"Хор - это как большая семья" - Интервью с певчим византийского хора «Аксион Естин»

— Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях певчий визнатийского хора Николаевского Малицкого мужского монастыря «Аксион Естин» — Иван Литовченко. Прежде всего расскажите нам немного о себе, о своей жизни, опишите свою краткую биографию.

Я сам родился в Краснодаре, на юге страны. Учился в городской художественной школе до 5 класса, а потом мы переехали в деревню, и с 6 по 11 класс я там жил и учился, и там впервые меня позвали служить в алтаре. Там я впервые познакомился с ходом богослужения, я научился читать апостол, шестопсалмие, кафизмы, научился петь обиходным гласом. Это было ещё задолго до знакомства с Византией. Потом в 2018 году я ушел в армию и служил в Новороссийске в воздушно-десантных войсках. Потом я вернулся в Краснодар, пожил там какое-то время и уехал в Геленджик, там познакомился с одним человеком, этот человек - игумен и у него была довольно-таки большая пасека, на которой я трудился почти 6 лет. В этот период мне еще больше начало нравиться церковное пение. Я начал искать какие-то другие распевы кроме обиходных: знаменные, киевские, валаамские, авторские произведения. Но в итоге больше всего меня зацепила византийская музыка. Но я единственное, что мог - это просто её слушать, и наслаждаться, потому что я не знал, что в России существуют школы византийского пения, я не знал что есть люди, которые смогут объяснить теорию понятным для новичка языком, но в какой-то момент я узнал, что есть школа византийского пения - Псалтика, и помимо этого существовали уже какие-то хоры. И так получилось, что время создания византийского хора "Аксион Естин" как раз совпало с временем, когда я начал этим интересоваться. Я подписался на группу хора в вконтакте, в телеграмме и начал следить за их записями, потом начал потихонечку запоминать, комментировать, поздравлять с праздниками, спрашивать. И в итоге, мне написал сам руководитель хора Всеволод Бабицкий, предложил с ними связаться, поговорить, обсудить возможность обучения. Мы это все организовали. До сих пор помню, нашу первую беседу, она длилась более двух часов. Среди ребят как раз в то время оказался Глеб, который мне предложил с ним позаниматься. Помимо этого я еще немножко начал учить греческий язык. И в итоге дошло до того, что Всеволод Бабицкий договорился с игуменом Николаевского Малицкого монастыря, архимандритом Борисом, чтобы он меня принял, чтобы я пожил в монастыре, вживую побывал на службах, попел в хоре. Ну в то время я мог стоять только на исократиме, больше как слушатель. Но спустя какое-то время я начал заниматься вокалом. Это очень непросто, особенно когда не понимаешь, с чего начать. Я уже в течение двух лет занимаюсь, пытаюсь как-то поставить свой голос. Конечно есть какой-то прогресс, но работать еще нужно много. Начиная с конца прошлого года я уже являюсь полноценным участником хора, сольно пою на буднях, а в выходные праздники вместе с хором. Также мы с коллективом ездим на концерты, или просто на приходы. В данный момент я проживаю в монастыре, учусь на заочном отделении в Троице-Сергиевой лавре на нулевом курсе. Ну это, можно считать, первый курс бакалавриата.

...помимо художественной школы у меня особо никаких увлечений не было. Единственное, что мне нравилось - православное богослужение, я любил просто на нем присутствовать, мне нравился церковно-славянский язык...

— А в детстве было желание петь? Может быть ходили в какой-то кружок по пению? Или Вы только в художественной школе занимались?

Ну, помимо художественной школы, у меня особо никаких увлечений не было. Единственное, что мне нравилось - православное богослужение, я любил просто на нем присутствовать, мне нравился церковно-славянский язык. Ну, а пение у меня стояло второстепенно, просто был слух. Но именно тяга появилась после армии, когда я попал на пасеку, и там ходил в ближайший храм, который находился на территории, по воскресеньям помогал вести службу, петь. Поначалу просто обиход, потом я уже потихонечку начал сам петь византийские песнопения. Там, к сожалению, не было никаких единомышленников, даже которые могли бы подержать исон.

