Паранойз

Стоит ли поворачивать назад, когда нога поднята, чтобы сделать шаг вперёд? Может, время останавливается при каждом таком решении, может у каждого человека совершенно незаметно замедляется время. Мы не видим, однако чувства никто не отменял.

Всё, что мы видим, это пустота, бездонная, имеющая тысячи вариаций, влияющие на наше сознание, но допустим если вариация изменяется слишком сильно, неподвластно нашему пониманию или привычкам, это вызывает страх, а неизвестность и неведение, априори, является чем-то терзающим.

Есть ли то, чего ты по истине боишься?

Твой страх может оказаться в ловушке. Проблема в том, что тебя он не боится. У страха нет самоосознания, он может принимать любые формы, но себя или кого-либо другого он не боится. Ему неведомо осознание своей сущности, и поэтому он делает всё безнаказанно, а от этого и очень властно, будто является чем-то свыше сил человеческого разума.

Пальцы выгибаются в обратном направлении, выслаивая кровавый сок вдоль закостенелых отростков, жаждущих освободиться от нескончаемой агонии рвущегося изнеможения… Оно не казалось противным, было лишь жестоко. Да, жестокость вытравливает множество положительных качеств, и она же описывается куда более ненавистно для людей, кто с ней не знаком.

Жестокость, приступ ярости. Однако не всегда эта ярость пишется в границах ненависти. Иногда жестокость может проявляться куда более извращенно, таким примером может оказаться жестокость в приступе любви. И сколь бы эти эмоции ни были противоположны, они так же имеют место быть. Сгибать всё в одни рамки. Вот главная ошибка, человек куда более интересен, чем кажется.

Все существующие рамки и понятия могут рухнуть перед глазами страха. Однако он же строит свою империю, делится своими сочетаниями и дарит новую возможность вновь прочувствовать себя.

Оглянись по сторонам, чтобы никто тебя не услышал…

Быть может образ который был показан является не столь жестоким сколь хотелось на первый взгляд, но мы пойдём ещё глубже в самые недра этой бездны в человеческую суть в болезненную личину, каждого существа, что может ощущать страх до самых кончиков своих пальцев.

Многих людей пугают насекомые, мелкие грызуны и подобные существа, никоим образом не способные причинить вред человеку со способностью реагировать здраво. Но это всё иллюзия. Слишком сильная иллюзия, чтобы справиться со своими страхами, куда страшнее будет оказаться замотанным и сжатым в паучьем коконе. Конечности уже онемели, кровь холодеет с каждой секундой, если конечно, есть время их считать. И самое главное, сердце. Оно бьется очень сильно, прижимаясь к паутине. Да, оно хочет выпрыгнуть, но остается с тобой до самого конца. Ты слышишь его всё сильнее и сильнее, пока давление по всему телу не становится единственной музыкой твоего сознания.

Но что если оказаться внутри желудка? Мягкие стенки вырисовывают однотипный изгиб, перестраиваясь под движения организма, а человек будто ощущает рвотный рефлекс… Желудочно-кишечный тракт выливается наружу, словно гнойная слизь пытается выбраться из трупного футляра, загнившего в остатках своей человеческой натуры. Толстую кишку нарезают на маленькие кусочки, а из каждого из них медленно и с большим упорством пытаются вылезти трупные черви, но не нужно давать им волю. Пусть топятся в собственном соку, заливаясь жалкими сородичами по несчастью.

Мерзко? Отнюдь вы даже на долю не пришли к сути. Если вы думаете, что одно это мерзко, то я спешу отгородить вас прямо здесь и сейчас. Вы читаете этот текст, но никто не скажет вам, что вы слабы, если просто уйдёте прямо сейчас. Да, конечно, возможно, вы можете пропустить всё самое важное, но уверяю вас, ваши страхи будут уже со мной, так что можете не бояться. А теперь проверь, закрыто ли окно в доме, и можешь продолжать читать…

Ужас это то, что нас убивает, то, что всегда диктует нашими действиями, он как и страх, только на одну ступень выше, на один шаг быстрее доходит до конца лестницы, даже если она ведёт к обрыву. Но не прыгайте, ещё рано. Мы не дошли до этого пика. Все ужасы живут внутри нас и накапливаются равносильно тому, как мы наливаем воду в бутылку. Они накапливаются нашими страхами, пока в одночасье не становятся тем самым ужасом, преследующим нас всю жизнь.

