Part 8. Snow cloud.

Омеги расселись за столом, и их лица светились от счастья. Чимин с удовольствием потянулся к тарелке с мясом, Сокджин аккуратно накладывал себе суп, а Тэхён, улыбаясь, взял в руки ложку и начал пробовать то, что приготовили его муж и друзья.

— Это невероятно вкусно, — сказал Сокджин, откусывая кусочек мяса. — Я даже не ожидал, что вы умеете так готовить.

— Мы умеем, когда захотим, — с гордостью ответил Намджун, но тут же осекся под строгим взглядом Сокджина. — Ну, а хотим мы почти всегда.

Все засмеялись, и напряжение, которое могло возникнуть, сразу исчезло. За столом царила уютная, домашняя атмосфера. Они болтали, шутили, обменивались новостями и смеялись над забавными случаями из жизни.

— Юнги, — сказал Чимин, поправляя салфетку на коленях, — ты сегодня просто герой. Я не знаю, как ты умудрился сделать такие вкусные рисовые шарики.

— А я знаю, — вставил Чонгук, подмигивая. — Он купил их в магазине и просто подогрел, потому что его подгорели!

— Это ложь! — возмутился Юнги, но улыбка выдала его с головой. — Я сам всё делал!

Все снова рассмеялись, и даже строгий Намджун не удержался.

Альфам всё же разрешили выпить немного соджу. Чонгук и Юнги с радостью приняли это разрешение, а Намджун грустно вздохнул, глядя на бутылку, которую ему не дали.

— Сегодня без меня, — сказал он, разводя руками. — Сокджин сказал, что мы поедем к его родителям, да и сам не хочу, чтобы мои тести увидели меня под шафе.

Сокджин улыбнулся, и в этой улыбке была такая искренняя любовь и забота, что Намджун забыл о соджу и просто сжал руку омеги под столом.

Чонгук сделал глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Он посмотрел на Тэхёна, который всё ещё переживал за него, и мягко улыбнулся.

— Не переживай, — сказал он, кладя руку ему на плечо. — Я сегодня пью только за наше здоровье.

Тэхён улыбнулся в ответ, и в его глазах блеснула радость. Он уже привык к этой заботе, но каждый раз она трогала его до глубины души.

— Я рад, что мы все здесь, — сказал Чимин, поднимая свой бокал с соком. — Сегодня Соллаль, и мы вместе. Это лучшее, что могло случиться.

— За нас! — поддержал его Чонгук, и все подняли бокалы.

Они чокнулись, и звон стекла разнёсся по комнате, смешиваясь с их весёлыми голосами и смехом. Праздник продолжался, и гостиная наполнилась теплом, любовью и ощущением, что этот вечер останется в их сердцах навсегда.

Снег за окном всё падал, укрывая землю белым покрывалом. А в уютном доме, среди смеха и счастья, они строили свои планы на будущее и наслаждались настоящим. Этот Соллаль стал особенным — они все вместе, они счастливы, и скоро их семьи станут ещё больше.

Чонгук смотрел на Тэхёна, который спокойно ел, изредка поднимая глаза и улыбаясь мужу. В этих улыбках было столько тепла, что альфа чувствовал, как внутри разливается покой. Он знал — всё, что они пережили, было не зря. Они нашли своё счастье, и они не дадут ему уйти.

За столом продолжался разговор. Альфы обсуждали планы на будущее, омеги делились мечтами, и все они чувствовали себя одной большой семьёй, связанной не только дружбой, но и той невидимой нитью, которая появляется только между близкими людьми.

— Намджуну, может быть, нельзя сегодня пить, — сказал Юнги, делая глоток, — но мы выпьем за него и его будущего малыша.

Все подняли бокалы, и в комнате снова раздался звон стекла. Этот вечер был наполнен светом, теплом и любовью. Они знали — такие моменты остаются с ними навсегда, становясь частью их истории, их жизни, их семьи.

Позже праздничный вечер постепенно затихал, гости начали расходиться, и Намджун с Сокджином первыми собрались домой — Сокджину нужно было отдохнуть перед завтрашней поездкой к родителям. Они попрощались со всеми, обнялись, и Чимин даже чмокнул Сокджина в щёку, пожелав удачи.

— Передавайте привет родителям! — крикнул розововолосый им вслед.

— Обязательно! — ответил Джин, уже садясь в машину.

Намджун помахал рукой, и они уехали, оставляя в ночи след от фар на белом снегу.

