Part 7. Pray.

— Это формальность, — пояснил адвокат Чхве Чинён, идя рядом с ним по коридору СИЗО. — Процедура освобождения занимает время. Документы, подписи, передача вещей. Завтра утром вас выпустят окончательно. Ещё одна ночь, и вы свободны.

Чонгук кивнул, сжимая кулаки. Он понимал, что это необходимо. Но внутри всё равно клокотало нетерпение, альфа был так близко, так чертовски близко к тому, чтобы выйти на свободу и обнять Тэхёна. Ещё одна ночь. Всего одна ночь.

— Ты как? — Намджун подошёл к нему, когда они остановились у двери камеры. — Держишься?

— Держусь, — Чонгук криво усмехнулся. — Завтра выйду. Это не так уж долго.

— Завтра, — Намджун кивнул, и в его голосе послышалась усталость. — Я бы остался с тобой, но мне нужно ехать. Сокджин записался на приём к врачу. Мы должны быть в больнице завтра утром.

— Конечно, — Чонгук кивнул, чувствуя тепло к другу. — Ты должен быть рядом с ним. Это важнее. Завтра меня встретят Юнги и Чимин?

— Да, — Намджун улыбнулся. — Они будут ждать тебя у ворот с машиной. И Тэхён, конечно. Он сказал, что обязательно придёт, очень хотел быть здесь.

Чонгук выдохнул, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Тэхён в порядке и он придёт. Завтра они будут вместе.

— Спасибо, — сказал он, глядя другу в глаза. — За всё. За адвоката, за поддержку, за то, что не бросил меня, что и за моим омегой ухаживал, пока он лежал в больнице.

— Ты мой друг, — Намджун хлопнул его по плечу. — А друзей не бросают. Отдыхай.

Они попрощались, и Чонгук вошёл в камеру. Дверь за ним закрылась с металлическим лязгом.

Ночью Чонгук лежал на верхней койке, глядя в бетонный потолок, и не мог уснуть. Сокамерники уже храпели, кто-то бормотал во сне, из коридора доносились голоса охранников и редкие шаги. В камере было темно и тихо, но внутри Чонгука бушевал ураган.

Он думал о Тэхёне. О том, как он выглядел в зале суда — бледным, но решительным, с огнём в глазах. О том, как он отвечал на вопросы, как его голос дрожал, но не срывался. О том, как он смотрел на Чонгука, и в этом взгляде было столько любви и надежды, что у альфы перехватывало дыхание.

Он вспомнил их поцелуй у залива. Как пахло морем и ветром, как он прижимал омегу к себе, чувствуя, как бьётся его сердце. Вспомнил, как они сидели на пледе, и тот смеялся, запрокидывая голову, и солнце освещало его лицо. Вспомнил, как они бегали по воде, босые, счастливые, забыв обо всём на свете.

«Скоро всё это вернётся, — пообещал он себе. — Мы снова будем смеяться. Мы будем счастливы. Я сделаю всё, чтобы он никогда больше не плакал».

Он закрыл глаза, позволяя этим мыслям убаюкать себя. Сон пришёл не сразу, но он пришёл — глубокий, спокойный, без сновидений. Впервые за долгие недели Чонгук спал без кошмаров.

Утро. День освобождения. Чонгук проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел на уровне своей головы улыбающееся лицо охранника.

— Подъём, боец, — сказал тот. — Твои документы готовы. Выходишь.

Альфа сел на койке, ногами свисая вниз и чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он огляделся — сокамерники уже проснулись и смотрели на него с уважением.

— Ну, бывай, — лысый с татуировкой на шее протянул ему руку. — Удачи тебе. Ты заслужил свободу.

— Спасибо, — Чонгук пожал его ладонь. — И вам удачи. Всё будет хорошо.

Он вышел из камеры, чувствуя, как каждый шаг наполняет его новой силой. Коридоры СИЗО, которые ещё вчера казались ему тюремными стенами, теперь выглядели как просто здание, из которого он выходит.

В кабинете начальника изолятора он подписал последние бумаги, получил свои вещи — те самые, что были на нём в день задержания: джинсы, футболка, косуха. Переоделся, чувствуя, как ткань прикасается к коже, напоминая о нормальной жизни.

— Свободен, — сказал начальник, ставя печать. — Иди. И больше не возвращайся, а то в третий раз тебя не отпустим уже.

— Постараюсь, — усмехнулся мужчина, выходя из кабинета.