Он проявляется в гораздо более извращенной форме. Мы привыкли к контролю. Вся наша жизнь это вечный контроль над собой и своими эмоциями, но посудите сами, насколько было бы ужасно потерять этот контроль, ощутить, как кто-то извне дёргает тебя на верёвке, привязанной к шее, как с тобой играют, словно игрушкой, представь, что ты видишь, как тебя раздирают по кускам, и самое ужасное, ты ничего не чувствуешь. Однако мысли сами пророчат боль, они расписывают её во всех деталях, как конечности медленно, сквозь изнывающий треск, ломаются и отрываются от тела, как кожа съезжает вниз, словно тебя нарезают тонким слоем колбасы. Ты не властен что-либо сделать и смиренно смотришь.

Я ещё раз спрошу, чего же ты боишься, что вызывает в тебе неподдельное ощущение ужаса и страха? Может быть, проблема куда более деликатного характера. Однако не стоит думать, что слова острее ножа — это вымысел для тех, кто не ощутил его своим брюхом… Вот интересно, есть ли смысл проверять окно, если ты читаешь обычный рассказ на задворках интернета? Или же стоит довериться своему чутью…

Углубимся в личное. Заранее извиняюсь, что ступаю так далеко по твоим нервным клеткам, что на счёт семьи? Большинство семей в наше время столь раздроблены в собственных проблемах, что не замечают внутреннего раскола. Вся семья стоит на маленьких осколочках. Попытаешься их сломать, руки будут в крови, будешь терпеть, они станут лишь больше. Нагнетает. Не правда ли, что делать? Сдаваться или жить по локоть в крови… Просто уйти. Можно же просто уйти без каких либо проблем, но боюсь вы слабо прочувствовали эту семейную боль. Может, нужно углубиться в неё.

Отвращение, равнодушие, не желание слушать другого человека... Такое родство до добра не доводит. Некогда мы говорили о жестокости, но что насчет насилия… Похоже на вашем лице промелькнула хоть и слабая, но всё-таки нотка отвращения. Не стоит, всё это излишне. Я не собираюсь описывать вам в подробностях, что случилось с детьми, которые убивают своих родителей, как отцу раскраивают череп молотком, проминая кость посмертным треском в злосчастном сочетании из стремительной потери крови, а мать отравляют аконитом. Представьте когда дыхательные пути становятся взбухшими, воздух не доходит в лёгкие, пока и они не теряют свою значимость. И вот ощущение, что ты дышишь, заменяется давлением внутри всей гортани, пока пена вдоль зубов не поглощает эмаль до изнемогающего вопля о помощи.

Жестоко, вновь жестоко, однако нет… Нет, нет и ещё раз нет! Насилие породило ещё большее насилие с привкусом эталона жестокости. Я сказал в самом начале, что не буду рассказывать, что же случилось с детьми. И я сдержал слово. Поверьте, иногда смерть куда больший подарок, чем выживание, а выживать когда ты ещё малец, это ещё более ужасная участь.

Кого ты любишь больше всего?

Вопрос, к которому стоит отнестись серьезно, ведь всё в нашем мире можно очернить, смешать с грязью, сделать тёмным и другие подобные синонимы, но можно ли властвовать над тем, кого ты любишь… Ведь любовь это искренность, любовь нельзя заставить, она попросту есть. Тогда получается, именно она в этот момент и имеет власть. Любовь властвует над человеком, любовь это один из способов власти, а власть это в первую очередь навязывание своих мыслей, своей точки зрения, это ни что иное, как огромный ряд из клеток, где сидят заключенные, покладистые и слушающие команды своего хозяина. Надеюсь, вы уже любите меня… <3

Короткая вставочка про любовь была маленьким послаблением при переходе к следующей части… Мы ходили вокруг, да около, задевали личные вещи в виде семьи. Пора дотянуться исключительно до тебя. Убери, пожалуйста, ножи. Они тебе не понадобятся. Я боюсь, что вы можете пораниться, ведь они спокойно режут кожу, особенно когда хорошо подточены. Скажи.. Тебе знакомо, как из-за иголки лопается шарик? Вот только это будет не шарик, а тело, и это будет повторяться множество и множество раз.

Но… Не будем уходить от сути вещей. Личность. Допустим, рядом с тобой есть какой-нибудь предмет, ручка, карандаш, степлер, телефон, ножницы. Это не важно. Смотри за этим предметов внимательнее, чтобы он не смог ускользнуть из-под твоего взгляда. Есть целых три варианта стечения обстоятельств: ты станешь наблюдать за ним и будешь являться тем самым покладистым заключенным, слушающим команды своего хозяина. Второй: ты взял телефон и начал вертеть его в руках, двигать, ломать или делать подобные вещи, то ты тот, кто жаждет докопаться до всего. Твоя суть проста как день, уж лучше объедать кости, чем вариться в масле.

И третий, самый важный из всех... Не обращать даже малейшего внимания на предметы. Вокруг нет ничего, кроме тебя, меня и этого текста…

Или же что-то есть?

Заметили, как я выводил акцент на телефон?

