Парк Аттракционов

Парк Аттракционов

нетонатали

Улица встретила их палящем солнцем, но ровно настолько, чтобы погода казалась идеально подходящей для этого дня. Жара не душила, ветер добавлял той самой прохлады, не хватавшей среди дня.

Гарри мягко сцепил пальцы Драко со своими, пока они шли вдоль маггловской улицы, стараясь не слишком сильно таращиться на яркие плакаты, музыку из громкоговорителей и людей в костюмах персонажей кино и мультиков. 

А тем временем у самого входа в парк уже собралась их компания.

Рон в старой футболке в честь игрока по квиддичу «Чадли Кэннонс» что-то пытался объяснить парковому аниматору в костюме пчелы, наивно полагая, что тот его слушает.

Гермиона прикрывала лицо от солнца рукой и что-то шептала Джинни, которая в ответ только закатывала глаза и тихонько посмеивалась.

Блейз, в белоснежной рубашке и тёмных очках, выглядел так, будто оказался здесь по ошибке, но готов был поступиться своими принципами ради Джинни и именинника.

Невилл, чуть смущённый, держал за руку Луну — она была в длинном разноцветном сарафане с цветочками и смотрела вверх, словно искала что-то среди облаков, периодически показывая Невиллу туда пальцем.

Джордж, в фирменной майке магазинчика Уизли, ярко жестикулировал Панси, которая по обыкновению выглядела одетой с иголочки.

— А вот и виновник торжества, — первым заметил их Джордж. — Ну что, Гарри, готов к тому, чтобы нас всех перекошмарило на аттракционах?

— Если мы не потеряем как минимум одного Слизерина, день будет потрачен зря, — добавила Джинни.

— Сначала подарки, — объявила Гермиона, вынимая из сумки плоский пакет в цветной бумаге. — Потом — уже ваши детские развлечения.

Гарри едва успел открыть рот, чтобы сказать, что не стоило им так париться, но вовремя закрыл его. Ведь это было бессмысленно — его друзья упрямы, а его сопротивление ничего бы не решило, разве что только растянуло время церемонии вручения.

От Гермионы и Рона он получил толстую книгу рецептов из маггловских ресторанов — с закладками, аннотациями и колкими приписками от Рона вроде: «Страница 76 — если Драко вдруг отравит суп».

Джинни вручила ему комплект старинных карточек квиддичных игроков, тщательно восстановленных и перезачарованных. Блейз добавил, что хотел было зачаровать их золотом, но его отговорили от пафоса. 

Невилл и Луна принесли коробку с маленьким, живым волшебным кактусом в горшке, меняющим цвет в зависимости от погодных условий, и запиской: «Гарри, ты врезаешься в память людей, как иголки кактуса впиваются в кожу — так что теперь тебе будет с кем посоревноваться».

Панси с Джорджем подарили Гарри билет на ужин в одном из ресторанов на крыше Лондона. 

С панорамным видом. Чтоб у тебя пополнился твой новый альбом с фотографиями, — добавил торжественную речь Джордж.

— Ладно, — сказал Гарри, складывая подарки в пакет. — Я чувствую себя почти как в шестнадцать, когда мне всё ещё не разрешали пить, но уже дарили вещи, будто я взрослый.

— Ты и есть взрослый, Поттер, — отозвался Драко с беззлобной язвительностью. — Просто некоторые вещи до тебя доходят чуть медленнее.

— Зато ты всё равно со мной, — пробормотал Гарри и, не дожидаясь ответа, взял его за руку.

Касса парка на удивление была без очередей, так что они быстро купили билеты. И вот, наконец, вся компания оказалась внутри — шум, запах сладкой ваты, музыка, звуки механизмов и доносящийся с разных сторон смех окружили волшебников, продолжающих познавать маггловский мир.

— Мерлин, как же я обожаю это, — сказал Гарри, озираясь. — Вы все готовы? Я хочу как минимум на три страшнющих американских горки до обеда.

— Я не уверена, что мой желудок готов, — заметила Гермиона, но, увидев его глаза, наполненные детской радостью, вздохнула и переменила тон. — А знаешь, поехали! Просто с перерывами.

И они отправились вперёд — навстречу головокружению, громкому смеху и деньгам, которые сгорали в киосках с мороженым и сладкой ватой быстрее чем очередная взорванная вещь Симусом.

Первый пару часов пролетели в хаосе.

Они катались на всем подряд — начиная от мирных каруселей на цепочке, где Панси едва не сломала каблук туфли, а Луна выглядела так, будто парит между измерениями, — и заканчивая маггловским тиром, где Джинни в упор промахивалась, а Гермиона выиграла единственный огромный плюшевый арбуз после двух попыток и тут же отдала его Невиллу «на изучение маггловских растений», как она добавила, смеясь.

— Ты понимаешь, — с опаской сказал Джордж, оглядываясь на эту картину, — что в нашей жизни наступил момент, когда Грейнджер становится снайпером? Я больше не могу ей грубить. Вдруг она прицелится.

Гарри смеялся. Он смеялся почти всё время — свободно, звонко, беззаботно, словно он снова подросток и ему только исполнилось 17.