Юнги, оставшись с Чонгуком, хлопнул друга по плечу.

— Ну что, пойдём в баню? — предложил он. — Отметим вечер как надо. У нас ещё есть время, пока омеги занимаются столом.

Чонгук усмехнулся, чувствуя, как идея париться после хорошего ужина звучит соблазнительно.

— А почему нет? — согласился он. — Давно не парился по-настоящему.

— Тогда иди, я сейчас подойду, — сказал Юнги, подмигивая. — Только Чимина упрошу.

Чонгук понимающе кивнул и направился в баню. Та и правда была прям рядом с домом, почти впритык.

Он вошёл в предбанник, разделся, оставляя одежду на скамье, и с полотенцем на бёдрах шагнул в парную. Внутри было жарко, влажно и пахло деревом. Чонгук сел на полок, прислонившись спиной к горячей деревянной стене, и закрыл глаза. Он слышал, как шипит вода на камнях, как потрескивает огонь в печи, и чувствовал, как жар обволакивает тело, расслабляя мышцы и успокаивая мысли.

Странно, но омеги говорили, что баня остывала. Мужчина же чувствовал, что здесь всё ещё жарко, даже слишком. Но он не жаловался — тепло было приятным, мягким, и он позволил себе просто расслабиться.

Прошло несколько минут, но Юнги всё не было. Чонгук уже начал подозревать, что его задержал Чимин, когда в предбаннике хлопнула дверь. Альфа услышал шаги, и тогда он расслабленно выдохнул.

— Долго ты, — сказал он, не открывая глаз. — Я уж думал, ты передумал.

Вместо ответа он услышал, как открывается дверь парной. Шаги стали тише, и вдруг чьи-то нежные руки коснулись его плеч — невесомо, почти неощутимо, как лепестки цветка. До носа дошёл аромат роз, и Чонгук открыл глаза, неспешно обернувшись.

Перед ним стоял Тэхён, на нём было только полотенце, обёрнутое вокруг груди, и его кожа, влажная от пара, блестела в тусклом свете лампы. Щёки его раскраснелись, а в глазах плясал озорной огонёк, который Чонгук так любил.

— Всё же вы остались без друга, мой господин, — сказал омега, наклоняясь к нему. — И я решил, что не дам тебе скучать без него.

Чонгук улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он поймал руку Тэхёна, прижал её к своей груди.

— Разве я могу скучать, когда ты рядом? — прошептал он.

Юноша опустился на колени к нему, садясь прямо на полотенце, которое уже лежало на бедрах альфы. Его пальцы скользнули по груди Чонгука — легко, едва касаясь, дразня, изучая каждый изгиб мышц. Брюнет водил по ним медленно, невесомо, оглаживая кожу бережно, словно пытаясь запомнить каждую линию, каждое прикосновение.

— Я так люблю твои руки, — прошептал он, и его пальцы коснулись ключиц альфы. — Они такие сильные, но всегда нежные со мной.

— Только с тобой, — ответил Чонгук, притягивая его к себе и сажая на колени по-собственнически.

Тэхён прижался к нему, и его горячее тело оказалось совсем близко, так что Чонгук чувствовал каждое его движение, каждый вздох. Мужчина не мог отвести взгляда от своего любимого, сидящего у него на коленях в облаке пара. Влажные волосы омеги прилипли к вискам, на щеках играл румянец, а в глазах плясали искорки, которые делали его особенно прекрасным. Альфа провёл ладонью по его животу, чувствуя под пальцами округлость, где росла их новая жизнь. Он задумчиво погладил это место, и вдруг в его голове возник вопрос, который он не мог не задать.

— Розочка, — сказал он, слегка нахмурившись. — А малышу не жарко будет? Может, нам выйти?

Тэхён удивлённо моргнул, а потом его губы тронула та особенная улыбка, которую Чонгук знал как предвестник шалости. Он подался ближе, обхватывая альфу за шею, и, прижимаясь к его уху, прошептал:

— С таким мужем жарче, чем в бане, малышу точно не страшно.

Черновласый хотел что-то ответить, но младший не дал ему времени — он резко впился в его губы, целуя его жадно, словно соскучившись за те несколько минут, что они провели раздельно. В его поцелуе читалась страсть, смешанная с нежностью, желание и та особенная искренность, которая появляется только у людей, по-настоящему любящих друг друга. И Чонгук ответил на поцелуй с той же жадностью, обнимая омегу и чувствуя его горячее тело через влажную ткань полотенца.