Не волнуйся… Не позвонит)

: )

; )

>; (

: &

Ощущение, будто закрыли в тёмной комнате. Ты волен уйти, но в то же время вынужден оставаться. Да, бы узнать конец, чего стоит ожидать от безобидного текста. Возможно, стоит задуматься, ощутить, что не всё так просто, что где-то там, в зазеркалье нашего спокойного и сдержанного рассудка, живёт что-то, чего мы и понять не можем.

Охотно дотянувшись до вашей руки, мне следует быть осторожным, ведь вы можете почувствовать меня. Я буду ходить медленно по вашей квартире, вам будет казаться, что никакого другого человека нет, но может я прячусь в стенах, в тех самых закоулках, куда не проходит свет. Или же я вовсе нахожусь так близко, что могу прошептать твоё имя…

Вина.. Росток смятения, порой ненависти, иногда даже щепотка страдания. Всё это является виной, а в чём виноваты вы? Да, я вновь обращаюсь к тебе, мой дорогой читатель. Главная вина, за которую вам настолько стыдно, и ты терзаешь себя, что не можешь просто забыть то, что сделал или… Не сделал… Не терзает ли тебя вина за то, что не последовал моим инструкциям? Поверь, наблюдать за тобой со стороны гораздо более неприятно, чем осознавать, что тебя не воспринимают всерьез.

Вина это как трос, притянутый к конечностям. Она нагнетает, натягивается всё больше и больше, скручивает руки в узел, продолжая двигаться в одном направлении, игнорируя любые крики и приступы оправданий, что появляются в голове. Представьте, как руку прожевывает собака, отрывает по кусочку твоего тела. Ей неведома твоя боль, она, как паразит, вгрызает в плоть, смешивая всё кровавым соком. Бесполезно сопротивляться, но принять свою вину ещё можно. Давай же, прими вину за то, чего не было. Мы ведь делаем это всегда, примиряемся с несовершенными действиями и идём дальше…

Но комок, что собирается внутри нас, так или иначе может подползти к горлу. Дыхание ускользает, судорожные попытки что-то исправить приводят к полному изнеможению конечностей, одна за другой они теряют волю к сопротивлению, пока тишина не подступает к горлу. И всё. Ты остался один наедине с собой и своими кошмарами, кто ты из этих двух детей?

Забавно, не правда ли? Весь текст описывает разные качества, однако из осколков рождается история. Она не многочисленна, но то, что есть, назвать ничем попросту невозможно. Выдохни, ты уже рядом с концом. Последний шаг куда-то в бездну.

Чувствуешь отвращение? Как будто ходишь по тёмной пещере по колено в чём-то слизком и даже не знаешь, вода под тобой или что-то иное. Только гул твоих всплесков эхом раздается по окружению. Не думай об этом, помнишь, слова не острее ножа, скользящего вдоль трахеи и плавно выламывающего хрящевые кольца.

Надеюсь, никого нет за твоей спиной, чтобы мы оставались наедине, ведь самое интересное происходит, только когда два человека остаются наедине. Никто им не мешает. Более того, они могут полностью раскрыться друг другу или друг друга…. …

Как же приятно, когда по коже льется тепло, грязное и отвратное тепло. Магма сочится под кожей так блаженно, что любой пик наслаждения не может сравниться с минутами пребывания в этом экстазе. Не падай глубоко в самые недра. Мы ещё не закончили с этой частью. Она столь искушает, буквально вкраиваясь в одежду. Её колкие ощущения заставляют снимать всё, поглощаться инстинктами и вливаться в холодные глубины, в леденящий душу холод, которому не суждено проснуться.

Знакомо чувство, когда чужое касание дотрагивается до тела, так же тепло, как если бы сейчас за твоё плечо схватилась моя рука. Но ты не бойся, ведь куда обычному тексту дотянуться до реальности? Однако, глядя на тебя сейчас, что же я вижу, человека которого потрясает так или иначе реальность, написанная текстом.

И что, теперь вы одни? Паранойя. Вокруг всегда слышны какие-то шорохи, а тишина служит знамением чего-то пугающего. И эта самая паранойя властвует, изменяя рассудок, перешивая его суть. Она стоит за вашей душой в твоём доме, беспринципно изгладывая последний осколок всех воспоминаний, и когда на языке остаётся привкус грязи и дёгтя от отталкивающихся от губ слов, когда скверные мысли перечёркивают действительность. Ты… Вы…

Заблудшие дитё, купающиеся в родной крови, долго ли ты будешь читать свои же слова? Долго ли будешь ожидать чего-то неожиданного? Мне не нужны окна или двери. Мне не нужно быть рядом, ведь я уже внутри тебя, с тобой и твоими мыслями, что выразил в текст… Я паранойя, изглодавшая твою личину...