И все-таки, сольное пение не сравнится с пением в коллективе, потому что хор должен иметь общий характер звучания. Голоса должны сливаться, никто не должен пытаться выделиться, похвастаться своими данными.

— Тяжело было одному петь?

Да тяжеловато. Ну, хотя бы какая-то практика. И все-таки, сольное пение не сравнится с пением в коллективе, потому что хор должен иметь общий характер звучания. Голоса должны сливаться, никто не должен пытаться выделиться, похвастаться своими данными. А когда ты поешь сольно, ты можешь делать все, что хочешь.

— А в детстве Вы занимались спортом?

Да, я занимался. У меня в школе был очень большой интерес к турнику, все, что связано с шведской стенкой, а ещё к брусьям, турнику, отжиманиям. И прямо перед армией я начал заниматься этим активнее. Даже уже имел какие-то неплохие результаты. А в армии они просто были необходимы, потому что имелись большие физические нагрузки. И подготовка со школы, неплохо помогла в этом.

— А в футбол Вы не играли?

В футбол играл чисто на любителя, то же самое, можно сказать, и про другие игры, такие как баскетбол и волейбол.

— А духовно тяжело было в армии?

Нет, не сказать что было сильно тяжело, начальники были верующие но нас водили в храм всего два раза. На Рождество и еще на какой-то праздник, уже не помню. На Пасху у нас пойти не получилось, потому что мы возвращались с учебного, полевого выезда и не смогли присутствовать на службе.

— А молиться время было там?

Да, нам разрешали читать молитвослов и Евангелие. К нам приходил по воскресеньям священник, служил краткую Литургию, причащал нас. Также у нас были духовные беседы, на которых нам дарили иконки, крестики, пояса, молитвословы. Ну, в общем, молиться не запрещали. Также у нас были и мусульмане, но их было меньше.

— А на пасеку, Вы пришли сами, или кто-то вас пригласил?

Честно говоря, я с человеком, который держал пасеку, познакомился еще во время службы. Он был знаком с кем-то из начальства и попросил помочь ему с перевозом пасеки. Это было моё первое знакомство с пчелами. Мы поехали на две недели, покачали мед, перевезли пасеку, потом я вернулся обратно, но связь поддерживал. И спустя полгода после того, как я вернулся из армии, я поехал туда поработать.

— А тяжёлая работа на пасеке? Расскажите немножко как это вообще происходит?

Ну, с пчелами работать непросто, потому что это живые существа, они довольно агрессивные, если не знаешь, как с ними обращаться. Там есть определенный график работы - когда выводить пчел из зимовки, когда их утеплять, подкармливать, потом расширять семью, собирать в гнездо, подготавливать к первому медосбору, ну и, соответственно, перевозить. Потом надо откачивать мёд, также пчел нужно периодически лечить. Особенно страшный их враг - это клещ. Насколько я помню, он убивает от 90 до 95% всей пасеки, если не принять правильные профилактические меры. У нас на юге большой популярностью пользуются посадки с акацией, так же у нас много липы в предгорьях. Но самый основной взяток приходится именно на конец июля и август, когда цветет подсолнух. И пчелы последние силы отдают на этот крупный медосбор. Потом мы их перевозим, где-то в конце августа, в начале сентября, затем откачиваем, сужаем гнезда, лечим, потом проверяем, все ли хорошо в семье. Слабых семей мы объединяем, чтобы не погибли и одна, и вторая. Потом подготавливаем к еще одному медосбору, который проходит у нас со второй половины сентября по первую половину октября. Этот медосбор направлен на цветение плюща. Ночью уже достаточно холодно, но пчела все равно вылетает днем. Плющёвый мед очень вкусный, очень полезный, но с ним нужно быть осторожным, потому что он быстро кристаллизуется, быстро твердеет. Поэтому на зиму оставлять его нежелательно. Мы его отбираем, выкачиваем, а на зиму оставляем хорошо запечатанные рамки и они у нас стоят до следующего сезона.

— А воск Вы делаете? 

