Part 7. Pray.

Палата Тэхёна теперь выглядела почти уютно. Светлые стены, большие окна, через которые лилось осеннее солнце, и ваза с живыми цветами на подоконнике, которые Чимин приносил каждое посещение, утверждая, что «больничная стерильность угнетает психику», добавляли больше позитива. Брюнет не спорил, ему нравилось смотреть на пышные пионы, которые напоминали о свободе, о тепле, о жизни за этими стенами. Там же стояли и цветы от Намджуна и Юнги, которые тоже порой посещали юношу, но меньше, интересуясь здоровьем. Бывали и офицеры, и адвокат Чонгука, и даже риелтор, который, узнав о трагедии читы Кимов, решил обогатиться на их деле. Но с квартирой и долей наследства Джун сказал, что сам поможет и найдет хорошего нотариуса и юриста.

Тело заживало удивительно быстро. Врачи, осматривая его, только разводили руками и говорили, что это «чудо» или «уникальная регенерация». Тэхён знал — дело было не в чуде. Он просто хотел поскорее встать на ноги, чтобы встретить Чонгука, когда тот выйдет на свободу. И его организм словно подчинялся этому желанию: сломанные рёбра срастались быстрее обычного, синяки таяли день ото дня, а пальцы на руке, которые ещё недавно были распухшими, теперь потихоньку начинали слушаться, хоть и в гипсе.

Лицо тоже зажило без шрамов. Глубокие рассечены на скулах и губах затянулись тонкой розовой кожей, которая со временем должна была стать почти незаметной. Самые страшные синяки уже почти исчезли, оставив только лёгкую желтизну на скулах и под глазами. Юноша иногда смотрел в зеркало и не узнавал себя — не из-за внешности, а из-за взгляда. Он стал другим. Более взрослым, более серьёзным, более… свободным.

Врачи буквально обхаживали его, как VIP-пациента. Каждое утро приходили с осмотрами, медсёстры меняли капельницы, приносили вкусную еду и интересовались самочувствием с такой заботой, что Тэхён чувствовал себя неловко. Он знал, что это Намджун, но не спрашивал, зачем он взял на себя такие расходы.

Чимин навещал его почти каждый день. Он приносил фрукты, книги, и главное — новости о его возлюбленном.

— Адвокат сказал, что всё идёт по плану, — рассказывал розововолосый, сидя на краешке стула и прихлёбывая чай из пластикового стаканчика. — Они собрали столько компромата на отца Хёнсу, что ему теперь точно не до Чонгука. Он сам в деле.

— А как он там? — Тэхён не уставал спрашивать это при каждом посещении.

— Держится, — Чимин улыбался, хотя юноша видел тревогу в его глазах. — Говорят, сокамерники не лезут к нему. Уважают его. Но он в СИЗО, это всё равно не курорт. Однако адвокат уверен, что его выпустят на следующий день после суда, как только признают невиновность. Заседание уже через несколько дней.

— Несколько дней, — повторил Тэ, и внутри разливалось тепло. — Ещё немного.

Старший взял его за здоровую руку, сжал пальцы.

— Он выйдет, — сказал он твёрдо. — Я верю в это. И ты верь.

Тэхён кивнул, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы не от грусти, а от надежды.

И вдруг его бросило в жар. Это случилось внезапно — резкий прилив тепла, который разлился по всему телу, заставляя сердце биться быстрее, а кожу прошиб ледяной пот. Юноша заёрзал на кровати, сбрасывая одеяло, и провел ладонью по влажному лбу.

— Что случилось? — Чимин тут же насторожился. — Тебе плохо?

— Нет, — Тэхён попытался улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Просто жарко. Наверное, волнуюсь.

— Волнуешься? — старший встал, подошёл к окну и распахнул его настежь. Свежий осенний воздух ворвался в палату, пахнущий листвой и свободой. — За Чонгука?

Омега благодарно вздохнул, вдыхая прохладу.

