Патриотизм: опиум народа

Патриотизм. Все мы слышали о таком пафосном понятии, часто фигурирующем во всяких мероприятиях и событиях. Ещё со школьной скамьи нас заставляли писать сочинения по темам "Что такое Родина?", "Почему важно любить Родину?" и т. д. Потом нас водили по наполненным макетами красных звёзд и старой военной техникой паркам, где нам рассказывали о "подвигах" дедов в борьбе против "немецко-фашистских захватчиков". Некоторые из нас смогли застать пресловутые "Разговоры о важном". Возможно, кто-то из нас, смотря телевизор, натыкался на выступления "солнцеликого", на которых он говорит о гордости за многонациональную Россию и о том, что "у нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма".

Думаю, и без указания на подобные примеры все хорошо знакомы с патриотической повестской, которая с каждым годом становится всё более навязчивой. Такой навязчивой, что даже не удивишься, когда она потечёт из крана вместо воды. Особенно бешеными темпами патриотическая истерия стала набирать обороты после злосчатного 24 февраля. Появились дела "о дискредитации армии" и те же самые "Разговоры о важном", многие певцы решили "похайпиться" на патриотической теме, всем нам известный школьный предмет "ОБЖ" (Основы безопасности жизнедеятельности) был заменён на "Основы безопасности и защиты родины". Последнее, кстати, наиболее символично.

Можно сказать, что всё это — лицо путинизма или, вернее, его карнавальная маска, скрывающая застой и нищету. Всё вышеописанное ясно даёт понять, что Кремль излишне озабочен прививанием патриотизма. Хотя этот факт и так очевиден, поэтому тут стоит обратить внимание на другое — сущность самого российского патриотизма.

Ещё с детства он заложен в каждого российского обывателя с разной степенью внедрения. Причём патриотизм вшивается не обязательно через агрессивные меры, упомянутые ранее. Иногда достаточно или рассказа бабушки о вкусном советском пломбире, или цитаты Александра III в правоконсервативном паблике. Такие "мосты" ведут к конкретным взглядам, обычно сталинистским или монархическим, однако вне зависимости от выбора они одинаково приводят к российскому патриотизму, ведь оба представленных варианта имеют великодержавный фундамент. Если же малолетний россиянин избежал этот путь, то он может приобщиться к патриотизму и через "тысячелетнюю историю" России из школьных учебников, обыкновенно выражающих официальную позицию государства, которая, естественно, не всегда согласуется с правдой. В общем, предпосылок для формирования обширной аудитории патриотов хватало и до активизации протокола "Можем повторить".

Патриотизм — специфично государственнический феномен. Власть имущие часто прибегают к нему, чтобы отвлечь народ от своих реальных проблем и переключить его на внешних "врагов" и внутреннюю "пятую колонну", подменяя понятия безопасности населения и благополучия элиты. Это касается всех государств, но в России как государстве в его наиболее чистом виде данному явлению закономерны фанатичные до абсурда формы. Пиком патриотического безумия стала так называемая "великая отечественная война", усомнение в "народности" которой является тяжёлым ударом для любого российского обывателя, иногда даже если он правый монархист. Нынешней России, выхолощенной до предела, ничего не остаётся, кроме как объявлять гиперфиксацию на "священной войне" официальной идеологией или хотя бы ключевой идеологемой. Ведь патриотизм вместе с культом "победы" — это единственное универсальное средство из идеологической области для усмирения населения, на которое может положиться Кремль. При знании этого становится понятен истинный смысл процитированной в первом абзаце фразы: без патриотизма "народное единство" между глубинным народом и олигархо-бюрократической верхушкой невозможно, без оболванивания населения и убеждения его в равенстве понятий "Россия" и "моя страна" российское государство рассыплется.

Кто-то может возразить, что, мол, есть правильный патриотизм, а есть неправильный, наше государство и власть — не просто разные сущности, но ещё и диаметрально противоположные, а мы, настоящие патриоты, хотим его освободить, поэтому патриотизм не мешает быть против власти. Однако на практике такие "настоящие патриоты" оказываются такими же охранителями, как и аутентичные ватники. Как только начинается какая-нибудь "крамола", хоть даже украшенная латинской буквой Z, эти "оппозиционные" патриоты вопят о недопустимости бунта против начальства, так как это помешает ему вести войну. При этом они всё равно продолжают считать себя "оппозиционерами", противостоящими режиму, несмотря на то, что это уже похоже на биполярное растройство. Конечно, есть более последовательные в своей антисистемности "настоящие патриоты", которые всё-таки смогли понять, что война ни к чему хорошему не приведёт, но и такие уязвимы перед "зовом родины". К слову в прошлом веке сталинские чекисты успешно вербовали агентов в рядах белоэмигрантов, вряд ли способных полюбить коммунизм, с помощью апелляции к их патриотическим чувствам. Так что антипатриотизм — необходимый элемент оппозиционного движения, особенно если оно позиционирует себя как радикальное и революционное, иначе ему не избежать ограничений, причём искусственных.

Нахождение в патриотической парадигме грозит всем нам сохранением господства хозяев, как бы мы к ним ни относились. Тем более при отождествлении интересов народа и государства. Это прекрасно понимает Кремль, поэтому он включил машину победобесия на полную мощность. Какой бы нелепой и крикливой ни казалась пропаганда, она, как ни странно, работает: теперь чаще встречаются молодые люди, всерьёз поддерживающие геронтократов, не желающих им дать ничего, кроме постоянно растущей инфляции и нищенской зарплаты. Ситуация не обнадёживает, однако всему приходит конец. Так долго власть имущие не смогут тратиться на зомбирование населения, при этом игнорируя реально важные проблемы общества, и будет тот день, когда властям не хватит денег даже на один новый плакат с надписью "Своих не бросаем". Вот тогда народ, надеюсь, поймёт, что ему не по пути с российским государством.

— Полянский