Он прошёл по коридору, миновал несколько дверей, и вот тяжёлая железная дверь с надписью «Выход».

А потом тяжёлые ворота территории изолятора открылись с протяжным скрипом, и Чонгук шагнул за их пределы. Металлический лязг за спиной прозвучал как финальная точка в старой жизни — громко, окончательно, бесповоротно.

Он остановился на мгновение, щурясь от света. Солнце было бледным, октябрьским — оно уже не грело, но всё ещё светило, пробиваясь сквозь редкие облака. Ветер был прохладным, срывающим с деревьев последние жёлтые листья, которые кружились в медленном танце и опадали на землю.

Свобода. Боксёр чувствовал её кожей — прохладный воздух, запах увядающей листвы, влажность земли после недавнего дождя. Это было так просто и одновременно так грандиозно.

Чонгук оглянулся вокруг. Ворота изолятора остались позади, а впереди была пустая улица, несколько припаркованных машин и деревья, роняющие листву.

Машины Юнги не было. Чимина не было. Никого.

На мгновение в груди кольнула тревога — неужели его забыли? Неужели Тэхён не пришёл? Но он тут же отогнал эту мысль, почувствовав знакомый запах.

Розы. Тонкие, едва уловимые, но такие родные. Запах, который он знал лучше любого другого, который снился ему ночами в камере, который он искал в каждой минуте своего заточения.

Чонгук повернул голову и увидел его. Юноша стоял у старого клёна в нескольких десятках метров от ворот. Дерево было огромным, раскидистым, его крона горела золотом и багрянцем, и омега стоял под ним, словно часть этого осеннего чуда. На нём был тот самый кремовый вязаный кардиган, который альфа помнил с их прогулки у залива, белая водолазка, облегающая тонкую шею, и мягкие кофейные брюки. Ветер играл с его волосами, и он смотрел вверх, на падающие листья, — задумчивый, умиротворённый, такой нереально красивый.

Мужчина замер на мгновение, вглядываясь в него. Тэхён был бледным, не так, как в больнице, но всё ещё не хватало того румянца, что был раньше. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел свет, которого не было в самые тёмные дни.

И когда омега наконец повернул голову и увидел альфу, его лицо озарилось улыбкой, а глаза расширились, как у испуганного оленёнка. Он замер, будто не веря своим глазам, будто боялся, что его любимый — это всего лишь мираж, игра света и осенних листьев.

Чонгук улыбнулся широко и от всей души, чувствуя, как на душе становится легко и тепло. Он сделал первый шаг. Потом второй, третий. Шаг ускорялся, переходя в быстрый шаг, а потом в бег.

Тэхён тоже сорвался с места, побежал к нему навстречу, и за ним вились жёлтые листья, словно осенний шлейф. Он бежал лёгко, почти невесомо, и Чон видел, как ветер развевает его волосы, как на губах сияет улыбка, как в глазах блестят слёзы радости, облегчения, любви.

Они столкнулись в центре листопада, и Чонгук поймал его, прижимая к себе так крепко, как только мог. Тэхён обвил его шею руками, и они закружились в медленном танце под кружащимися жёлтыми листьями, словно время остановилось, не было ни тюрьмы, ни суда, ни боли, ни страха.

— Я вернулся, — прошептал Чонгук в его волосы, чувствуя, как они пахнут розами и осенним ветром.

— Я ждал, — ответил Тэхён, прижимаясь к нему так крепко, будто боялся, что если отпустит, альфа исчезнет, растворится в воздухе, как мираж.

Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть в его глаза, и впился в его губы. Поцелуй был диким и страстным, как пламя, жажда и обещание. Он вбирал в себя всю боль разлуки, всю тоску тюремных ночей, всю надежду на свободу, и Тэхён отвечал с той же страстью, целовал его, прижимался к нему, царапал его плечи, запускал пальцы в его волосы, будто хотел убедиться, что это правда его альфа — настоящий, живой, свободный.

Чонгук держал его за талию, прижимая к себе, чувствуя, как живот омеги касается его собственного, и внутри разливалась такая теплота, такая радость, что казалось, он мог бы стоять так вечность. Ветер кружил вокруг них жёлтые листья, и падающие клёны шептали что-то нежное, осеннее, вечное.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Тэхён положил голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и голос его дрожал от счастья.

— И я тебя, — ответил альфа, целуя его в макушку. — Больше жизни. Больше свободы. Больше всего.

