"Параллели"

Нэнси Уиллер ненавидела лето в Хоукинсе. Запах асфальта, назойливый шум от газонокосилок, и постоянное ощущение, что ты задыхаешься в собственном прошлом. Когда Стив впервые рассказал о новой подружке,Нэнси мысленно приготовилась к худшему. Она представляла себе идеальную блондинку с идеальной улыбкой. То, что всегда по её мнению, заслуживал Стив.

Но Робин Бакли была полной противоположностью.

***

Нэнси зашла в закусочную, чтобы наконец-то познакомиться с новым человеком в жизни Стива. И первое, что она увидела - это каштановые кудри, выбивающиеся из-под дурацкой полосатой шапочки, и растерянный взгляд. Робин заикалась, извинялась и перекладывала соусники так нервно, что пролила томатный кетчуп на свой белоснежный передник. Стив, стоявший за стойкой, лишь закатывал глаза.

- Ты Нэнси, да? — выдохнула Робин.

- Я Робин,Стив много про тебя рассказывал.Приятно познакомиться! — она неловко протянула руку в знак приветствия.

В этой девчонке не было ни капли притворства. В её быстром, бессвязном монологе проскальзывала такая искренность, что Нэнси впервые за несколько месяцев почувствовала, что её не осуждают. Она пожала руку.

***

Так началась их дружба. Сначала - случайные встречи в библиотеке, потом совместные поиски материалов для школьной газеты, где Робин с точностью копировала мистера Кларка, а Нэнси записывала её речь в блокнот. Они болтали о музыке, о фильмах, о их планах после выпуска из старшей школы.

Нэнси не знала того, что скрывала Робин. Она не знала, что Робин отводит взгляд, когда на улице проходит симпатичная старшеклассница. Нэнси просто наслаждалась её компанией. И однажды, поздним вечером, сидя на скамейке возле кафе,Нэнси поняла, что ждёт не встречи со Стивом, а с его лучшей подругой. Её сердце пропустило удар.

***

Это случилось в старом корпусе школы. В середине августа Нэнси предложила Робин встретиться там, чтобы дописать совместную статью. В коридорах пахло сыростью и мелом.

Робин нервно крутила в руках огрызок карандаша и тараторила о какой-то теории заговора. Её глаза, цвета ореховой скорлупы, блестели от увлеченности, а челка то и дело падала на нос.

Нэнси перестала слушать. Она смотрела на то, как тихо дрожит голос Робин, как её рука слегка касается бумаги, и чувствовала, как воздух в комнате становится слишком густым.

- Робин, — перебила Нэнси, и её собственный голос прозвучал слишком тихо. - Помолчи, пожалуйста.

Робин напрягалась. Она удивленно распахнула глаза, и в них промелькнул страх. Нэнси видела этот страх. Она знала, каково это - бояться быть неправильной.

Нэнси шагнула вперед, сокращая расстояние до одного вдоха. Она слышала, как бешено колотится сердце Робин, или это было её собственное? Вдруг она поняла, что всё это время Стив не имел для нее хоть малейшего значения.Она хотела быть рядом именно с этой девушкой, которая смотрит на мир так же странно, как и она сама.

- Я не.. я другая, Нэнси, — выпалила Робин, и в этом шепоте было некое признание. - Ты ведь знаешь это, да? Я не могу это объяснять, но я..

Нэнси не дала ей договорить. Она наклонилась и поцеловала её.

Это был неидеальный поцелуй. Сначала они стукнулись носами, и Робин вздрогнула, как от удара током. Но Нэнси почувствовала, как её губ касается что-то невероятно мягкое и теплое. Руки Робин судорожно вцепились в джинсовую куртку Нэнси. Так, будто она пыталась удержаться за край пропасти.

Поцелуй длился всего пару секунд, но этого хватило, чтобы мир вокруг перестал существовать. Когда они отстранились, Робин смотрела на неё щенячими глазами, тяжело дыша. Одна веснушка на её щеке выделялась особенно ярко.