— Я всё время о нём думаю. О том, как он там, что с ним, не обижают ли его, не страшно ли ему. И когда думаю о том, что мы скоро будем вместе — меня просто накрывает.

— Это нормально, — Чимин вернулся на стул, положил руку на плечо омеги. — Ты прошёл ад и имеешь право переживать и волноваться за него.

Младший провёл рукой по лицу, чувствуя, как жар постепенно спадает.

— Я никогда не был так привязан к кому-то, — признался он тихо. — Даже когда мы только встретились, я чувствовал, что он — мой истинный. Как будто вселенная решила за нас. И когда я думаю, что мог его потерять в тот день... — он сглотнул, чувствуя, как горло сжимается. — Мне становится так страшно, что я задыхаюсь.

— Но он жив, — Минни сжал его плечо. — И он выйдет и вы будете вместе. И это будет ваша новая жизнь.

— Ты прав, — Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Наша новая жизнь.

Они сидели у окна, и осенний ветер шевелил волосы, принося запах увядающих листьев и свободы.

***

Тэхён стоял у зеркала в своей палате, глядя на отражение, и не узнавал себя. На нём был тёмно-синий костюм, который принёс Чимин. Темные волосы аккуратно уложены волнами, синяки почти сошли, только лёгкая желтизна под глазами напоминала о пережитом. Он выглядел как человек, который готов бороться. И внутри он чувствовал эту готовность — твёрдую, несгибаемую, как сталь.

Чимин ждал его в коридоре, нервно теребя край своей рубашки.

— Готов? — спросил он, когда Тэхён вышел.

— Готов, — ответил омега, хотя внутри всё дрожало.

Они поехали к зданию суда на машине Юнги, Чимин сидел сзади вместе с Тэхёном. В салоне повисла тишина — каждый думал о своём.

— Он справится, — сказал Юнги, прерывая молчание. — Адвокат Чхве лучший в городе. Если кто-то и сможет вытащить Чонгука, то только он.

— Я знаю, — ответил Тэхён, сжимая пальцы в кулак. Здоровая рука сжималась легко, вторая, всё ещё в гипсе, была неподвижна. — Я верю в него. И в нашего адвоката.

Машина остановилась у высокого здания суда, и они вышли. Тэхён на мгновение зажмурился от яркого солнца, отражавшегося от стеклянных дверей, и сделал глубокий вдох.

Не заметил он, как они уже сидели в зале суда. Помещение было большим, с высокими потолками, деревянными панелями на стенах и рядами скамеек для зрителей. В центре — судейское место, возвышающееся над всеми. Слева — стол для обвинения, справа — для защиты. И за стеклянным ограждением — скамья подсудимых.

Чонгук сидел там. Тэхён увидел его сразу, как только вошёл в зал. Альфа был в сером костюме, но на запястьях блестели наручники, прикованные к столешнице. Его лицо было серьёзным, но спокойным. Глаза — те самые чёрные глаза, в которых он тонул каждую секунду — искали его в толпе. И когда они встретились, омега почувствовал, как сердце пропустило удар.

Чонгук едва заметно улыбнулся — и в этой улыбке было столько тепла, столько любви и надежды, что Тэхён едва сдержал слёзы.

Он сел на скамью для свидетелей, рядом с Чимином, который сжал его здоровую руку.

— Держись, — прошептал друг. — Ты справишься.

Судья вошёл, и все поднялись. Процесс начался.

Вскоре наступил самый напряжённый этап слушания. Свидетели приходили один за другим. Сначала — люди, нанятые отцом Хёнсу. Они давали показания, что должны были очернить Чонгука. Альфа сидел неподвижно, не реагируя на ложь, но Тэхён видел, как напряглись его плечи.