Юноша поднял голову, и в его глазах блестели слёзы — настоящие, прозрачные, счастливые.

— Я так боялся, что ты не выйдешь, — признался он. — Что они найдут способ оставить тебя там, и я больше никогда тебя не увижу.

— Я здесь, — Чонгук погладил его по щеке, стирая пальцем слезинку. — Я вышел. И больше никогда не уйду. Обещаю.

Тэхён улыбнулся сквозь слёзы и снова прижался к нему, чувствуя, как мир вокруг становится правильным, как будто всё вставало на свои места. Ветер стих, и листья мягко падали вокруг них, укрывая землю золотым ковром. Солнце, выглянувшее из-за облаков, осветило их последними тёплыми лучами, словно благословляя на новую жизнь.

Идиллию нарушил рёв мотора. Воссоединившаяся парочка, всё ещё стоящая в объятиях под кружащимися листьями клёна, одновременно повернула свои головы на звук. Из-за поворота вылетелл чёрный внедорожник Мина, который лихо затормозил в нескольких метрах от них, взметнув в воздух облако жёлтых листьев.

— О, чёрт, — выдохнул Чонгук, но в голосе его не было раздражения, только лёгкая усмешка.

Из машины первым выскочил Юнги, хлопнув дверью так, что та чуть не отлетела. Его лицо было напряжённым, но при виде счастливой пары оно расплылось в улыбке.

— Гук! — крикнул он, направляясь к ним. — Мы успели? Мы не опоздали?

— Успели, — рассмеялся Чонгук, обнимая омегу одной рукой. — Как видишь, я уже на свободе.

Но Юнги не успел ответить, потому что из пассажирской двери показался Чимин. Омега выглядел так, будто собирался на светский раут, а не на встречу друга из тюрьмы — на нём был стильный бежевый плащ, идеально уложенные волосы и, кажется, даже лёгкий макияж. В руках он держал какой-то свёрток, который, видимо, должен был стать подарком.

— Чимин, я тебя умоляю, — заворчал Юнги, оборачиваясь к нему. — Ты собирался два часа! Два часа, блять! Мы должны были быть здесь пятнадцать минут назад!

— Ну и что? — омега надул губы, поправляя воротник плаща свободной рукой. — Я хотел выглядеть красиво для такого важного дня. И вообще, это ты виноват! Не надо было вчера задерживаться с Намджуном в конторе шаражкиной!

— Я задерживался? — Мужчина возмущённо вскинул брови. — Я, между прочим, помогал ему принимать новобранцев в бойцовский клуб. И наша ночь говорит о том, что ты меня простил.

— Ага, ага, — Чимин подошёл ближе, и его голос стал ехидным. — А мне ночной секс говорит о том, что утром фиг проснешься. Я тебя будил. Будил! А ты храпел, как медведь!

— Я не храпел!

— Храпел! Я даже записал! Хочешь, дам послушать?

— Это было дыхание!

— Дыхание, которое звучит как циркулярная пила? Да ну!

Чонгук и Тэхён стояли в сторонке, наблюдая за этой перепалкой, и не могли сдержать улыбок. Парень спрятал покрасневшее от смущения лицо в шее своего альфы, чувствуя, как тепло разливается по всему телу от этого шумного, такого живого момента.

Мужчина обнял его крепче, продолжая наблюдать за тем, как Чимин, размахивая руками, доказывал Юнги, что он не прав, а тот, в свою очередь, пытался оправдаться, но с каждым словом только глубже закапывал себя.

— Как он с ним живёт? — спросил Чонгук, наклоняясь к уху Тэхёна.

— С Чимином? — переспросил тот, едва сдерживая смех. — Ох, Юнги спокойный, как большая река. А Минни в нём — лодочка.

— А вот это я слышал! — обернулся Чимин, сверкая глазами. — Я, между прочим, для вас старался! Пирог испек! — он поднял свёрток, который держал в руках.

— Правда? — Чонгук начал пытаться как-то отвлечь ворчания омеги друга на себя, решив его похвалить. — Ты испек пирог?

— Он испек пирог, — проворчал Мин. — Но чуть не сжёг кухню.

— А ты бы лучше помогал, а не критиковал! — парировал Чимин.

