Пасхальный кролик

Одним из ненавистных дней в году Дилана была Пасха. Все эти приготовления, целый день вместо обычного приветствия слышишь «Христос Воскресе», и чтобы тебя не осудили, нужно обязательно сказать «Воистину Воскресе», чего парень совсем не понимал. В каком-то смысле Дилан даже считал, что это просто выдумки людей, чтобы они до конца не сошли с ума, а Иисус Христос — просто повод за кого-то зацепиться.

Каждый раз, когда ребята из блока приносили какие-то паски, яйца и конфеты и звали Дилана выйти из своей комнаты, чтобы отпраздновать этот праздник, да и просто повеселиться, он запирался и не выходил. Но Карл бывал настолько настойчивым, что один раз всё-таки посадил Дилана за стол.

Столько жить в одном блоке и не запомнить, что он не любит этот праздник — просто ужасно!

Но стоило появиться одному голубому вихрю, как вся жизнь Дилана, которую он выстраивал по крупинкам из кирпичиков, была благополучно разрушена пасхальным яйцом.

Одним утром парня разбудил сладкий запах с общей кухни блока. И если в прошлые разы Дилан бы просто спрятался под одеяло, чтобы не чувствовать этого запаха и поспать еще пару часиков, то в этот раз встал и даже вышел в коридор. Первой мыслью был Лололошка, что это он сейчас что-то кашеварит, но вспомнил: когда он вставал, заметил краем глаза довольно большой бугор одеяла и не стал проверять, спит ли кто там, или Лололошка решил подложить подушки вместо себя. Тогда отсюда выплывает вторая мысль — кто сейчас готовит? Карл? Вполне себе, но он еще в пятницу говорил, что на выходные он уедет к родителям. Брендон? Дилан никогда не заставал его за приготовлением каких-либо выпечек за все 4 года знакомства. Чед? Он вызвался помочь Карлу в пятницу и вероятнее всего уже уехал. Абилка решила преисполниться и приготовить какие-нибудь пирожки с вареньем?

Дилан медленным движением отворяет дверь и видит у печки Лололошку. Всё-таки, первая мысль всегда правдива.

— Ой, доброе утро, Дилан! — Первым решил поздороваться Ло, когда увидел на горизонте растрепанного парня, а потом глянул на настенные часы, чтобы свериться. — Ты сегодня как-то рано встал. Это я тебя разбудил? Прости, я старался тише греметь посудой...

— Все нормально, я сам проснулся. — Постарался его заткнуть автоматон, ещё не хватало с самого утра выслушивать извинения от этого мироходца за то, в чем он не виноват. — Что ты такое тут выпекаешь?

— Куличи. Сегодня ведь Пасха! Я планировал еще вчера днем взяться и приготовить, но Дженна меня так загрузила, что я сразу упал спать без сил...

Точно, Пасха... А Дилан и забыл. Но бежать было поздно, да и некуда, увы. Вдруг его озарило один факт...

— А почему ты не сказал типичное «Христос воскрес» или что-то в этом роде? — Как-то внезапно спросил автоматон, перебив рассказ Лололошки о том, как он гонялся сначала за кошкой в попытке поймать и отдать одной хозяйке, а потом как за ним гонялась целая орава собак.

— Ребята сказали, что ты не любишь такие обращения, особенно в Пасху... Да и, честно говоря, я сам забываю об этом. Не каждый день же так здороваются. — Лололошка как-то виновато почесал затылок, а потом схватился за рукавички, когда духовка рядом издала характерный «дзи-и-инь!» и стал медленно вытаскивать их, параллельно стараясь из остудить.

В душе разлилось тепло от осознания, что Ло ценит его прихоти и старается как-то подстроиться под него, даже если это совсем маленькая прихоть и особого внимания не требует. Карл, это было так тяжело?!

— Раз уж ты проснулся, не поможешь мне обмазать и посыпать посыпкой куличи? — С явным энтузиазмом спросил Лололошка и поставил противень с выпечкой на стол, куда заранее были выложены какие-то тряпки.

Дилан лишь пожал плечами. Тут ведь нет ничего сложного: обмазал, посыпал и гуляй, воин. Но есть одна проблемка — сам Лололошка. То у него где-то кисточка потеряется, то он миску с глазурью уронит (с божьей помощью оттуда ничего не вылилось), то вспомнит, что присыпку забыл купить, а потом находит её в кармане своих штанов.

И когда благополучно все приготовленные куличи были разукрашены кривыми художниками, только тогда они сели за стол. Лололошка взял с миски разукрашенное яйцо в голубой цвет и где виднелся рисунок такого же оттенка клетчатого шарфа. Какой сюр однако.

— Побьемся? — Предложил он, улыбаясь искренне с недоуменной реакции Дилана.

— На кулаках? Или яйца бросаться друг в друга будем? — С серьезным лицом спросил автоматон без грамма на шутку. Не обессудьте, Дилан впервые как-то празднует этот праздник, и все это ему в новинку.

— Нет, просто побьем яйца друг друга. — Ло взял из миски второе, более темное яйцо, с нарисованными наушниками, из кучи других, и протянул его Дилану. — Сейчас я покажу как это делается. Только поверни его носиком вверх.

Дилан, взяв в руки это темное недоразумение, повернул его так, как попросил его Ло. Бах, и нос яйца Дилана было успешно разгромлен.

— Опа! — Порадовался Лололошка, глянув на целостность своего яйца, а потом перевернул его другой стороной. — Теперь переверни и бей первым.

Он так и сделал. Перевернул яйцо и... Бах! Теперь вмятину получило яйцо Лололошки.

— О как... — Ло наигранно погрустнел, но потом сразу же взял другое яйцо, чем-то отдаленно похожее на Брендона и сразу же приготовился.

Дилан лишь слегка улыбнулся. Что-то в этом было, что-то родное и щекочущее. Он тоже взял яйцо в виде Карла и первый ударил нос об нос. Поражение приняло яйцо в виде Брендона.

— Да что ж это такое! — Лололошка посмеялся и следующий удар сделал он.

Нет, Дилан не полюбил с этого момента этот праздник, он продолжал считать, что это что-то непонятное. Но вынес для себя маленький вердикт: даже если ты не любишь этот праздник, будь пасхальным кроликом и принеси в дом радость и счастье. Тем самым пасхальным кроликом был Лололошка. Таким рассеянным, невнимательным, но приносящим тепло и уют.