Пар

- Руки, - голос Кэйи тихий, но тем верней попадает под ложечку, заставив содрогнуться и нетерпеливо замычать. - Руки за спину, Дилюк, и они должны оставаться там, не так ли?

Дилюк давится глухим стоном, но подчиняется, чуть откидывается назад на высокую подушку спиной. Туго стянутый кляп давит на язык, завязанные глаза не позволяют понять, что произойдёт дальше. Как коснутся его холодные искры - нежность или укол?

На дворе ранняя весна, окно открыто почти настежь, но он весь в поту, ощущение капелек по обнаженной коже щекочет. Он шире раскрывает бедра, практически просительно вскидывая голову. Волосы мешаются, распущенные волной, и так хочется прикосновения. Мучительная тишина, и ожидание, и сердце бьется так неверно.

Что-то холодное обжигающе скользит по подбородку, и Дилюк со стоном подается вперед, ощущая, как бегут капли, падая на искусанную грудь. Сегодня - буквально лед, сегодня они - пар и таяние, запотевшие стекла и морозные узоры.

Воздух вокруг становится влажным, как в бане, и так тяжело не тянуться к Кэйе связанными руками за головой.

- Тише, - Кэйа резко прижимает острый холодный край к пульсации на шее. - Если ты будешь шуметь... как же ты услышишь, что я сделаю дальше?

Он касается щекой щеки, и Дилюк чувствует, слышит - Кэйа улыбается. Наверняка своей холодной лунной улыбкой, серпом подрезающей его под колени, когда они остаются наедине... Вот так.

Он замедляет дыхание, кровь шумит в ушах, её толчки в сосудах отдаются по телу, и особенно - в его возбужденном члене, которого Кэйа, конечно, не спешил касаться.

- Колени шире, - вкрадчивый шепот Кэйи - воля кобры, и тело само выгибается навстречу, пока Альберих пускает по изнеженной ласками коже полоски инея, расчерчивая грудь и содрогающийся живот. - Да, хорошо. Слушай.

Дилюк дышит, медленно до звона в ушах, и слушает. Перезвон льда в нежных пальцах, звук касания языка к таящей кромке.

Предвкушение топит волной, электрическим полем, и в следующую секунду горящий член накрывает прохладное шероховатое касание. Пальцы жестко сжимают бедра, не давая сдвинуться, стон кипит на губах от того, как сладко втягивается в нарочито охлажденную негу чужого рта пылающий член.

Кэйа сосет быстро и безжалостно, Дилюка сотрясает от нарастания, от расширения.

Он удерживает руки за спиной даже тогда, когда тело, не выдержав контраста, ярко взрывается, топя в эйфории и изгибая дугой, заставив хрипло вскрикнуть.

- Умница, огонёчек, - Кэйа тут же обнимает его, устраивая на своем плече. - Я могу снять всё и позаботиться о тебе?

Обращенный в обмякшую жижу, Дилюк кивает, крепко вжавшись в чужую грудную клетку.

Сердце, что бьется рядом, всегда о нем заботится.