Да. Это один из самых интересных процессов. Мы распечатываем рамки, соты фасуются, идут либо на продажу, либо на перетопку. Если соты перетапливать, то воск получается чистый, светлый и желтый, он имеет большую ценность. Ещё есть второсортный воск. Это темные рамки, которые вынимаются после последнего крупного медосбора. Рамки перетапливаются, затем чистятся. Хорошие рамки остаются на следующий сезон - плохие идут на сжигание. Потом воск проходит процесс обработки. Обычно мы перетапливаем его по два, а то и по три раза, чтобы он получался более-менее чистый и светлый, потому что с темных рамок воск обычно выходит довольно-таки темный, и его не все охотно покупают. Затем он идет на продажу, либо на обмен на листы ващин. Ващины - это такие листы, которые припаиваются к новым рамкам или рамкам оставшимся с прошлого сезона, и идут на расширение гнезда. И этим как раз происходит обновление гнезда. Как-то так. 

Самым привлекательным оказался как раз хор «Аксион Естин», потому что у них было открытое сообщество, которое постоянно обновлялось новостями, новыми песнопениями, фрагментами богослужений. Плюс ребята из хора часто выступали на концертах, участвовали в мероприятиях.

— Живя на паскеке Вы искали какой-то хор, или вы случайно наткнулись на: "Аксион Естин"?

Да, я искал. Я конечно не думал, что буду петь, мне просто было интересно найти людей, которые занимаются византийским пением, где-то помимо зарубежных стран - Румынии, Болгарии, Греции, Сербии. В России таких хоров оказалось очень немного и я довольно-таки быстро нашёл. Самым привлекательным оказался как раз хор "Аксион Естин", потому что у них было открытое сообщество, которое постоянно обновлялось новостями, новыми песнопениями, фрагментами богослужений. Плюс, ребята из хора часто выступали на концертах, участвовали в мероприятиях.

— То есть Вас привлекла известность? 

Да, я начал писать комментарии, поздравлять с праздниками и постепенно мою активность заметил руководитель хора - Всеволод Бабицкий. Мы начали общаться, я начал задавать вопросы и, в конце концов, Всеволод предложил мне связаться с ними онлайн, провести так - сказать, ознакомительную беседу. Потом я начал заниматься Византийской музыкой, и немножко греческим языком. И в конце концов в 2023 году я попал в Николо-Малицу. Ходил здесь на службы, пел, помогал, нес какие-то послушания. Вообщем жил здесь как трудник.

— А когда пришло желание приехать сюда жить? 

Ну, можно сказать, желание появилось сразу, но мне нужно было попрощаться с ребятами из пасеки, нужно было договориться, закрыть сезон, чтобы в будущем им было легче найти какого-то другого человека. И потом я уже спокойно перебрался сюда.

— Тяжело было перебираться, уезжать из родных краев, как вообще родные приняли ваш отъезд?

Ну да, расстояние действительно большое, где то около 1700 километров. Конечно, у меня все родственники, практически живут в Краснодаре, но все уже совершеннолетние, взрослые. Один брат у меня занимается кулинарией, постоянно ездит, работает или подрабатывает в ресторанах. А второй живет дома, рядом с родителями, раньше он тоже работал в ресторанах и пиццериях, но потом по семейным обстоятельствам ушел оттуда. А так родственники спокойно отнеслись, у меня семья церковная и они поняли, что человек едет в монастырь, едет служить Богу, едет в место где братия, где каждый день проходят службы. И плюс, есть возможность развития, работы в коллективе. 

Я знал что на службах раскачивается хорос и паникадила, что кадят ручным кадилом, которое называется кацея. Я знал, что здесь устав близкий к Святогорскому.

— А когда Вы приехали в Николо-Малицу, что для Вас было самым неожиданным, что Вы увидели впервые?

Ну интереснее всего мне было услышать вживую византийское пение, потому что до этого я мог его слышать только на дисковых записях или в интернете. А насчет хода богослужений я уже примерно представлял, чего ожидать. Я знал что на службах раскачивается хорос и паникадила, что кадят ручным кадилом, которое называется кацея. Я знал, что здесь устав близкий к Святогорскому.

  — А Вас получается сначала на стажировку в хор взяли?