- Чёрт, — прошептала Нэнси, не в силах убрать навязчивую улыбку.

- Чёрт, Робин.

Робин неловко засмеялась тем самым нервным смехом, который так полюбила Нэнси, и провела ладонью по своим растрепанным волосам.

***

Майк Уиллер не должен был там быть. В тот день он поссорился с Уиллом. Он сорвал злость на своих друзьях и уехал на велосипеде в школу, чтобы просто побыть одному. Но в груди у него сидело колкое чувство вины.

Последние несколько месяцев он чувствовал странную, раздирающую тоску, когда Уилл смотрел на Макс или когда они обнимались при встрече. Майк злился на Уилла за то, что тот был другим, и злился на себя за то, что этот "другой" вызывал в нём такое трепетное, жаркое волнение, что он не мог спать по ночам. Он боялся этого. В Хоукинсе, в 1985 году, такие чувства либо замалчивали, либо осуждали.

Он брёл по пустому коридору, когда услышал смех. Он доносился из класса под номером 607. Дверь была чуть приоткрыта.

Сначала Майк заметил каштановые кудрявые волосы. Робин Бакли. Девушка, которая продавала ему мороженое и всегда слушала странную музыку. Рядом стояла та самая синяя джинсовая куртка, которую он знал с детства.

А потом его сестра, старшая, умная, ответственная Нэнси шагнула к Робин. Она сказала что-то, чего Майк не расслышал, и Робин подняла на неё восхищённый взгляд.

Майк увидел, как они соприкасаются губами.

Вокруг него будто выключили звук. Мозг взорвался. Это Нэнси. Моя сестра. И она.. целует девушку?

Но странно, первым чувством Майка был не гнев и не отвращение, а шок, за которым последовала острая, пронзительная зависть. Он не завидовал им. Он завидовал их смелости. Как они могут быть такими открытыми? Как они не боятся?

Он сделал шаг назад, пытаясь спрятаться в тени, и задел ногой мусорную корзину. Жестяной грохот раздался по коридору, словно выстрел.

Девушки разлетелись в стороны, словно испуганные кошки. Робин застыла, расширив глаза до предела, а Нэнси в панике обернулась.

- Майк? — выдохнула она. Лицо её было белее мела.

Робин судорожно вытирала губы рукавом, будто пытаясь стереть следы улик.

Майк стоял, прижавшись спиной к холодному шкафчику. Глаза его лихорадочно бегали то от Нэнси к Робин, то от Робин к портрету президента на стене. Его собственное лицо было краснее помидора.

- Я.. — он сглотнул, чувствуя, как бешено бьется его сердце.

- Я забыл тетрадку. По алгебре. — И неважно,что был август месяц.

Нэнси хотела схватить его за руку, объяснить, что он видел не то, что он подумал. Но Майк уже не смотрел на неё. Он смотрел в пол, пытаясь рассмотреть свои удивительно интересные чёрные поношенные Converse.

В его голове с бешеной скоростью крутилась мысль, которая, как молот уничтожила почти все его страхи.

Если она может чувствовать это к девочке.. значит, это не извращение? Значит, когда я смотрю на Уилла и чувствую тепло в груди.. это тоже по-настоящему?

- Прости, — невнятно пробормотал он, и это "прости" предназначалось не только за вторжение. Он развернулся на побежал по коридору, вылетел на залитый солнцем школьный двор и вцепился в руль велосипеда.

Он не знал, что скажет Уиллу завтра. Он не знал, как посмотрит в глаза сестре, но сжимая резиновые ручки, Майк впервые почувствовал не страх, а странное облегчение. В мире, полном чудовищ, две девушки целовались в пыльной комнате, и это казалось правильным. Это означало, что даже в маленьком Хоукинсе можно быть собой, не убегая в Изнанку.

Майк впервые за долгое время думал не о том, как пережить завтрашний день, а о том, как завтра посмотреть на Уилла иными глазами.