Параллель 3 глава

​Шум студенческой столовой давил на уши, но я сидел за столиком отрешенно, рассеянно ковыряясь вилкой в еде. Аппетита не было от слова совсем. Мысли то и дело возвращались к утренней сцене, к испорченной книге и к тому самому холодном взгляду.

​— Ты почти не притронулся к обеду, Ральф, — тихо заметил Рори, обеспокоенно заглядывая мне в лицо. — Переживаешь из-за того, что было на паре? Забей, он ко всем придирается...

​— Да дело не только в этом, — хмуро бросил я, откладывая вилку. — Просто... видел бы ты, с каким лицом он смотрел на эту чертову книгу. Будто я у него не бумагу порвал, а душу вытащил.

​Краем уха я стал улавливать обрывки чужих разговоров, доносившихся с соседних столиков. Имя нового преподавателя звучало повсюду.

​— ...серьезно, говорят, он вообще ни с кем не разговаривает вне пар...

— ...ага, вчера видел, как он в пустой аудитории сидел в полной темноте... говорят, у него кто-то погиб или типа того, вот он и озлобился на весь мир...

— ...псих ненормальный, а не препод...

​Я поморщился от этого змеиного шуршания и отвернулся. Как бы там ни было, внутри всё равно копошилось липкое, неприятное чувство вины, смешанное с упрямой злостью.

Вечером в моей комнате было уютно, но атмосфера всё равно оставалась напряженной. На столе валялись раскиданные учебники, блокноты и зарисовки с репродукциями эпохи Рококо. Рори сидел на краю дивана, сжавшись в комок и нервно кусая губы.

​— Я ничего не понимаю, Ральф, — тихо пробормотал он, зарывшись пальцами в свои растрепанные рыжие волосы. — Эти завитки, пастельные тона, все эти манерные портреты... Как мне это вообще рассказывать? А если он снова вызовет меня к доске? Ты же видел его взгляд сегодня. Он словно людей не замечает, он меня просто сожрет заживо.

​Я вздохнул, отложил в сторону карандаш и пересел поближе к другу.

​— Эй, перестань накручивать себя, — мягко сказал я, хотя внутри у самого всё сжималось при воспоминании о холодном лице нового преподавателя. — Никто тебя не сожрет. Давай еще раз спокойно разберем материал. Смотри, вот здесь, в живописи Ватто...

​Следующие пару часов мы провели за учебниками. Рори постепенно успокаивался, вникая в суть под моим руководством, но тень страха перед утренней парой всё равно висела над нами тяжелым грузом. Мы оба понимали: легкой жизни в университете нам больше не видать, а встреча с Алланом через пару дней не сулит ничего хорошего.

Пару дней спустя, когда мы вошли, в аудитории повисла мертвая тишина. Аллан уже стоял у окна, замерзший в своей неестественной неподвижности. Скрещенные на груди руки, идеально прямая спина — он казался статуей, высеченной из льда.​— Начинайте, — бросил он, не оборачиваясь. Голос прозвучал как удар хлыста.​Я вздрогнул, стараясь унять дрожь в коленях, и начал рассказывать. Каждое мое слово падало в эту тишину, как камень в колодец. Аллан не шелохнулся. Когда я закончил, он медленно, пугающе медленно повернул голову к Рори.​— Теперь вы.​Рори вздрогнул так, что его тетрадь соскользнула со стола и со звучным, позорным шлепком упала на пол.​— Я... я... Учитель, — он замялся, его лицо стало белым, как мел. Голос сорвался на жалкий, едва слышный писк. — Я повторял... честно... но сейчас... у меня всё вылетело... я забыл...​Я увидел, как челюсти Аллана сжались. Он стремительно подошел к столу, схватил ручку и начал что-то с остервенением записывать в журнал. Послышался резкий, сухой хруст — пластик не выдержал давления и лопнул. Темно-синие чернила брызнули на его бледную кожу, смешиваясь с каплей алой крови из пореза. Рори испугался и буквально вжался в спинку стула, закрыв лицо руками.​В этот момент тишину разорвал резкий звонок телефона. Аллан вздрогнул, словно от удара током, и выхватил трубку.​— Я на уроке, — быстро и глухо бросил он в динамик.​На том конце продолжали говорить. Его игнорировали. Голос в трубке настойчиво лился дальше, не желая слушать оправданий.​— Я сказал, я на уроке! — грубо сказал Аллан. — Хватит!​Он захлопнул телефон и с силой швырнул его на стол.Гаджет проскользнул по полированной поверхности и остановился у самого края. Аллан обхватил голову руками, его плечи мелко подрагивали.​— Оставьте меня в покое...​Он выглядел настолько разбитым, что мне на миг стало страшно за него. Аллан поднял голову, его взгляд был затуманенным и тяжелым.​— Выходите...​Мы вышли из аудитории. Рори, всхлипывая и вытирая глаза, сунул мне в руку пластырь, который я попросил ранее, и скрылся в толпе студентов. Я замер у закрытой двери, глядя на этот маленький кусочек клейкой ленты, после чего решительно вернулся внутрь. В классе было темно. Аллан сидел неподвижно. Я молча положил пластырь на край его стола и ушел, не оборачиваясь.