Ну, да, человека надо было вживую послушать, понять, что он из себя представляет. А так, обучение мне довольно-таки легко давалось, потому что я был в этом заинтересован. У меня был слух, и я понимал, что это совсем не европейская музыка, потому что тут другие интервалы, свой ифос (манера пения), свой обиход (корпус песнопений), разный стиль - краткий, средний, долгий, праздничный. А так в процессе учебы я не испытывал каких-то особых трудностей. Сначала я пел исон (фоновую мелодию), но через год-полтора я начал петь мелос (основная мелодия). Как раз где-то с начала этого года я уже полностью перешел на мелодию и стал выступать с ребятами.

— Вы, получается, остались в монастыре. А жить в монастыре - это трудно?

Ну да, это не просто, это накладывает определенные обязанности, потому что ты живешь не в своей квартире, - ты живешь с братией, пользуясь теми же материальными благами, что и они. Соответственно, ты должен иногда помогать, ходить на послушания. Ещё надо придерживаться монастырского графика, то есть, не иметь большого своеволия. А так, все по обычному.

— А тяжело вставать в 5 утра, идти петь на службу? Или Вы уже закалились в армии? 

Ну, сразу поправлю, я не встаю в 5 утра. Я встаю либо в полшестого, либо в шесть. Да, это непривычно, плюс здесь другая широта, разница в 2 часа с Краснодарским временем. Ещё, здесь летом совсем не темнеет как в Краснодаре, а зимой наоборот, только пять часов, а уже сумерки и это немножко сбивает биоритмы. Зимой очень трудно вставать, летом полегче, потому что солнца достаточно.  

— Я знаю, что голос просыпается около двух часов, что надо делать, чтобы голос проснулся быстрее? 

Да, голос просыпается около двух часов, но, если у тебя нет возможности встать в четыре утра, то нужно распеться, подышать, как вокалисты говорят: похмыкать, покривляться, помычать. Потом, когда приходишь на службу, сначала надо петь негромко и небыстро, потом, когда уже распоёшся, можно наращивать темп и громкость. В хоре, конечно, это сложнее, потому что тут ты должен слушать других, не мешать, здесь нужно чтобы голоса сливались воедино. Поэтому, пение на буднях сильно отличается от пения в хоре 

— Получается на буднях Вы поёте один?

Не всегда, один раз в неделю сам полностью, а так пою с Иваном Грибковым из Псалтики ("Схолион Псалтикис" - филиал Афинской школы византийского пения в г.Москве). 

— А с кем из братии Вы больше всего сдружились? С кем больше всего общаетесь?

Из братии монастыря больше всего я общаюсь с отцом Власием. У него большой опыт, хорошее чувство юмора, мягкий характер. Ну так, в принципе у нас со всей братией хорошие отношения.

— Вы живетё в монастыре. Вы не хотели бы присоединиться к числу братии?

Пока у меня такого желания не имеется, сначала я должен чего-то добиться в жизни. Сейчас я учусь в Московской Духовной Академии, состою в коллективе в котором можно себя проявить. Я считаю, что ещё есть куда стремиться, особенно надо работать над своим голосом. Я ещё не дорос до решения этого вопроса. 

— Расскажите немного про послушания в монастыре. Какие вообще бывают послушания? 

Ну, на самом деле, алтарник это тоже послушание. Есть маленькие послушания: помыть посуду, подмести пол. Есть послушания, которые входят в твою обязанность постоянно. Например, если тебя поставили следить за порядком, то ты будешь следить за ним двадцать четыре на семь. Если тебя поставили работать в трапезной, то, соответственно, ты там будешь находиться большую часть своего времени. Ну, в основном, эти послушания относятся к насельникам монастыря, к братиям. А именно у меня послушания обычно сводятся к тому, что я просто помогаю. Иногда помогаю в трапезной, иногда помогаю подмести, убрать что-то, перевезти, помочь с уборкой в корпусе. Так что для меня это так, мелочи. 

— А тяжело даётся учёба в Семинарии? 

Ну, сразу исправлю. Сейчас Московская Духовная Академия уже не называется Семинария, как раньше. Это бакалавриат, магистратура и аспирантура. У учебного заведения в Троице-Сергиевой Лавре очень большой объем даже для заочного обучения. Там, конечно, нет какого-то строгого контроля, но тебе нужно делать много письменных работ. Ты должен научиться учиться, ты должен делать конспекты, записи, запоминать. Плюс, на сайте заочного обучения смотрят, сколько времени ты проводишь на чтением учебных модулей, на выполнением заданий.