Тэхён поднял голову, и на его лице сияла улыбка. Он смотрел на эту шумную, такую родную сцену — на Чимина, который едва не устроил пожар ради пирога, на Юнги, который ругался, но при этом смотрел на омегу с такой нежностью, что слова казались пустыми, и на Чонгука, который держал его в своих объятиях, и весь мир становился правильным.

— Ну что, — сказал Юнги, наконец прекращая спор, — поехали домой? Там уже Намджун с Сокджином ждут. Мы устроим небольшой праздник.

— Поехали, — кивнул Чон, чувствуя, как внутри разливается тепло от этих слов.

Они пошли к машине — боец, держащий омегу за руку, и серьезный Мин со своей розовой бестией, которые продолжали пререкаться о том, кто должен был нести пирог. Тэхён смотрел на их переплетённые пальцы и думал о том, что совсем скоро он скажет Чонгуку главную новость. Но сейчас — просто наслаждался моментом.

Чонгук уже потянулся к задней двери машины, чтобы сесть рядом с Тэхёном, но Чимин его опередил. Омега с ловкостью кошки юркнул внутрь и устроился рядом с Тэхёном, захлопнув за собой дверь.

— Так! Я хочу сидеть с другом лучшим, — Чимин подмигнул ему через опущенное стекло окна. — Ты посиди спереди с Юнги. Вы там обсудите свои мужские дела.

Тэхён улыбнулся, смущённо пряча глаза. Он чувствовал себя немного неловко от того, что Чимин так открыто отвоевал место рядом с ним, но внутри было тепло — от этой заботы, от этого шумного внимания.

— Иди сюда, — сказал Юнги, забираясь на водительское сиденье. — Пусть они там сидят, а то мой разворчится на всю дорогу.

Чонгук вздохнул, но улыбнулся, садясь на переднее пассажирское сиденье. Он оглянулся назад, где Чимин уже развернул пирог и протягивал кусок Тэхёну.

— Держи, — сказал он. — Ты сегодня не завтракал, я знаю.

— Откуда ты знаешь? — удивился Тэхён.

— Я всё знаю, — загадочно ответил Чимин, жуя пирог. — Я — омега. Мы такие.

Машина тронулась, и Тэхён, прижимая к себе кусок пирога, смотрел в окно. За стеклом проплывал город — знакомые улицы, дома, деревья, теряющие листву. Всё было обычным, будничным, но для него всё это сейчас казалось новым. Как будто он впервые видел эти улицы, потому что рядом был Чонгук — живой, свободный, настоящий.

Всю дорогу они ехали в тишине, если не считать лёгкого хруста и ворчания Чимина, который то и дело комментировал качество выпечки («Немного подгорело снизу, но это ничего, главное, внутри вкусное»). Юнги вёл машину, изредка поглядывая в зеркало на своё сокровище. Чонгук смотрел вперёд и чувствовал, как на душе разливается умиротворение.

Когда машина остановилась у большого двухэтажного дома Намджуна, Чонгук вышел первым и сразу подошёл к задней двери, открыв её для Тэхёна. Чимин фыркнул, но уступил, вылезая с другой стороны.

— Джентльмен, — усмехнулся он. — Какой ты вежливый.

— Только для него, — ответил Чонгук, помогая омеге выйти. Он взял Тэхёна за руку, чувствуя, как та дрожит от утренней прохлады.

В доме их встретил Сокджин. Он стоял в прихожей, укутанный в мягкий шерстяной плед, с едва заметным, но уже округлившимся животом на первом триместре. Он светился изнутри — улыбка была мягкой, глаза блестели, и когда он увидел входящих, его лицо озарилось радостью.

— Вы приехали! — воскликнул он, делая шаг навстречу. — Проходите! Я так рад вас видеть!

Чонгук обнял его, чувствуя, как Сокджин прижимается к нему, будто к родному брату.

— Как ты? — спросил альфа. — Как малыш?

— Всё хорошо, — ответил Сокджин, поглаживая живот. — Врач сказал, что развивается нормально. Я уже начал чувствовать, как он шевелится. Правда, пока ещё слабо, но это так... это такое чудо!

Тэхён, стоящий рядом, смотрел на его живот с каким-то особенным, заворожённым выражением. Он вспомнил свой конверт с УЗИ, который лежал сейчас в кармане куртки, и почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

«Скоро и я буду таким», — подумал он, чувствуя, в груди сердце начинает трепетать от предвкушения.

— Чимин, ты только посмотри, — Сокджин перевёл взгляд на омегу. — Мы будем беременные вместе!