Они целовались, и пар вокруг них будто сгущался, окутывая их ещё плотнее, создавая ощущение полной отрешённости от внешнего мира. Горячий воздух проникал в лёгкие, и они дышали им, смешивая его с запахом друг друга. Кедр и роза хорошо сочетались на фоне древесного запаха от бани.

Нанежившись и нацеловавшись в бане ещё минут пятнадцать, они наконец решили вернуться в дом. Халаты были накинуты на влажные тела, и Тэхён чувствовал, как прохладный воздух касается его горячей кожи, когда они шли по заснеженной дорожке к дому. Снег хрустел под ногами, и они смеялись, когда Тэхён поскользнулся, и Чонгук подхватил его, не давая упасть.

— Осторожнее, — сказал альфа, обнимая его за талию. — Ты же знаешь, в тебе ещё одно сокровище.

— Самое драгоценное, — ответил Тэхён, прижимаясь к нему.

Они вошли в дом, и тёплый воздух окутал их с головой. В прихожей было тихо и темно, только из гостиной доносился тусклый свет. Чонгук, не в силах больше сдерживаться, прижал омегу к стене у двери, его руки скользнули под халат, касаясь горячего живота. Тэхён выдохнул, и из его груди вырвался едва слышный стон — тихий, но полный желания.

— Чонгук... — прошептал он, откидывая голову назад.

Но внезапно их прервали. Из глубины дома, с кухни, донеслись приглушённые стоны — и не просто стоны. Там отчётливо слышались тяжёлое дыхание, тихие вскрики, ритмичные шлепки и низкие, хриплые рыки, которые не оставляли сомнений: Юнги и Чимин решили не ждать их возвращения.

— О боже, — прошептал омега, покраснев так, словно наткнулся на постельную сцену в фильме при родителях. — Они что... прямо на кухне?

Черновласый прислушался на мгновение и усмехнулся, сдерживая смех.

— Похоже на то, — ответил он, наклоняясь к уху красному. — Кажется, мы им помешали, а они нам. Теперь квиты.

Тэхён тихо рассмеялся, и они оба замерли, прислушиваясь к звукам, которые доносились с кухни. Голоса Юнги и Чимина звучали громко и свободно, без страха, что их могут услышать — похоже, они решили, что их друзья ещё долго будут в бане.

— Мы не будем им мешать? — спросил Тэхён, хитро улыбаясь.

— Не будем, — ответил Чонгук, беря его за руку. — Пойдём в нашу спальню.

Они тихо, стараясь не шуметь, прошли через коридор к гостевой комнате, которую для них подготовили хозяева. Мужчина открыл дверь, впуская мужа внутрь, и щёлкнул замком, запирая дверь на ключ.

Как только дверь закрылась, он прижал омегу к стене, накрывая его губы горячим поцелуем. Его руки скользнули под халат, касаясь разгорячённой кожи, и Тэхён выдохнул в поцелуй, прижимаясь к нему. Желание, которое они сдерживали в бане, выплеснулось с новой силой, захватывая их целиком, и они забыли обо всём на свете, оставаясь только вдвоём, в этой маленькой комнате, в этом мгновении любви и страсти.

Альфа оторвался от губ любимых, и в его глазах заплясали озорные искорки, которые омега знал слишком хорошо — они предвещали что-то безумное и неожиданное. Старший провёл пальцем по его щеке, улыбаясь, и прошептал:

— Покажем им, как надо доводить друг друга до удовольствия?

Тэхён округлил глаза, чувствуя, как краска заливает его щёки. Смущение смешалось с лёгким возмущением.

— Ты спятил? — прошептал он.

— Разве? — Чонгук наклонился к его уху, его голос стал низким и хриплым. — Мне кажется, это очень даже весело.

Он уже не слушал возражений омеги. Его руки скользнули по халату, распахивая его и обнажая тело хрупкое и бремое. Полотенце упало на пол, и альфа припал губами к его соскам — к той самой чувствительной точке, от которой у младшего всегда перехватывало дыхание. Потом он скинул ненужные элементы и с себя.

Тэхён простонал, громче, чем сам ожидал от себя, но тут же прикусил ребро своей ладони, заставляя себя замолчать. Его глаза блестели от стыда и возбуждения, смешанного в одно целое, и он почувствовал, как внутри разливается жар, разгоняемый этим неожиданным поворотом вечера.