В будни, даже когда поют два человека, чаще всего это бывает антифонное пение, то есть, поочередное. Когда сначала один поёт стих, потом второй... на буднях петь проще.

— А когда Вам больше нравится петь, на буднях или на выходных?

Это зависит от настроения. Хотя, на самом деле, на буднях, конечно, легче петь, никто не мешает. Когда поешь один, ты сам себе хозяин.

— А кто из хора мешает петь?

Нет, не в этом дело. В коллективе нужно иметь общее звучание, однородное, не выделяться. В будни, даже, когда поют два человека, чаще всего это бывает антифонное пение, то есть, поочередное. Когда сначала один поёт стих, потом второй. Это совсем другой уровень. Ну, соответственно, на буднях петь проще.

— А помимо учёбы и послушаний, Вы ещё чем-то занимаетесь? 

Да, я занимаюсь вокалом с нашими вокалистками, Аллой и Инной Платоновыми, ещё я занимаюсь греческим языком, читаю литературу, и ещё иногда могу позволить себе поиграть в Tanks Blitz и Clash Royal. 

— А Вы хотели бы учить людей петь по-византийски?

Я не ставлю себе такой задачи. Мне главное самому постичь эту науку. Чтобы учить кого-то, нужно самому хорошо в этом разбираться. Пока что я далеко от этого.

Для меня, по сути, все старшие в хоре, я ко всем испытываю уважение. Поэтому мы в хоре стараемся избегать конфликтов, особенно во время богослужений. Ну и в свободное время мы тоже сидим вместе, чай пьём, шутим. Хор это как большая семья. Семья «Аксион Естин».

— Вы теперь навсегда певчий хора, или ещё будете искать другие специальности?

Ну, игумен, отец Борис, по благословению которого я пою в хоре, никого насильно не держит, он только содействует. И он очень мне помог: он пустил меня, он не ставил мне временные рамки, то есть - живи, учись, работай в коллективе. Главное, просто не лениться. Я считаю, что у меня хороший коллектив, и задачи найти что то новое для себя не ставлю. А так - на всё Воля Божия. Главное, петь для Бога. А то есть певчие, я конечно таких не знаю - которые вообще поют в храме но в Бога не верят, просто выполняют свою работу, просто получают за это финансовое вознаграждение. Я считаю это неправильно. Если ты поёшь в Церкви, ты должен подразумевать под этим ещё и служение Богу. У тебя должно быть предрасположение души. 

— Кем должен быть, по Вашему мнению идеальный певчий?

Во-первых, он не должен ругаться. В принципе, он должен не только не ругаться словами, но ещё и не огрызаться, особенно на старших. Даже, если старший неправ, нужно ему на ушко сказать, потому что мы все ошибаемся. Для меня, по сути, все старшие в хоре, я ко всем испытываю уважение. Поэтому мы в хоре стараемся избегать конфликтов, особенно во время богослужений. Ну и в свободное время мы тоже сидим вместе, чай пьём, шутим. Хор это как большая семья. Семья «Аксион Естин».

...византийское пение мне больше по душе подходит, оно передаёт более молитвенный настрой, в отличие от партесного пения, которое тоже бывает красивым...

— Спасибо вам большое!  Напоследок вопрос, почему Вы выбрали именно византийское пение? Почему ради него Вы уехали так далеко от вашей родины? Чем Вас так привлекло именно византийское пение?

Ну, Родина это место, где ты не только родился, но и пригодился, а вообще Россия страна большая, её в принципе в любом месте можно назвать Родиной. А так византийское пение мне больше по душе подходит, оно передаёт более молитвенный настрой, в отличие от партесного пения, которое тоже бывает красивым, но чаще всего это излишне торжественные произведения, сродни опере, которые, мне кажется чужды православному богослужению, потому что здесь на первый план выдвигается концертность, а не молитвенное состояние. 

— Спасибо Вам большое! С нами был Иван Литовченко - певчий русского византийского хора «Аксион Естин». До новых встреч. До свидания.

Беседу вел Сергей Всеволодович Бабицкий - алтарник, ученик 7-го класса Тверской Епархиальной православной школы.