Драко шёл рядом, неторопливо, в тёмно-серой рубашке с закатанными рукавами, сжимая его ладонь — и делал вид, что всё это вполне привычно. Смотрел по сторонам с лёгкой брезгливостью, иногда закатывая глаза на что-то совсем странное, но даже сквозь эту маску Гарри видел, что он не скучает. Он… наблюдает, изучает. Для Драко это был почти полевой выезд в маггловскую культуру. И, как обычно, он справлялся. Ради любимого.

— Гарри, — сказал он тихо, когда они прошли мимо очередного стенда с карамельными яблоками, — пожалуйста, не вздумай покупать ничего, что выглядит как миниатюрное сердце или жутко улыбающаяся кукла. Я тебя умоляю.

— Почему?

— Потому что мне потом это придётся хранить за семью замками. Или прятать куда подальше с глаз долой.

И Гарри рассмеялся снова, уткнувшись лбом в плечо Драко, пока тот театрально страдал от очередного музыкального автомата, зная, что Гарри втайне нравится его слегка наигранная эмоциональность.

~~~

Ближе к полудню Джордж притормозил и, с улыбкой хищника, указал на металлическое чудовище, возвышающееся на другой стороне парка. Американская горка — сверкающая, огромная, с виражами, от которых у Гарри уже кружилась голова. Название на табло мигало красными буквами: “Inferno”.

— Пришло время проверить, кто из нас трус, — сказал Джордж и покосился на Блейза.

— Я ни на что не подписывался, — сразу ответил тот.

— Дружище, ты женат на Джинни Уизли. Это значит, что ты автоматически на всё подписан, — отозвался Рон.

Компания медленно подтягивалась к входу, переминаясь с ноги на ногу, будто оттягивая момент катания.

— Кто со мной в первую вагонетку? — спросил Гарри, чувствуя, как в нём уже вовсю щекочет предвкушение.

Сразу никто не ответил. Но спустя буквально пару секунд Драко шагнул вперёд.

— Я, — сказал он спокойно. — Если я умру — знай, я сделал это исключительно из любви.

Гарри усмехнулся.

— Ты даже не представляешь, как сильно это поднимает мне настроение.

Очередь продвигалась быстро. Гарри втиснулся в переднее сиденье, Драко устроился рядом. За ними шумели Гермиона с Джинни, дальше Рон с Блейзом спорили, кому из них достанется крайнее место, а Джордж рассказывал Луне и Панси байки о том, как однажды их отец пытался улучшить маггловскую горку с помощью гремучих фей.

Когда вагонетка дёрнулась вперёд, Гарри понял, что почти не дышит — но не от страха, а от восторга. Он невероятно любил такие моменты: когда сердце бьётся слишком громко, когда адреналин пульсирует под кожей, заставляя сердце биться по сосудам с бешеной скоростью, когда всё на свете кажется возможным.

Рядом сидел Драко — спина выпрямлена, руки сцеплены на перекладине впереди. А его лицо металось между эмоциями кромешного ужаса и искренней радости за счастливого Поттера. 

— Ты же боишься, — прошептал Гарри, почти весело.

— Я не боюсь, — ровно ответил Драко. — Я… просто не привык к таким скоростям. И вообще, Малфои ничего не боятся.

Гарри захохотал.

— Это ты сейчас называешь крики «мамочки!» на вираже примитивными эмоциями?

— Если вдруг по какой-то случайности я закричу — ты это вырежешь из памяти.

— Ну уж нет! Никаких чар. Я всё запомню и даже подготовлю флакончик куда это зрелище запечатать. Чтобы после особенно изнуряющего рабочего дня приходить и наслаждаться тем, как ты кричишь на маггловской горке.

— Гад, — бросил с усмешкой Драко.

Они начали подниматься. Цепь тянула вагонетку вверх, медленно и с тугим скрипом. Сверху открывался вид на весь парк: крошечные фигурки людей, яркие ленты, растянутые между киосками, искры света от всевозможных огоньков.

Драко сидел, не моргая, лицо его стало чуть бледнее, но кривая улыбка ради Поттера всё ещё оставалась на месте.

Гарри мельком посмотрел на него — и вдруг почувствовал, как щемит внутри. За этот жест. За то, что Драко, презирающий маггловские шумные места, вызвался быть здесь. С ним. В этой вагонетке, на этой безумной горке, среди его друзей. Ради него.

Вагонетсч сделала предупредительный рывок — и в следующую секунду они полетели вниз.

Гарри взвизгнул — от восторга, не от страха. Он смеялся, даже когда их закручивало в петле, даже когда ветер выжимал из них воздух. Он чувствовал, как рядом Драко держится мёртвой хваткой за поручень, стиснув зубы. Не кричал — только шумно дышал и почти выкрикнул:

— Я это переживу! Клянусь, Поттер, если я умру — ты виноват!

— Ты потрясающий! — прокричал Гарри ему в ответ, а потом снова засмеялся, так громко, что голос сорвался.

Спуск, поворот, ещё один взлёт. И снова вниз.

Гарри одной рукой приобнял Драко, а другую продолжал держать в воздухе, периодически вскрикивая от азарта.