Потом выступали свидетели со стороны защиты: Юнги, который рассказал, как они бежали на крики Тэхёна, как увидели его избитым до полусмерти, Намджун, который подтвердил, что слышал крики из квартиры и видел кровь на полу, соседи, которые слышали, как Хёнсу избивал своего омегу, и звонили в полицию задолго до приезда Чонгука. Но главным свидетелем был сам Тэхён. Когда его вызвали, юноша подошёл к трибуне, поднял руку для присяги и поклялся говорить правду. Голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало.

— Расскажите, что произошло в тот день, — попросил адвокат Чонгука.

Омега начал рассказывать о том, как Хёнсу вернулся раньше срока, как застал его с чемоданом, как начал избивать, как ломал пальцы, как вкалывал амфетамин, чтобы он не терял сознание. Голос его дрожал, срывался, но он продолжал говорить, восстанавливая ту страшную картину.

— Он хотел убить меня, — сказал Тэхён, глядя прямо на судью. — Хёнсу сказал, что сделает так, что это будет выглядеть как нападение грабителя. Он ломал мои пальцы и смеялся, когда я кричал. Если бы Чонгук не пришёл... я бы умер. Он спас мне жизнь.

— Спасибо, — сказал адвокат, и Тэхён почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

Когда брюнет закончил и вернулся на своё место, Чимин обнял его, шепча: «Ты молодец. Ты справился».

Но внутри Тэхёна что-то происходило. Странное, необъяснимое чувство, которое началось ещё во время его показаний. Жар, который он уже испытывал в больнице, снова накатил, но теперь он был сильнее, глубже, почти физически ощутимый.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как кожа становится влажной от испарины. В глазах начало темнеть, перед ними поплыли круги. Он зажмурился, пытаясь удержать сознание, но мир вокруг начинал качаться.

— Тэхён? — голос Чимина донёсся как сквозь воду. — Тебе плохо?

— Не знаю... — прошептал он. — Что-то... не так...

Судья как раз удалился для принятия решения, и в зале начался перерыв. Тэхён почувствовал, что больше не может сидеть на месте. Он поднялся, шатаясь, и направился к выходу.

— Дайте ему пройти! — услышал он голос Намджуна, но слова казались далёкими, как эхо в горах.

Он вышел из зала суда, оперся рукой о ближайшую стену, чувствуя, как ноги подкашиваются. В глазах всё плыло, в ушах шумело, и он уже не понимал, где находится.

— Тэхён! — Чимин подскочил к нему, поддерживая за здоровую руку. — Что с тобой?!

— Не знаю, — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Я... я сейчас упаду.

Намджун уже бежал к кулеру за водой, Юнги поддерживал его с другой стороны, пытаясь усадить на ближайший стул. Чимин, заметив открытое окно в конце коридора, направил Тэхёна туда.

— Свежий воздух, — сказал он. — Дыши глубже.

Тэхён оперся о подоконник, вдыхая холодный осенний воздух, но это не помогало. Он чувствовал, как внутри него что-то происходит — что-то странное, необъяснимое. Жар, дрожь, слабость — но не такая, как от болезни.

— Я не понимаю, — прошептал он, закрывая глаза. — Я не просто волнуюсь. Со мной что-то не так.

Чимин и Юнги переглянулись. Намджун подбежал с водой, протянул стакан, но Тэхён не мог пить — он просто сжимал его в руках, чувствуя, как холод стекла почти не ощущается через жар, бушующий в теле.

— Тэхён, — Чимин взял его за плечи, заглядывая в глаза, — скажи мне, что ты чувствуешь.

Омега поднял на него испуганный, затуманенный взгляд.

— Я не знаю, — повторил он, и в голосе его звучала паника. — Я чувствую... что-то внутри. Как будто моё тело... просит чего-то. Чего-то, чего я не понимаю.

— Это может быть стресс, — предположил Намджун, но в голосе его не было уверенности. — Ты пережил ужасные вещи, ты выступал в суде...

— Нет, — перебил Тэхён, и голос его был твёрже, чем он ожидал. — Это не стресс. Это что-то другое.