— Я не беремен! — запротестовал он, но его глаза смеялись. — Но я рад за тебя и за... — Чимин посмотрел на Тэхёна, но осекся, не договорив.

Брюнет перевёл дыхание с облегчением — его друг вовремя остановился, не выдав его секрет.

Они прошли в гостиную, где альфы уже начали ставить длинный стол посередине комнаты. Намджун двигал тяжёлую мебель, освобождая пространство для удобной компании, Юнги помогал ему. Чонгук тоже хотел присоединиться, но Тэхён мягко коснулся его руки.

— Я помогу ребятам на кухне, — сказал он. — Иди, помоги Намджуну.

Чонгук кивнул, поцеловал его в лоб и направился к друзьям.

Тэхён пошёл на кухню, где Сокджин и Чимин уже начали готовить салаты и закуски. Запах свежих овощей, зелени и чего-то нежного, печёного, смешивался в воздухе, создавая атмосферу уюта.

— Нам сказали без алкоголя, — заметил Сокджин, нарезая огурцы. — Поэтому я сделал морсы и соки. Вкусно будет, я обещаю.

— Альфы правильно сделали, — сказал средний омега, ловко перемешивая салат. — Сегодня мы должны быть трезвыми. Это день новой жизни.

Тэхён взял нож и принялся резать помидоры, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Он был среди своих — тех, кто знал его настоящего, кто принял его таким, какой он есть, и не просил притворяться.

— А ты знаешь, — вдруг сказал Чимин, поворачиваясь к нему, — мы с Юнги собираемся расписаться.

Тэ чуть не выронил нож.

— Что? Правда? — удивлённо спросил он.

— Да, — омега улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. — Мы решили. После всего, что случилось... мы поняли, что не хотим ждать. Жизнь слишком коротка, чтобы откладывать счастье.

Сокджин тоже удивлённо замер.

— Чимин, это прекрасно! — сказал он. — Я так рад за вас! Когда?

— Через месяц, — ответил омега, и его голос дрожал от волнения. — Мы хотим устроить небольшую церемонию, только для близких и вы все приглашены.

— Конечно! — воскликнул Тэхён, чувствуя, как его лицо расплывается в улыбке. — Боже, вы такие чудные!

Они обнялись втроём на кухне, пока в гостиной альфы уже заканчивали накрывать стол. Сокджин и Чимин окружили брюнета теплом, и он понял, что больше не может молчать.

— Я тоже… — начал он тихо, чувствуя, как внутри поднимается волна волнения. — Я тоже беремен.

Сокджин замер, а Чимин, уже знавший об этой новости с самого начала, был тронут всё равно этим признанием и прижал руки к груди, выпутавшись предварительно из объятий.

— Я знал, — прошептал Минни, и его глаза заблестели. — Я знал, что ты скажешь это сегодня.

— Правда? — Тэ посмотрел на него с удивлением и лёгкой надеждой.

— Ты светился, когда смотрел на живот Сокджина, — улыбнулся друг. — И я видел, как ты держался за свой живот в этот момент.

Сокджин захлопал ресницами, что начали тонуть во влаге слёз поступающих, и его лицо озарилось искренней радостью. Он обнял вновь Тэхёна, прижимая к себе, и прошептал.

— Это так прекрасно! Мы будем беременны вместе! Наши дети будут расти вместе, как братья и сёстры!

— Я так рад, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза. — Я боюсь, что Чонгук не примет это, но… я так хочу, чтобы у нас была семья.

— Он примет, — твёрдо сказал старший омега, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Чонгук любит тебя. И он полюбит этого ребёнка, ведь он — плод вашей любви.

— Ты должен сказать ему сегодня, — добавил Чимин, беря его за руку. — Он будет самым счастливым альфой на свете.

Тэхён кивнул, чувствуя, как внутри разливается уверенность. Он посмотрел в сторону лежащего кардигана, в котором прятался конверт со снимком УЗИ, и понял, что сегодня — подходящий момент. Сегодня, когда все они вместе, когда дом наполнен теплом и радостью, когда Чонгук свободен.

— Я скажу, — пообещал он. — Сегодня вечером.

Они снова обнялись, и кухня наполнилась смехом, шёпотом и тихими слезами счастья.

Тем временем на балконе альфы стояли у открытого окна, в которое врывался прохладный осенний ветер. Намджун и Юнги курили, выпуская дым в утреннее небо, а Чонгук стоял рядом, опершись на перила, и смотрел на кроны деревьев внизу. Он так и не начал курить — после всего, что пережил, он принципиально отказывался от этой привычки.