Когда всё закончилось, вагонетка снова дёрнулась, начиная торможение. Гарри тяжело дышал, с растрепанными волосами и раскрасневшимся лицом, но широкой, чуть ли не до ушей, улыбкой.

Драко медленно повернул голову. Лицо его было белым, как у привидения Хогвартса.

— Я… — начал он. — Я жив?

— Ты герой, — сказал Гарри и, не сдержавшись, поцеловал его в висок.

— Странный из меня герой. Мокрый, трясущийся, с лёгкой тошнотой и… — Драко посмотрел на него. — Но, ладно, зато твой. Абсолютно и полностью твой.

И Гарри ничего не ответил. Только сжал его ладонь — крепко, с благодарностью, с тем особенным теплом, которое бывает только в такие дни, от начала и до конца счастливые.

После горки всё как будто немного замедлилось. Смех становился чуть тише, шаги — чуть медленнее. Солнце уже начинало клониться к закату, от которого небо сменило оттенок на золотисто-розовый, а лёгкая усталость постепенно разливалась в теле, начиная с ног.

Они ещё немного побродили по аллеям, купили карамельную кукурузу и лимонад с каким-то диким вкусом «лайма и киви». Гермиона купила себе магнит на холодильник с надписью «Я пережил Inferno — и теперь ничто не страшно», а Панси и Джинни утащили Луну на батут, где все трое прыгали, смеясь словно дети.

Невилл сдержанно сказал, что теперь точно уверен — маггловские изобретения могут быть опаснее заклинаний.

— Особенно если вы, как я, не удержались от второй порции хот-догов до катания, — добавил он тише, и Луна похлопала его по спине с самым искренним сочувствием.

Ближе к вечеру они устроились на лужайке рядышком со входом в парк, даже не продумывая этого заранее. Кто-то быстро нашёл покрывало, кто-то — мороженое и напитки. 

У всех был свой ритуал прощания: Джордж передал Гарри бумажный кулёк с сюрпризом от шутовского магазина, который специально придержал, не подарив при встрече; Джинни поцеловала его в висок; Рон притянул в крепком объятии; Гермиона обняла, как она любит, надолго, не говоря ни слова; Блейз, уходя, пожал руку и кивнул; Панси подмигнула и напоследок сказала: «Все вы гриффиндорцы безбашенные, но мне это на удивление нравится».

И когда все разошлись, а на улице стало тихо, Гарри с Драко ещё немного постояли у ворот парка.

— Не хочу домой, — сказал Гарри, глядя, как тускнеют вывески.

— У тебя всё ещё ломка по адреналину?

— У меня ломка по тебе, когда ты вот так рядом и делаешь для меня невозможные вещи, — ответил Гарри и опустил голову на его плечо.

И никто не хотел прерывать блаженное молчание.

— Знаешь, я никогда не думал, что этот день будет таким, — сказал Гарри тихо. — Даже представить не мог. Маггловский парк. Все вместе. Смех, шутки, подарки, странный кактус от Невилла.

— Уже придумал ему имя? — усмехнулся Драко.

— Думаю назвать его… Непоколебимый. Или Колючка Малфой.

— Второй вариант лучше, — сказал Драко, и Гарри почувствовал, как он чуть сильнее прижимается к нему плечом.

— Спасибо тебе, — сказал Гарри после паузы. — За всё. За этот день. За то, что уговорил всех прийти. За то, что терпел музыку, сладости, Блейза и американскую горку. За то, что остался со мной.

— Поттер, — начал Драко, но Гарри мягко перебил:

— Нет, дай мне сказать. Я знаю, ты не любишь все эти слова, особенно публичные, но… Мне правда важно. Этот день — он один из самых тёплых, что у меня были за последние… не знаю. Десять лет, может. И не из-за фейерверков или каруселей. А потому что ты был со мной, потому что ты организовал ТАКОЕ: и подарок, что дороже любой покупной вещи, и поход на аттракционы. И, особенно, потому что ты сделал это всё — именно для меня. Ты — лучший подарок, который у меня когда-либо был.

Драко не ответил сразу. Потом повернулся к нему и взглянул в глаза. В его взгляде не было ни колкости, ни привычной отстранённости, ни едва ощутимого ледяного флёра. Только он — такой, каким был, когда снимал рубашку, чтобы прикрыть Гарри под дождём; когда вставал по утрам пораньше, чтобы сварить кофе; когда молча гладил его по спине, когда у Гарри снова снились кошмары.

— Я люблю тебя, — сказал он просто. — И, видимо, теперь я навсегда обречён быть связанным с американскими горками и ужасными лимонадными вкусами.

Гарри улыбнулся.

— Ну, значит, ты точно мой.

— Без сомнений и навсегда, Поттер.

И пока город начинал переходить в режим сна, пока вечер ложился мягкими тенями на улицы, они стояли рядом — двое взрослых мужчин, прошедших слишком многое, чтобы разучиться верить в простое счастье. А потом — медленно, не торопясь — пошли домой.

В этот раз Гарри шёл чуть медленнее, чем обычно. Потому что день был слишком хорошим, чтобы спешить.