Он снова закрыл глаза, прислушиваясь к своему телу. И вдруг понял — это не боль. В груди будто что-то оборвалось, и Тэхён открыл глаза, посмотрев на Чимина с таким выражением, что тот побледнел.

— Чимин... — прошептал он, и голос его дрожал. — Давай после суда заедем в аптеку?

— Тэхён, — Чимин наклонился ближе, вглядываясь в бледное лицо омеги, — ты бледный как смерть. Может, тебе к врачу?

Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но слова застревали в горле. Он не мог сказать это вслух. Не сейчас. Не здесь. Мысль, которая только что мелькнула в его голове, была слишком огромной, слишком пугающей, слишком… невероятной. Он боялся даже думать о ней, боялся, что если произнесёт её вслух, она окажется всего лишь игрой воображения, плодом стресса и лекарств.

— Я не знаю, — прошептал он, сглатывая. — Просто… мне нужно в аптеку. Пожалуйста. Сейчас.

— Ты уверен? — Намджун переглянулся с Чимином и Юнги.

Тэхён чувствовал, как его дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в горле, как кровь приливает к щекам, а потом отливает, оставляя после себя ледяную пустоту.

— Просто… я должен проверить кое-что. Очень важное. Пожалуйста, не спрашивай сейчас.

— Если ты чувствуешь себя нехорошо, — вмешался Юнги, подходя ближе и кладя руку на плечо Чимина, — мы можем попросить Намджуна договориться с судом, чтобы тебя отпустили пораньше. Организм требует отдыха. Ты почти не восстановился после всего, что пережил. Тебе нельзя перегружаться.

— Я знаю, — Тэхён попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, почти болезненной. — Но я должен сделать это сейчас. Пожалуйста.

— Ладно, — Намджун вздохнул, сдаваясь. — Мы поедем в аптеку. Но если тебе станет хуже, я сразу же вызову врача. Договорились?

Тэхён кивнул, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Они не будут задавать вопросы. Они просто помогут ему. Пока что этого было достаточно.

— Спасибо, — прошептал Тэхён, чувствуя, как слова застревают в горле от нахлынувшей благодарности.

Чимин, шагая рядом, поддерживал за руку юношу, не давая ему упасть. Омега чувствовал себя так, будто его тело стало ватным, а ноги налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом, и он порой опирался на друга.

Они вышли из здания суда, и яркое солнце ударило в глаза, заставляя Тэхёна зажмуриться и прикрыть лицо здоровой рукой. Воздух был тёплым, но влажным, и он снова почувствовал, как по телу разливается странный жар, тот самый, что мучил его в палате.

— Ты как? — спросил Чимин, взглянув на него.

— Нормально, — соврал Тэхён, хотя внутри всё дрожало.

Они начали спускаться по широкой лестнице, ведущей от здания суда к парковке. Солнце слепило, и Тэхён чувствовал, как с каждым шагом его голова кружится всё сильнее. В ушах начало шуметь, но он постарался сосредоточиться на дыхании, но это не помогало.

Он сделал ещё шаг. Потом ещё один. И вдруг мир вокруг накренился. Ступенька, на которую он поставил ногу, показалась ему мягкой, как вата. Нога подкосилась, и Тэхён почувствовал, что теряет равновесие, и он начал падать.

— Тэхён! — закричал Чимин, пытаясь его поймать.

Ноги брюнета перестали слушаться, и он почувствовал, как падает — медленно, как в замедленной съёмке, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

От падения его спас Юнги, вовремя подхвативший, прижавший к себе и удержавший за плечи.

— Держи его! — крикнул парень своему альфе.

Тэхён повис, чувствуя, как ноги отказываются держать его. В глазах темнело, перед ними плыли черные пятна, звон в ушах становился всё громче. Он слышал голоса Чимина и Юнги, но слова расплывались, теряя смысл и превращаясь в неразборчивый гул.