— Ну что, — сказал Юнги, выдыхая струю дыма, — ты теперь свободный человек. Какие планы?

— Для начала — отдохнуть, — ответил Чонгук, улыбаясь. — А потом я с Тэхёном хотел начать новую жизнь. Может, купим дом где-нибудь за городом. Тишина, природа, свежий воздух.

— Звучит как хороший план, — кивнул Намджун, затягиваясь. — Только не уезжайте слишком далеко. Мы же должны видеться.

— Не уедем, — заверил Чонгук. — Надо же спасать тебя от ворчания Юнги и его омеги в ваших гостях.

Юнги докурил, затушил сигарету о край пепельницы и вдруг нахмурился, задумчиво глядя в одну точку.

— Слушайте, — начал он, понизив голос, — а вы не замечали, что мой Минни в последнее время какой-то странный?

— В каком смысле? — спросил глава дома.

— Ну, — Мин почесал затылок, — вчера он с Тэхёном пришёл из больницы радостный, а у того было давление, как он сказал. Но потом Мой весь вечер ходил задумчивый. И говорили они о детях, о пеленках, о том, как хорошо, когда в доме есть дети. И сегодня утром я нашёл на кухне какую-то книгу о беременности. При том, что я даже не помню, чтобы они вчера купили эту книгу. Она будто взялась из неоткуда, или же Чимин её заранее купил и давно.

Чонгук переглянулся с Намджуном. Старший альфа загадочно улыбнулся, затянувшись последний раз и туша сигарету.

— Знаешь, Мин, — сказал он медленно, — кажется, кто-то тоже скоро станет отцом.

Юнги замер, хлопая глазами.

— Да ладно? — переспросил он, плавая в собственном сарказме. — Ты серьёзно? А я не догадывался.

— Сам подумай, — Намджун пожал плечами. — Чимин и Тэхён ходят вместе, нашёптываются. Твой стал приставать к тебе по ночам, а потом гнать в шею, если ты говоришь пошлости. Это же классические признаки беременности. Мой Сокджин вел себя так же на первых неделях.

Юнги сглотнул, и его лицо побелело, а потом внезапно порозовело.

— Боже, — прошептал будто обречённо он, прижимая лицо в ладони. — Я… я стану отцом?

— Похоже на то, — усмехнулся Чонгук, хлопнув друга по плечу. — Пора и тебе уже задуматься о детях и готовиться к ним. Ты же не хочешь ударить в грязь лицом перед собственным ребёнком?

— Дети... — выдохнул Юнги, но в его голосе звучала не паника, а скорее замешательство. — Я вообще не думал о них до брака. Я более старомоден в этом плане. Я не готов сейчас точно.

— Никто не готов, — философски заметил Намджун. — Но когда это случается, всё становится на свои места. Я, например, тоже не был готов, а теперь считаю дни до рождения малыша и читаю книги для будущих отцов.

Мин провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри разливается буря эмоций. Он смотрел на дверь, ведущую в дом, где на кухне, наверное, уже накрывали стол и смеялись, и понимал, что его жизнь, кажется, изменилась окончательно и бесповоротно.

И он вдруг понял, что это было прекрасно.

— Чёрт, — выдохнул он с улыбкой. — Ну, в таком случае, я буду очень рад. Стоит ли сказать намёком, что я готов?

— Не сейчас, — остановил его Чонгук. — Пусть он сам решит, когда сказать. Наслаждайся моментом. Вдруг он сюрприз готовит какой-то.

Юнги кивнул, всё ещё ошеломлённый, но уже улыбающийся.

— Ты прав, — сказал он. — Сегодня мы празднуем. А завтра… завтра я стану самым счастливым отцом в мире.

Они засмеялись, хлопая друг друга по плечам, и вернулись в дом, где их уже ждали тёплые объятия и аромат домашней еды.

Омеги только недавно накрыли на стол, и гостиная преобразилась. Длинный круглый стол, который альфы поставили в центре, был заставлен тарелками с салатами, закусками, свежими овощами, зеленью и хрустящими багетами. В центре красовалась большая ваза с осенними листьями и сухоцветами, которую Сокджин принес из сада. Бокалы с разноцветными соками — яблочным, гранатовым, виноградным — сверкали в свете ламп, создавая праздничное настроение.