— Руку убрал от губ, — прорычал недовольно альфа и подхватил омегу под колени.

Он лёг на постель и усадил юношу на свои бёдра, скидывая с него халат и полотенце. Теперь омега сидел перед ним голый, смущённый, но горячий и податливый, с телом, которое горело в предвкушении.

Тэхён чувствовал, как сердце колотится в груди, как шум крови заглушает даже звуки из кухни — стоны и рыки, которые всё ещё доносились из-за двери. Он не мог перестать прислушиваться к ним, и это возбуждало его ещё сильнее, хотя он и пытался отрицать это.

— Ты бесстыжий, — выдохнул он, глядя на мужа, но его голос вновь сорвался на стон, когда Чонгук начал ласкать его соски пальцами, нежно и умело, а потом приподнялся и впился губами в один из них, покрывая его поцелуями и легкими укусами.

Язык альфы скользнул по чувствительной и разгоряченной коже, и Тэхён прогнулся, чувствуя, как волна удовольствия пронзает его тело. Это было невозможно — быть тихим в такой момент, и брюнет уже не пытался сдерживаться, застонал громче, прижимаясь к мужчине, и его руки вцепились в плечи широкие и крепкие, показывая, как сильно он хочет продолжения.

Чонгук чувствовал, как смазка стекает по его бёдрам, горячая и влажная, стекая из пульсирующего нутра омеги. Омега сидел на нём, смущённый, с раскрасневшимися щеками и прикушенной губой, и выглядел до неприличия невинно — но именно эта невинность, смешанная с явным желанием, сводила альфу с ума.

Внутри мужчины пробудился тот самый доминантный альфа, который хотел подавить, подчинить, заставить своего омегу кричать от удовольствия.

— Сучка, ты такой ангельский и хрупкий, — прошептал он, и голос его стал низким, почти рычащим.

Альфа чувствовал, как его супруг чуть ли не вздрагивает от каждого его слова. Юноша отводил взгляд пристыженный свой в сторону, прикусывая губы дрожащие.

— И я хочу, чтобы все слышали, как ты стонешь для меня, — продолжал он, голос старшего стал низким и хриплым.

Член был твёрдым и пульсирующим, упираясь прямо в сочащуюся влажную дырочку Тэхёна. Брюнет дрожал, чувствуя, как горячая плоть касается его самого чувствительного места, как внутри всё сжимается, как сладкая тяжесть разливается по всему телу.

— Чонгук... — выдохнул Тэхён, и голос его дрожал. — Пожалуйста, они же...

Это «пожалуйста» стало последней каплей. Чонгук не сдержался — он вошёл в супруга до упора, чувствуя, как горячие стенки сжимаются вокруг него, обхватывая член туго и влажно. Тэхён выгнулся, вскрикнув громко, и его ногти впились в плечи альфы, оставляя красные следы на коже.

Но Чонгук не остановился на этом и начал двигаться жёстко, ритмично, вколачиваясь в пульсирующую дырочку почти до конца, но не до упора, оставляя его на грани, дразня и не давая полного насыщения. Тэхён стонал и кричал, его голос перекрывал звуки, доносящиеся с кухни, где Юнги и Чимин всё ещё были заняты своим собственным марафоном.

Не сбавлял темпа, движения альфы стали ещё жёстче, они были ритмичными, и каждый толчок отдавался в теле младшего волной удовольствия, которая захлёстывала его с головой. За дверями спальни крики и шлепки становились всё громче — Юнги и Чимин, похоже, тоже набирали обороты, и их стоны смешивались с голосами Чонгука и Тэхёна, создавая единую симфонию страсти.

— А-а-ах! — вырвалось из груди омеги, когда альфа резким движением толкнулся в него слишком глубоко. Он выгнулся, вцепившись пальцами в плечи мужа, оставляя следы от ногтей на коже, от чего тот рычал и шипел терпеливо.

Мужчина чувствовал, как внутри него нарастает дикое, животное желание — желание обладать, доминировать, полностью захватить тело и душу своего омеги. Его рука скользнула к шее жемчужной, сжимая её слегка, но не душа, а лишь обозначая власть и придавая остроты ощущениям. Младший подпрыгивал на его бёдрах от каждого толчка, его тело двигалось в такт с движениями мужа, а стоны срывались с губ всё громче.

— Чувствуешь, как я глубоко? — прорычал Чонгук слишком пошло, его голос был низким, хриплым.