— Тэхён! — голос Чимина был испуганным, почти истеричным. — Ты слышишь меня?! Открой глаза!

Тэхён попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые. Он чувствовал, как кто-то трясёт его за плечи, как чьи-то руки касаются его лица, как кто-то шепчет его имя.

Сквозь шум в ушах он услышал звук шагов. Его подхватили на руки и понесли вниз.

— В больницу, — услышал он сбитый голос альфы. — Бегом.

А тем временем в зале суда воцарилась напряжённая тишина. Скамьи, ещё минуту назад наполненные гулом голосов и шепотками, постепенно затихали. Люди рассаживались по местам, кто-то нервно поглядывал на дверь, за которой скрылся судья, кто-то крутил в руках блокноты или сжимал края скамей. Воздух в зале стал тяжёлым, вязким, таким, какой бывает перед грозой, когда небо уже потемнело, но первый удар грома ещё не прозвучал.

Чонгук сидел за стеклянным ограждением и смотрел на пустое кресло судьи. Ладони его вспотели, сердце колотилось где-то в горле, но внешне он оставался спокоен. Непроницаемая маска, выработанная годами боёв и тюремного опыта, скрывала его волнение на лице.

«Сейчас решится всё, — думал он, сжимая пальцы на холодном металле. — Через несколько минут я либо выйду на свободу, либо снова вернусь в камеру. На этот раз — надолго».

Он перевёл взгляд на скамью, где сидели свидетели защиты. Намджун вернулся. Один. Чонгук напрягся, заметив, что рядом с ним нет ни Чимина, ни Юнги. И нет Тэхёна.

«Где они?» — мелькнула тревожная мысль.

Намджун поймал его взгляд и поднял руку, сжав её в кулак с поднятым большим пальцем — жест, который они использовали на тренировках, означавший «всё в порядке». Чонгук выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть ослабевает. Но в груди всё равно оставалась тревога — где Тэхён? Почему его нет?

На скамье обвинения, в другом конце зала, сидел отец Хёнсу. К нему подошёл один из его помощников — мужчина в чёрном костюме, с блокнотом в руках. Он наклонился к уху старого альфы и что-то зашептал, прикрывая рот ладонью. Чонгук видел, как тот чуть заметно напрягся, как его скулы сжались, а глаза сузились. Но он не подал виду — только коротко кивнул, отпуская помощника, и снова уставился вперёд, в пустоту.

Дверь за судейским местом открылась. Все в зале поднялись — адвокаты, свидетели, присяжные. Чонгук тоже встал, насколько позволяли наручники. Сердце его пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью.

Судья вышел, сел на своё место, поправил очки и окинул взглядом зал. Он держал в руках папку с документами — то самое решение, которое определит судьбу Чонгука.

— Прошу садиться, — сказал судья, и зал послушно опустился на скамьи.

Чонгук остался стоять, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность. Он смотрел на судью, пытаясь прочитать по его лицу, каким будет приговор. Но лицо старика оставалось непроницаемым, как маска.

— Слушается дело о нанесении телесных повреждений, повлёкших смерть гражданина Ким Хёнсу, — начал судья, и голос его разнёсся по залу. — На основании предоставленных доказательств, показаний свидетелей и материалов следствия, суд пришёл к следующему заключению…

Чонгук затаил дыхание. В зале стало так тихо, что было слышно, как где-то в коридоре кто-то шагает.

— Подсудимый Чон Чонгук, — продолжал судья, — признан невиновным в предумышленном убийстве. Его действия квалифицируются как необходимая самооборона, совершённая в состоянии аффекта и при защите жизни другого человека — гражданина Ким Тэхёна, который находился в смертельной опасности.

Чонгук не поверил своим ушам. Он смотрел на судью, пытаясь осознать услышанное. Самооборона. Невиновен. Свобода.

— Подсудимый освобождается из-под стражи на следующий день после суда, — добавил судья, подписывая документ. — Все обвинения с него снимаются.

