицом.
— А ты думаешь, я позволю тебе быть единственным, кто получает удовольствие? — Тэхен насыпал соль на свое запястье и с громким стуком поставил солонку на деревянную поверхность. — Тем более ты сам сказал, что это традиция. — он зажал между пухлых губ дольку лайма и вытянул руку вперед.
Чонгук усмехнулся, но все равно наклонился вперед, его губы коснулись мягкой и нежной кожи Тэхена, и он медленно слизал соль, чувствуя как его сердце гулко колотится под ребрами.
Тэхен как загипнотизированный смотрел на трясущуюся руку, которой Чонгук поднес шот к распахнутым влажным от слюны губам.
— Не так уж и сложно, да? — выдавил из себя Тэхен, когда Чонгук взял дольку лайма зубами из его губ и откинулся назад.
— Больше похоже на пытку, если говорить откровенно. — сказал Чонгук и вытер рот тыльной стороной ладони.
Тэхен рассмеялся, чувствуя, как тепло от текилы и близости разливается внутри него, этот вечер только начинается и каждая секунда рядом с Чонгуком становится всё более опасной для его самообладания.
— Пошли. — сказал Тэхен, хватая Чонгука за запястье. — Я хочу танцевать.
Он потащил Чонгука ближе к костру, туда, где толпа полностью отдавалась музыке, а песок был рыхлым из-за танцующих босых ног. Тэхен едва не споткнулся, но Чонгук успел поймать его за талию, удерживая на ногах. Руки крепко окольцевали чужую талию и Чонгук почувствовал, как между ними разливается статическое, тягучее напряжение.
Тени от языков пламени пляшут на их лицах, кто-то свистит, кто-то аплодирует и становится совершенно не важно, кто и с кем сюда пришел, толпа живет своей жизнью. Чонгук стоит неловко, будто не понимает правил игры и смотрит на Тэхена, который заговорчески подмигивает и начинает медленно, не попадая в ритм, покачивать бедрами.
И Чонгук покорно следует за ним, обходя парня со спины.
Он прижимается ближе, пальцы скользят по талии, и Тэхен откидывает голову назад, прижимаясь затылком к крепкому плечу. Волосы прилипают к шее, капельки пота скатываются по ключицам и теряются где-то под льняной рубашкой.
Ткань черной футболки Чонгука прилипала к телу, очерчивая рельеф плеч и спины, Тэхен чувствовал исходящий от него жар, и чем ближе они были друг к другу, тем сильнее кружилась голова.
Не от жары или алкоголя, а от того, что было между ними.
— Ты меня убьёшь. — выдыхает Чонгук в его ухо.
— Тогда постараюсь сделать это красиво. — сказал Тэхен, изгибаясь навстречу каждому движению.
Он обернулся через плечо и встретился с горящим взглядом Чонгука. Тэхен прикусил нижнюю губу и чуть прогнулся в спине, откидывая голову назад, прижимаясь ближе.
Становилось невыносимо тесно и Тэхену казалось, что воздуха стало катастрофически мало.
Они двигались в унисон, мокрые от танца, ночной духоты и прикосновений, которые заставляли Тэхена плавиться в руках, крепко обнимающих со спины, словно боялись упустить.
— Давай сбежим. — Чонгук губами прижался к уху Тэхена и тяжело дышал, не выпуская поддатливое тело из рук.
— Что? — Тэхен повернул голову, его дыхание было таким тяжелым и сбитым.
— Я тебя краду. — повторил Чонгук, крепче сжимая его запястье.
Он не оглядываясь потащил Тэхена через гудящую толпу, по рыхлому песку и каменистым выступам, туда где берег уходил под скалу, которая скрывала небольшой уединенный кусок пляжа.
Они шли молча, под ногами хрустели камешки и сухие водоросли, впереди начиналась скала, и у её подножия расположилась скрытая от посторонних взглядов полоска пляжа.
Туда Чонгук его и привел.
— Здесь обычно никто не ходит. — сказал Чонгук, скидывая рюкзак с плеч.
Тэхен молча сел, опираясь руками за спину, песок вперемешку с мелкими камнями неприятно впивался в ладони. Он смотрел, как Чонгук возится с молнией, а потом достаёт из рюкзака бутылку воды и два спелых персика, он протёр один из них о свою футболку и протянул Тэхену.
— Tieni, tesoro. È per te.
*Держи, сокровище, это тебе.
Тэхен взял персик, но его взгляд прикован к губам Чонгука, из всей фразы он понял только tesoro.
— Я опять ничего не понял. — пробормотал он, откусывая сочную, спелую мякоть. Сок тут же побежал по его руке и капнул на шею.
— Ты действительно плох в языках. — рассмеялся Чонгук и сел рядом.
Он вытянул ноги и склонился ближе, разглядывая перепачканного в липком соке парня перед собой. Он протянул руку и большим пальцем медленно размазал каплю, которая липкой дорожкой скатывалась ниже от ключиц Тэхена.
— Постоянно пачкаешься.
Он медленно поднёс палец к губам и облизал не сводя глаз с Тэхена.
— Скажи ещё что-нибудь на итальянском, — попросил он шёпотом.
Чонгук наклонился еще ближе, его губы были у самого уха.
— Se tu sapessi come ti guardo, smetteresti di parlare.
Тэхен поднял на него влажные и блестящие глаза. Закат, алкоголь, танцы, неизвестный язык, пляж и томный шепот над самым ухом — всё это представляло угрозу, чувства внутри него могли сдетонировать в любой момент, словно бомба замедленного действия. Он медленно проглотил кусок персика, чувствуя, как сердце заходится в бешенном ритме.
— Что это значит? — судорожно выдохнул он, даже не пытаясь притворяться спокойным.
— Это значит, что с тобой становится невозможно держать себя в руках.
Чонгук говорил низким шепотом, он склонился ниже, нависая над Тэхеном, вдыхая запах его кожи, который сводил с ума.
Тэхен не отводил взгляд, он чувствовал, как ладонь Чонгука медленно ложится ему на шею с полной решимостью. Большой палец скользнул вдоль линии челюсти, грубая подушечка пальца касалась горячей кожи и весь он превратился в тугую, натянутую струну.
Чонгук притянул его к себе, их лица разделяли жалкие сантиметры, от них пахло терпкой текилой, морской солью и персиками.
Чёрт бы побрал эти персики!
Он принес их специально, хотел впечатлить, а теперь страдал, потому сладкий аромат смешивался с дыханием Тэхена, с его тёплой кожей, и тут уже не помогала ни одна из техник самоконтроля.
Тэхен практически не дышал, липкие губы распахнулись в немом звуке, а глаза округлились от удивления.
— Клянусь, ты точно станешь моей погибелью. — прохрипел Чонгук и прижался носом к чужой щеке.
Он резко отстранился, провёл рукой по волосам, пытаясь усмирить кипящие в голове мысли и отвернулся к бушующему морю, будто оно могло помочь ему в этой непростой задаче.
В голове Тэхена погасли все лампочки, не давая мыслям собраться в однородную массу, он отверенулся от смущенного парня и ковырял пальцем красивый камушек возле ноги, пытаясь переварить внутри себя произошедшее.
И только одна единственная мысль крутилась вокруг него назойливой мухой:
"что это, черт возьми, было?!"