Все расселись по парочкам: Намджун рядом с Сокджином, Юнги — с Чимином, Чонгук — с Тэхёном. Запах свежей зелени, овощей и выпечки смешивался с ароматом осени, врывающимся в открытое окно. Где-то за окном кружились жёлтые листья, и создавалось ощущение, что даже природа праздновала вместе с ними.

— Какая красота, — сказал Сокджин, оглядывая стол. — Вы просто молодцы. Я бы сам столько не приготовил.

— Это мы все вместе, — ответил Чимин, поправляя салфетку на коленях. — Без Тэхёна и тебя у меня бы ничего не вышло.

Тэхён улыбнулся, чувствуя, как от похвалы рдеют щёки приятно. Он сидел рядом с Чонгуком, который держал его руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Это прикосновение успокаивало, дарило уверенность и одновременно взволнованность. В кармане брюк лежал конверт с УЗИ — омега переложил его туда перед выходом в гостинную. А там был снимок, который уже успел намокнуть от его нервных пальцев.

Юнги вдруг начал проявлять необычную заботу. Он протянул Чимину тарелку с салатом, пододвинул бокал с гранатовым соком, поправил салфетку на его коленях.

— Вот, попробуй этот, — сказал он, пододвигая к нему миску. — Ты вчера говорил, что хочешь чего-то кисленького.

Чимин удивлённо моргнул, но взял салат, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Однако взгляд его стал подозрительным.

— Спасибо, — сказал омега, внимательно посмотрев на будущего супруга с сомнением. — Но что это вдруг за забота?

— Ничего, — ответил Юнги слишком поспешно. — Просто хочу, чтобы ты был счастлив и не напрягался.

— Странно, — прошептал Чимин, но улыбнулся и принялся есть.

Намджун, сидящий во главе стола, обменялся взглядами с Сокджином. Тот едва заметно кивнул, и на губах Намджуна мелькнула таинственная улыбка.

Чонгук, чувствуя, что время пришло, погладил Тэхёна по руке и прошептал:

— Я сейчас вернусь.

Младший поднял на него обеспокоенный взгляд, но мужчина коротко чмокнул его в щёку, встал и двинулся к Джуну, который уже поднялся из-за стола следом за ним.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал Намджун, кивая в сторону кухни. — Не беспокойтесь, мы ненадолго.

Омега проводил их взглядом, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он перевёл дыхание, прижимая руку к карману, где лежал заветный конверт.

— Всё в порядке? — спросил Сокджин, наклоняясь к нему.

— Да, — ответил Тэ, улыбаясь. — Да, всё хорошо.

На кухне Намджун закрыл за собой дверь и повернулся к Чонгуку. В руке у него была маленькая бархатная коробочка, которую он достал из кармана пиджака.

— Вот, — сказал он, протягивая коробочку Чонгуку. — То, что ты просил заказать. Кольцо. Сделали на заказ, как ты и хотел.

Чонгук взял коробочку и открыл. Внутри, на бархатной подушке, блестело изящное кольцо — тонкий ободок из белого золота, инкрустированный маленькими бриллиантами. Он смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает волнение.

— Идеально, — прошептал он, закрывая коробочку и пряча её в свой внутренний карман. — Спасибо тебе, Джун. За всё. Я не знаю, как тебя отблагодарить.

— Ты можешь сделать счастливым своего омегу, — ответил Намджун, хлопая его по плечу. — Это будет лучшая благодарность.

Чонгук кивнул, чувствуя, как сердце колотится от предвкушения.

Они вернулись в гостиную, где все ещё сидели за столом, и заняли свои места. Сокджин и Чимин что-то обсуждали, улыбаясь. Тэхён посмотрел на Чонгука, и в его глазах застыл вопрос.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Всё отлично, — ответил тот, сжимая его руку под столом. — Просто одна маленькая семейная беседа.

Они продолжили ужин, но в воздухе витало что-то особенное. Чонгук смотрел на своего омегу, на его улыбку, на то, как он жестикулирует, рассказывая забавную историю из больницы. И знал — очень скоро он сделает шаг, который изменит их жизнь навсегда. Он подарит ему кольцо. Он сделает ему предложение.

А Тэхён сидел рядом, чувствуя, как в кармане тяжелеет конверт с УЗИ. Он смотрел на любимого и думал о том, что тоже скоро скажет ему правду, что он станет отцом.