В зале поднялся гул. Кто-то аплодировал, кто-то шептался. Намджун вскочил со скамьи, сжимая кулаки в победном жесте. Адвокат Чхве Чинён улыбнулся, закрывая папку.

А Чонгук просто стоял, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз, который давил на него все эти недели. Он наконец-то смог вздохнуть полной грудью.

— Решение суда, — голос судьи снова привлёк его внимание, — включает также пункт о материальной компенсации потерпевшей стороне. Гражданин Ким Тэхён, как пострадавшее лицо, имеет право на получение компенсации за моральный ущерб и расходы на лечение, которые должны быть покрыты за счёт средств семьи погибшего.

Чонгук перевёл взгляд на отца Хёнсу. Старый альфа сидел, сжав челюсти так сильно, что желваки ходили ходуном. Его глаза горели холодной яростью, но он молчал. Он проиграл.

— Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит, — заключил судья, поднимаясь. — Судебное заседание объявляется закрытым.

Он ударил молотком, и звук разнёсся по залу, как выстрел.

Чонгук выдохнул — долго, глубоко, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он был свободен.

Чхве Чинён подошёл к нему, разговаривая через маленькую дырочку в стекле.

— Поздравляю, — сказал адвокат, и в его глазах блеснула профессиональная гордость. — Вы — свободный человек.

— Спасибо, — Чонгук слабо улыбнулся, глядя на адвоката в ответ.

— Это моя работа, — улыбнулся Чхве. — И вы — хороший клиент. Удачи вам.

Альфа кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он оглянулся на Намджуна, который уже пробирался к нему через толпу.

— Свободен! — закричал Намджун, так же подходя к отверстию. — Гук, ты свободен!

— Где Тэхён? — спросил Чонгук, перебивая его. — Почему его нет?

Намджун на мгновение замялся, и боец почувствовал, как внутри снова зашевелилась тревога.

— С ним всё в порядке, — быстро сказал Джун. — Ему стало плохо после показаний. Юнги и Чимин отвезли его в аптеку.

— Стало плохо? — Чонгук напрягся. — Что значит «стало плохо»? Он в больнице?

— Нет, нет, — Намджун покачал головой. — Просто головокружение, слабость. Он сказал, что это из-за волнения.

Чонгук сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает желание немедленно броситься на поиски омеги. Но он знал — нужно подождать. Тэхён придёт сам.

Потом мужчина стоял в коридоре суда, чувствуя, как внутри всё ещё бушует адреналин. Вердикт — оправдательный. Свобода — уже завтра. Но вместо того, чтобы выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух полной грудью, он снова оказался в сером автозаке, и машина повезла его обратно в изолятор.

***

Тэхён лежал на белой кушетке, укрытый тонкой простынёй, и смотрел в потолок. Солнце из окна било прямо в лицо, заставляя щуриться и чувствовать себя немного неуютно — слишком ярко, слишком светло для того, что происходило внутри него.

Врач — омега средних лет в белом халате, с добрыми, но внимательными глазами — задавал вопросы, записывая что-то в карту.

— Головокружения? Слабость? Тошнота? — уточнял он, поправляя очки.

— Да, — отвечал Тэхён, чувствуя, как голос дрожит. — Жар, слабость, иногда тошнит по утрам. Я волнуюсь в последнее время часто.

— А раньше у вас были такие симптомы? — врач посмотрел на него поверх очков.

— Нет, — Тэхён покачал головой. — Только вот за неделю до выписки началось всё.

Врач кивнул, что-то записывая в карту. Юноша смотрел на него, пытаясь понять по выражению лица, что мужчина думает. Но он оставался спокойным, сосредоточенным.

Чимин сидел рядом, не отпуская его руки. Его пальцы были тёплыми и успокаивающими, и младший был благодарен за это присутствие — не только физическое, но и эмоциональное.