Омега не мог ответить — он только хныкал и скулил, чувствуя, как внутри становится слишком тесно, как член альфы заполняет его полностью, до предела. Они слышали, как за дверью стихают звуки — Чимин, видимо, достиг пика, и теперь настала их очередь.

— Чёрт… — выдохнул Чонгук, ускоряясь ещё сильнее, но вдруг заметил, что Тэхёну становится тяжело — омега дышал слишком часто, его тело напрягалось, и альфа понял, что нужно сменить положение.

Он медленно вышел из него, чувствуя, как член покидает горячую плоть, и осторожно уложил мужа на бок, чтобы животу было удобно. Заботливо, осторожно, он снова вошёл в него, и теперь угол проникновения стал глубже, более интенсивным. Младший вскрикнул, чувствуя, как член касается самых чувствительных точек внутри, и его пальцы вцепились в простынь, оставляя на ней следы от ногтей.

— Мгх… Чон-гук~иии… — простонал Тэ, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его с головой.

Мужвина двигался быстро, грубо, но с той особенной заботой, которая была только у него. Он чувствовал каждое движение омеги, каждое его дыхание, и знал, когда ускориться, а когда притормозить, чтобы не перегрузить его. Тэхён кричал, его голос перекрывал все звуки за дверью, и комната наполнялась только их страстью и жадным сексом.

— Сука… — выдохнул Чонгук, чувствуя, как напряжение внутри него нарастает. — Громче, — приказал Чонгук, продолжая двигаться в быстром темпе.

Тэхён не мог не подчиниться. Его стоны возвышались по нотам, создавая симфонию страсти, которую никто из них не мог остановить.

— Чонгук... — выдохнул он, когда оргазм начал накатывать. — Я... я не смогу...

— Сможешь, — ответил мужчина, ускоряя темп.

Тэхён почувствовал, как его тело содрогается в конвульсиях, когда волна удовольствия накрыла его с головой. Он закричал, громко, отчаянно, кончил на постельное, пачкая бельё белёсой жидкостью, и почувствовал как альфа следует за ним, изливаясь в него горячим семенем и замедляя движения.

И только после одновременно настигшего оргазма они замерли в объятиях, тяжело дыша и чувствуя, как их тела сливаются воедино, как сердце бьётся в унисон, и мир вокруг исчезает. Тёплая нега растеклась по телу омеги, оно было настолько расслабленным после такого марафона, что начало тянуть в сон хозяина. Тэхён чувствовал, как тело наливается тяжестью, как каждый мускул просит отдыха, а веки становятся неподъёмными. Страстная близость, которая длилась, казалось, вечность, выжала из него все силы. Он лежал, прикрыв глаза, чувствуя, как по коже пробегает дрожь, смешанная с остаточными волнами удовольствия.

Чонгук, заметив, что супруг начинает проваливаться в сон, тут же сменил тактику. Он вышел из юноши, осторожно и бережно, чтобы не причинить лишнего дискомфорта, и сразу же притянул его к себе, укладывая на грудь. Его руки заскользили по спине омеги, успокаивающе, и он начал покрывать его плечи мягкими, лёгкими поцелуями — от лопаток до шеи, оставляя на коже влажные дорожки.

— Роза моя, — прошептал Чонгук, и его голос был полным нежности и обожания.

Тэхён, всё ещё тяжело дыша, заметил краем глаза, как испачкана кровать, простыни сбились в комок, на них были влажные пятна и следы их страсти. Стыдливость заставила его покраснеть, и он обернулся к Чонгуку, пряча своё лицо у него на груди. Он вдохнул знакомый запах кедра, который всегда исходил от мужа, и почувствовал, как внутри разливается умиротворение и покой.

— Нам будет стыдно завтра, — пробормотал он, закрывая глаза. — Чимин и Юнги будут дразнить нас.

— Пусть дразнят, — ответил Чонгук, поглаживая его по голове. — Напомню, мы их вообще застали на кухне за этим делом.

Тэхён тихо засмеялся, чувствуя, как этот лёгкий смех разряжает напряжение. Он уткнулся носом в грудь альфы, вдыхая его запах, и знал, что они провели этот вечер так, как хотели. Ни о чём не жалея. Не думая о том, что скажут другие.

— Ты прав, — прошептал он, констатируя факты.

