Парк

Молчание продолжалось до неловкости долго. Вокруг гуляли семьи, влюблённые парочки и компании подростков. Оскар предпочитал сконцентрировать взгляд на стаканчике холодного кофе, нежели чем смотреть на компаньона. Люмьер же не стеснялся иногда подглядывать на Вотермила, но большую часть времени просто разглядывал окружности. Начало лета давало о себе знать жаркой температурой и жгущим солнцем. Уолдин иногда смешно щурился, когда лучики солнца попадали ему на глаза.

Они должны были встретиться всей триадой, но Гедеон, ради которого и пришли оба юноши, не смог появиться на месте встречи. Впервые за долгие годы его ответственность в таких делах подвела. По его словам, кое-что случилось с братом. Было довольно любопытно, что такого могло случиться с Готье, что заставило Гедеона не появиться, но тот напрочь отказался рассказывать что-либо, тем более по звонку. Не беря в счёт лёгкую жару, погода была отличной. Уходить вовсе не хотелось, даже с подобной компанией. Изначально они оба собирались разойтись по домам, но в итоге никто не свернул в свою сторону, и они просто начали наматывать круги по парку. В полном молчании это выглядело особенно комично.

Оскар в кои-то веки взглянул куда-то, кроме своего айс-латте. Чуть дальше по дороге был белый фургончик с блестящими рисунками эскимо, позвякивая знакомой мелодией, которая обычно привлекает детей. От него тянуло ванилью, сладкими сиропами и детским летом. Это явно то, чего сейчас не хватало. Вотермил тихо вздохнул и впервые подал голос:

— Схожу за мороженым, — он уже сделал пару шагов вперёд, а после бросил взгляд на Люмьера. Как бы ему ни хотелось, он всё же соизволил спросить: — Тебе взять?

Люмьер приподнял уголки губ. Эта беспечная, едва заметная улыбка до предела бесила Оскара. Она выглядела слишком спокойно, постоянно казалась насмешливой, даже когда это было неуместно.

— Любезно, не ожидал такого от тебя. Можешь взять мятное с крошками шоколада, — пожал плечами он. Оскар не сдержался и скривил губы.

— Почему-то я даже не удивлён, что ты любишь мороженое со вкусом зубной пасты, — бормочет он и, не давая Люмьеру времени на ответ, направляется к фургончику.

Вотермил не стал заморачиваться, взяв себе классический ванильный вкус. Расплатившись с юной девушкой в самом фургоне и оставив немного чаевых, он вернулся уже с двумя рожками холодного десерта.

— Подавись, — угрюмо бросил Оскар, протягивая рожок. Уолдин фыркнул, закатив глаза.

— Ты сегодня добр как никогда. С чего такие жертвы?

— Хочется надеяться, что тебя возможно вытерпеть. Хотя бы на одну прогулку, — отозвался Оскар, лизнув своё мороженое. Люмьер же просто откусил небольшую часть, позволяя расплавиться внутри. Вотермил поморщился. — Я всегда знал, что у тебя отклонения. Кто, мать твою, кусает мороженое?

— Тебе не угодить, — подмечает Люмьер. На удивление, сегодня он даже не вёлся на провокации Оскара, избегая конфликта.

Вотермил поджал губы, стараясь не показывать, что отсутствие реакции вызывает негодование. Уолдин ощущался каким-то другим в такие моменты, будто незнакомцем или, ещё хуже, другом.

— Ты чересчур правильный. В чём подвох?

— Просто хочу спокойно прогуляться со знакомым, который так и прыгает от счастья при моей компании, — вновь улыбается он. Оскар решил промолчать, не находя подходящих слов.

Следующие минуты прошли как-то спокойно. Так, как обычно Оскар мог чувствовать с Гедеоном в детстве, что-то похожее на умиротворение. Волосы Люмьера привлекательно блестели на солнце. Он был одет в полностью летнюю одежду, без какого-либо маскарада на себе, как это бывало обычно. На нём была простая белая футболка и длинноватые шорты коричневого цвета, в качестве обуви слегка потёртые кроссовки одного цвета с футболкой. Вотермил постарался не слишком долго пялиться на него, отводя глаза.

— Знаешь, — вдруг заговорил Люмьер, — Я ошибался. Ты не самый худший человек среди людей, которых я знаю. — Оскар возмущённо запнулся, проворачивая голову обратно в его сторону.

— Не самый лучший комплимент, — подметил он. Люмьер хмыкнул.

— Это и не должно было быть комплиментом.

— Действительно, и как я не догадался, — Оскар закатил глаза. Спустя пару мгновений молчания, он добавил: — Ты тоже. В плане, не худший человек.

— Ничего себе, — Люмьер наигранно удивлённо поднял брови. — Какая честь.

— Это одноразовая акция, — недовольно предупредил Оскар.

Они гуляли так ещё минут двадцать, даже немного поболтав. Впервые у них случилось больше пары диалогов без яда и ненависти. Как бы замечательно то ни было, эту прогулку они постараются не вспоминать в будущем, вернувшись в свои привычные перепалки; слишком странно и как будто лично.