— Я направляю вас на УЗИ, — сказал врач, закрывая карту. — Это поможет исключить некоторые возможные проблемы. Не волнуйтесь, это стандартная процедура.

— УЗИ? — Тэхён нахмурился. — Но зачем? В прошлый раз мне делали УЗИ, когда я только поступил. Ничего не нашли.

— Протокол, — мягко улыбнулся тот. — Нужно убедиться, что всё в порядке. Пройдёмте.

Тэхён поднялся с кушетки, чувствуя, как внутри снова закипает волнение. Чимин поддержал его под руку, помогая идти.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, прижимаясь плечом к его плечу. — Я с тобой.

Они прошли по коридору, где пахло антисептиками и стерильностью. Омега смотрел по сторонам, замечая, как друг держится рядом — не слишком навязчиво, но настойчиво, будто боялся, что тот снова упадёт.

— Ты что-то знаешь? — спросил он, останавливаясь у двери кабинета УЗИ.

Чимин поджал губы, и в его глазах промелькнула лёгкая улыбка.

— Не знаю даже, — признался он тихо. — Пусть врач скажет.

Тэхён хотел спросить больше, но дверь открылась, и другой врач пригласил их войти.

Кабинет УЗИ встретил прохладой, и брюнет лёг на кушетку, чувствуя, как холодный гель наносят на его живот. Он вздрогнул от прикосновения — холодный, липкий, необычный. Дыхание перехватило, когда датчик начал скользить по его коже.

Он смотрел на монитор, пытаясь разглядеть что-то в чёрно-белом месиве. Врач молчал, сосредоточенно изучая изображение, и от этого молчания внутри юноши росла тревога.

— Что там? — спросил он, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Мужчина повернулся к нему, и на его лице появилась тёплая, почти мягкая улыбка.

— Поздравляю, — сказал он, убирая датчик и вытирая гель салфеткой. — Вы беременны.

Мир остановился. Тэхён смотрел на врача, не веря своим ушам. Он — беремен. Внутри него растёт новая жизнь.

— Что? — прошептал он, и голос его сорвался на шёпот. — Я… я беремен?

— Да, — кивнул врач, показывая на монитор. — Вот здесь видно плодное яйцо. Срок — примерно шесть недель. Похоже, вы узнали о беременности только сейчас?

— Мы… — Тэхён чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, — мы делали УЗИ в той больнице, когда я поступил. Там ничего не сказали.

— Возможно, было слишком рано, — объяснил врач. — На таком сроке плодное яйцо ещё очень маленькое, его могли не увидеть. Сейчас уже отчётливо видно сердцебиение. Всё развивается нормально.

Тэхён перевёл взгляд на монитор, где на чёрно-белом фоне пульсировала маленькая точка. Сердце его ребёнка. Их ребёнка с Чонгуком.

Он заплакал. Слёзы текли по щекам, и он не мог их остановить — слёзы радости, облегчения, удивления и любви.

— Это ребёнок Чонгука, — прошептал он, чувствуя, как внутри разливается тепло. — У нас будет ребёнок.

— Поздравляю, — повторил врач, улыбаясь. — Беременность протекает нормально. Но вам нужно больше отдыхать, избегать стресса и правильно питаться. Ваше тело пережило сильное потрясение, и сейчас ему нужна особая забота.

Тэхён кивнул, вытирая слёзы. Он посмотрел на Чимина, который стоял в углу кабинета и смотрел на него с улыбкой.

— Ты знал, — сказал он, чувствуя, как внутри разливается благодарность.

— Только когда ты упал, — признался Чимин, подходя ближе. — Ты себя странно вёл. И я подумал там... И оказался прав.

Тэхён хотел что-то ответить, но врач протянул ему конверт с распечатанным снимком УЗИ.

— Это — ваш малыш, — сказал он. — Пока ещё совсем крошечный, но уже живой.

Тэхён взял конверт дрожащими руками, прижимая его к груди. Внутри было тепло, как никогда раньше.