Пчёлы и осы

По обрывкам воспоминаний Лололошка помнил: когда он был совсем крохой, то вёл себя как пай-мальчик. Слушался родителей (правда, очертания их лиц в голове размывались, отказываясь складываться в единую картинку), дружил с соседскими ребятами, помогал бабушке… Сейчас же послушным он себя назвать не мог. Как минимум потому, что слушаться было некого — семья осталась в далёком мире, судьбу которого он, как ни старался, вспомнить не мог.

Странный торговец, с которым Ло однажды разговорился, прежде чем украсть у него парочку яблок, объяснил, что это «шоковая амнезия». Амнезия Лололошке не нравилась. Он вообще не любил что-либо забывать. Ему нравилось копаться в своей голове, где воспоминания были похожи на пчёл. И пчёлы ему нравились! Правда, в настоящий улей руки совать не стоило — Ло посмотрел на ужаленную ладонь и вздохнул.

В руке он держал зажигалку, старую и потёртую. Она пережила с ним так много приключений, что мальчишка искренне привязался к вещице и представить не мог, что когда-нибудь ему придётся устраивать поджоги другим предметом.

Маленький мироходец, кряхтя, поднялся с земли. Его пёс, Персик, мирно сопящий всё это время под боком, встрепенулся и вильнул хвостом, готовый броситься куда угодно за своим хозяином. Лололошка улыбнулся и потрепал пса по голове. Именно Персик был главной причиной задержки паренька в этом мире. Ло перепробовал кучу вариантов, изучил десяток книг, но так и не смог переместиться в другой мир вместе с питомцем. Все мироходцы, которых он встречал, лишь разводили руками: это означало, что четвероногий друг не сможет отправиться дальше вместе с Ло. Это тревожило его какое-то время, но сейчас он просто смирился. Персик будет жить долго и счастливо и без него, а запертый привязанностью мироходец счастлив не будет.

— Ладно, пора выдвигаться.

Лололошка продумал всё заранее. Обычно он взрывал миры, из которых уходил, полностью. Этот должен был стать исключением: и люди тут были добрее, и Персику нужно было где-то жить, поэтому мальчишка решил ликвидировать лишь один город с довольно мерзкими, по его мнению, жителями. Главной проблемой было то, что наивный пёс мог побежать за хозяином, который будет стоять прямо в эпицентре взрыва. Самому Ло ничего не угрожало — Искра сработает, и он будет в безопасности, а вот его четвероногий друг… Оставалось надеяться, что он не нарушит команду.

— Персик, сидеть!

Белый пёс сел, виляя хвостом и не спуская глаз с Лололошки. На секунду в голове мелькнула мысль: а может, взрыв и не нужен? Кому вообще сдалось это эффектное позирование на фоне взрывчатки? С другой стороны, по-другому его Искра попросту не срабатывала. А проверять её действие на острых скалах, прыгая с ближайшего утёса, желания не было.

— Посиди здесь полчасика, я скоро вернусь.

Лололошка, пересиливая желание как следует попрощаться с другом (мало ли, заподозрит неладное), развернулся и быстрым шагом направился в сторону города, под которым уже были расставлены взрывчатые устройства. Тоннели он прорыл ещё давно благодаря мироходческой магии, оставалось лишь чиркнуть зажигалкой. По спине бежали мурашки. Его переполняло предвкушение. Скорее, скорее в другой мир, к новым знакомым и приключениям! Добавить в свои мысли ещё и ещё воспоминаний, много-много пчёл!

И вот он уже на месте. Перед глазами мелькнул огонёк, секунда-другая — и гаснет. Но фитиль, который должен был активировать взрывчатку, вспыхнул. Лололошка захлопал в ладоши. Этот мир избавится от мерзкого городка, а он сможет со спокойной душой пойти дальше. Услышав первые взрывы вдали, он глубоко вдохнул и прикрыл глаза.

«Вот сейчас, сейчас…»

Он уже почувствовал волну взрыва, сбившую его с ног; почувствовал, как в груди загорается Искра, в глазах замелькали чёрные точки. Но внезапно Ло решил в последний раз взглянуть на этот мир и, само Время знает зачем, превозмогая боль во всём теле и вибрацию в груди, поднял голову. Перед глазами мелькнуло белое пушистое пятно.

Зря. Всё это было зря.

Эта затея со взрывом. Очищение мира от ужасных людей. Они ведь наверняка тоже сейчас страдали. Единственное отличие — их Искра не спасёт.