Они затихли, чувствуя, как сон медленно забирает их. За окнами тихо падал снег, и где-то в доме, в другой комнате, уже стихли звуки — Юнги и Чимин тоже, наверное, уже лежали в спальне в объятиях друг друга, уставшие, но счастливые. А может и смущённые из-за них.

Чонгук укутал Тэхёна одеялом, прижимая его к себе. Он знал, что завтра их ждёт новый день, новые заботы и, возможно, смущение от того, что их страсть была слышна через стены. Но сейчас им было всё равно, об этом они позаботятся завтра.

***

На следующее утро они проснулись, словно ничего не произошло. Солнце уже поднялось выше, освещая комнату мягким светом, и слышалось, как за окном перекликаются птицы, смахивая крыльями снег с веток. Все собрались в гостиной, устроившись на удобных диванах с чашками чая и кофе, чтобы посмотреть фильм. В воздухе витала уютная, расслабленная атмосфера.

Омеги сидели рядом, переглядываясь и шепчась о чём-то, иногда пряча улыбки за чашками. Альфы же, напротив, держались с каким-то особым, почти гордым видом. Чонгук и Юнги обменивались многозначительными взглядами, и в какой-то момент даже пожали друг другу руки, будто подводя итоги ночного соревнования — 1:1.

Никто из них не произносил ни слова о том, что произошло прошлой ночью. Это было их общее, молчаливое согласие оставить ту ночь в прошлом, как забавную, но личную историю.

Когда наступило время прощаться, Тэхён и Чонгук начали собираться домой. Чимин и Юнги проводили их до машины. Обменявшись тёплыми объятиями и поцелуями в щёку, они уже собирались уезжать, когда младший альфа, уже садясь в машину следом за омегой своим, обернулся и с усмешкой бросил хозяину дома:

— На будущее, будь аккуратнее со своей задницей на кухне. Не всем же хочется лицезреть её перед сном.

Юнги рассмеялся, хлопнув друга по плечу.

— А что такое? — спросил он с озорной искоркой в глазах. — Боишься запасть на неё? У тебя, если что, конкурент есть!

Все засмеялись, и махнув друг другу на прощание, Чонгук сел за руль. Машина тронулась, и они поехали домой, оставляя позади тёплый дом Минов и ночь, полную страсти и смеха.

Дорога была спокойной. Снег, который шёл ночью, уже почти растаял под солнцем, оставляя на асфальте только мокрые следы. Тэхён сидел на пассажирском, глядя в окно, но мысли его были далеко. Он перебирал в памяти события прошлой ночи — тот момент, когда Чонгук вёл себя так грубо и доминантно, и это, как ни странно, вызвало в нём смешанные чувства. Он повернулся к мужу, который спокойно вёл машину, и тихо начал разговор.

— Чонгук... — голос прозвучал мягким и робким, нерешительным. — Прошлой ночью ты был таким... грубым со мной.

Чонгук усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Прости, розочка, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты такой сексуальный с этим животиком, что мне просто трудно было сдерживаться.

Тэхён покраснел до кончиков ушей, обнял свой округлившийся живот обеими руками и зашептал, обращаясь к малышу теперь.

— Извини, сыночек, что мы тебя вчера потревожили «длинной палкой». Надеюсь, тебе не было слишком тесно.

Чонгук, услышав эти слова, едва сдержал смех. Он посмотрел кратко на омегу, и в его глазах плясали озорные огоньки.

— Будто тебе не понравилось, — сказал он, чуть наклонив голову.

Тэхён захлопал ресницами, стараясь выглядеть невинно, но его улыбка выдавала его с головой. Он опустил взгляд и тихо, почти шёпотом, ответил:

— Понравилось... будь таким чаще со мной в любви...

Чонгук почувствовал, как внутри разливается тёплое чувство от этих слов. Он продолжал вести машину одной рукой, а другой взял Тэхёна за ладонь, сжал её и поднёс к своим губам, оставляя на коже омеги нежный поцелуй.

— Я тебя люблю, — тихо сказал он, и в этом слове было всё: и благодарность за этот вечер, и радость от того, что они есть друг у друга.

Тэхён сжал его руку в ответ, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он тоже любил его. Больше жизни, больше всего на свете. Они ехали в тишине, наслаждаясь этим моментом, и их руки не разъединялись до самого дома.

За окном таял последний снег, все невзгоды остались позади, испытания на прочность пройдены, чёрные полосы сменились на светлые. И впереди их ждала новая жизнь — полная любви, заботы и уюта, которые они создавали вместе.