И это глупое «Персик, сидеть!» С чего вдруг Лололошка решил, что животное его послушает и не побежит следом? У них же чутьё… И навряд ли Персик знал, что Лололошку не нужно спасать.

Он сидел на корточках в новом, неизведанном мире и всхлипывал. Искра сработала как надо, вот только это его не волновало. Перед глазами мелькали образы: не добрые пчёлы-воспоминания, а злые осы, выпускающие яд, подкидывающие в его сознание картину громко лающего от боли Персика, который изо всех сил пытался выбраться из огня, но…

Всё зря. Без толку. Не имело смысла.

Он всхлипывал и всхлипывал, не в силах остановиться. Бил себя в грудь, вырывал волосы, кусал руки, и всё равно не мог выпустить из себя всю ту бурю эмоций — весь яд, всех ос и страшные, страшные образы. Хотелось кричать: «Персик, я не хотел!» — но кому? Или куда? Он слышал, что все собаки попадают в Рай. А он, Лололошка, достоин хотя бы Ада после такого предательства?

В глазах опять собрались слёзы. Мальчишка жалобно взвыл. Персик — маленький, любимый пёс, который всегда ходил за ним с самого первого появления в мире: бросался на обидчика, спал под боком, а, виляя хвостом, каждый раз бегал за брошенной от скуки палкой… Всхлип, всхлип, всхлип…

Он не сразу почувствовал тепло чужих рук на своём теле. Просто в какой-то момент понял, что уже не валяется на земле, содрогаясь, а сидит, уткнувшись в чьё‑то плечо. Он сопел; где‑то за спиной пели птицы. Незнакомец гладил его по спине. В любой другой ситуации Лололошка вскочил бы и бросился прочь, но сейчас сил не было — и навряд ли убийца сидел бы вот так и успокаивал его.

— Вы кто? — спустя несколько секунд, вспомнив, как разговаривать, спросил мироходец.

— Я — друг, — размыто ответил человек в маске, и Лололошка почему‑то ему поверил. Его не смущала закрытая чёрная одежда, чёрная маска с фиолетовыми вкраплениями и странное сияние глаз незнакомца. Чуйка подсказывала: можно не прятаться, он — свой.

— Как вы нашли меня? — что Ло в себе любил, так это умение задавать нужные вопросы. И желательно получать на них ответы, что, кажется, в планы собеседника не входило.

— Мне здесь быть не положено, Лололошка. Я просто... не выдержал наблюдать за тем, как ты страдаешь, и решил однажды нарушить правила.

— Вы...

— Послушай. Не вини себя в том, что случилось с Персиком, это не твоя вина.

Мальчишка громко вздохнул. Он наконец понял, почему у него не осталось сил даже плакать: чувство вины, тяжёлым камнем давящее грудь, отнимало у мироходца всю энергию.

— Я не могу. Я мог поступить иначе, предусмотреть все исходы…

— Твой друг сейчас в лучшем месте, — человек в маске положил руку ему на плечо. — И я обещаю тебе: однажды вы обязательно встретитесь.

Лололошка молчал. Эти слова ни капли его не переубедили. В голове осы смешались с пчёлами; он не мог понять, поверить, смириться. Впервые за долгое время он осознал, что он просто ребёнок, который не в силах справиться с потерей. Мало‑помалу маленький мироходец опустил голову. Незнакомец убрал руку с его плеча.

— Я плохо поддерживаю людей, — продолжил тот, — но могу кое‑что сделать для тебя. Старина Время давно просил прибегнуть к стиранию памяти, дабы искоренить в тебе взрывоопасные привычки. Думаю, ты согласишься: сейчас самый подходящий момент.

Ло не до конца понял, о чём говорил человек в маске, но фраза «стирание памяти» заставила его заволноваться.

— Я не хочу! Я люблю свои воспоминания. И не хочу забывать Персика! — парнишка попятился назад, хотя чуйка уже шептала — поздно.

Щелчок незнакомца, и через секунду маленький мироходец всё забыл: про пчёл и ос, про мерзких людей, про взрывчатку, зажигалку, странного мужчину в маске, про чувство вины… и про Персика.

«Надеюсь, я всё сделал правильно. И, надеюсь, однажды ты меня поймёшь», — бесшумно шевелил губами Междумирец, из-за деревьев наблюдая за маленьким мироходцем, который вновь впервые открывал глаза. — «Ведь лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу».

Где-то над ухом жужжала пчела.