Папочка Пьеро

— Папочка Пьеро.

Зрачки Пьеро дрогнули, рука смяла газету с городскими новостями, выкуренная лишь наполовину сигара остановилась на подлёте к губам.

Ты стояла поодаль от него под приглушённым светом одного бра, опиралась о кухонный шкафчик и собиралась пойти спать, пока мужчина всё ещё не чувствовал ни усталости, ни подходящей сонливости, чтобы присоединиться к тебе. От столь неожиданного обращения Пьеро замер, но не поменялся в лице.

— Возможно, сейчас я в таком возрасте, когда начинаются проблемы со слухом, — говорит Пьеро, скользя по твоему лицу взглядом в поиске ответов на своё начинающееся сумасшествие.

Темно-коричневая и широкая сигара притронулась к губам, замерла на некоторое время, пока Пьеро наслаждался тягой. Ты тепло улыбнулась ему.

— У тебя есть забавная привычка грешить на возраст, когда некоторые вещи кажутся тебе сложными для понимания.

— Вздор, — без секунды промедления он отбил это обвинение, — это неправда.

Предвестник ещё более цепко впился глазами в твою фигуру.

— Полуправда, — ты плавной поступью направилась в его сторону.

Ему пришлось усмирить любую реакцию тела после того, как тонкие руки опустились на забитые мышцы плеч. Непродолжительный массаж вызывает скоп мурашек по смуглому телу, в воздухе ощутимо повисает продолжение фразы.

— Папочка.

Твой шёпот целует его в мочку уха, руки продолжают мять его напряжённые плечи, пока между мужских пальцев тлеет сигара, на конце которой уже скопился столб серого пепла. Синие глаза становятся глубокими, вместительными для твоих грязных игр с ним. Пьеро жаждал продолжения. Запах табака в комнате кажется тяжёлым для тебя, под стать молчанию Предвестника. Он поворачивает голову в твою сторону, смотрит наискосок. При близком рассматривании губы кажутся сухими от выпускаемых клубов дыма — бледные росчерки на несгибаемом лице.

— Чего ты хочешь? — он задаёт прямой, но в то же время двусмысленный вопрос. — От того, к кому ты так обращаешься, — заканчивает и сворачивает газету в сторону.

Пепел осыпается в прозрачную толстую пепельницу от уверенных беспретенциозных действий одной рукой и твёрдости второй. Указательный палец проводит линию от остро вычерченного угла челюсти с аккуратно выстриженной бородкой до открытого от волос треугольника на задней стороне шеи, чтобы острыми ногтями царапнуть кожу.

— Может, мне стоит отшлёпать тебя, как непослушного ребёнка? — предлагает он, но тут же отмахивается от этого варианта, — или поставить в угол без единой одежды?

Перстни на его пальцах холодят кожу, когда он ловит твою пясть на своём затылке. Между ног прошлась острая пульсация от этих возможных сцен. Светлая рубашка обтягивает лопатки, когда он горбится и наклоняется к тебе, готовая разорваться от натяжения. Надушенная борода вкупе с запахом табака накрывает куполом, сквозь который не может пробиться ни один чужеродный аромат, что мог бы лишить вас столь близкого зрительного контакта или желания оторваться друг от друга. Вместо ответа ты ведёшь носом по его носогубным складкам в миллиметре от губ, даёшь ему самому принять решение, что с тобой необходимо сделать. При невесомом касании лиц Пьеро опускает глаза вниз, чтобы наблюдать за тобой. Сухощавая рука тянется к боковому поясу домашнего халата, чтобы распустить и решительно распахнуть в стороны для обнажения острых ключиц и повисшей груди.

— Как ты меня назвала, напомни? — взглядом оценщика он проходится по тебе.

— Папочкой.

Ты замычала сквозь плотно сжатые губы, когда крепко ладонь вцепилась в обнажённую грудь. Пьеро незамедлительно сжал сосок между средним и указательным пальцами, оттянул и погладил туго набитую горошину большим пальцем. Он отворачивается, чтобы вновь набрать полный рот табачного дыма. Несколько секунд он задерживается во рту и оставляет приятный привкус при выдохе, лицо Предвестника разглаживается и возвращается к тебе. К обнажённому телу: подтянутая грудь с острыми сосками смотрит прямо, мягкий и чуть выпуклый живот опускается к лобковой кости — в свою очередь, гладко выбритой. Дюйм за дюймом открытого рассматривания из-под светлых бровей на тебя начинают смотреть голодно и хищно.

Толстые пальцы с твёрдыми подушечками пальцев ныряют в щёлку между половых губ. Ты подскочила и вцепилась в барную стойку по левую от тебя сторону. Громкий стон твоего удовольствия осе́л горячим незатухающим пеплом в противоположной груди. На пробу он провёл ими от капюша клитора до маленькой вздрагивающей дырочки, собрал первые капли естественной смазки. Пьеро переложил сигару в руку со следами твоей влаги и вновь затянулся. Серое марево на секунду скрыло его лицо от тебя и возвратило совсем другим.

— Сядь в кресло в том углу, моя послушница, — он кивнул головой в угол кухонной комнаты, в котором стоял небольшой диванчик с подлокотниками.

Ты задела его колено своим совсем случайно, это задержало тебя на миг и позволило Предвестнику потянуть за рукав халата, чтобы снять его с твоей спины. На кресло ты уместилась полностью обнажённая. Пьеро наслаждается твоим видом, ощущает на расстоянии, как воспламенилась температура в женском теле, как требовала подкинуть дров и уничтожить себя.

— Раздвинь свои прекрасные бёдра, обопрись о спинку и выстави щиколотки на подлокотники кресла, — подробный приказ выполняется безукоризненно, Пьеро доволен, внутренний голос, взывающий, чтобы его требования всегда исполнялись, ускоряет ток крови и бег сердца.

— А ты?

— Папочка будет наслаждаться твоим шоу.

На высоком барном стуле Пьеро находился выше тебя и всё подмечал. Ты оказалась почти в лежащем положении, сиденье было широким, а спинка — далёкой. Ничто не мешало лицезреть наполняющиеся кровью половые губы, что прикрывали вход, и сжимающиеся мышцы ануса.

— Знаешь ли ты что-то о моих желаниях?

Ты вгляделась в синеву глаз, в подрагивающий ромбовидный зрачок, и утвердительный ответ почти вырвался, однако на последнем мгновении отрицательно качнулась голова. Тебе не было известно, какие мысли роились под белоснежной макушкой. Пьеро смакует и вкус табака, и сладость правильного ответа. Тебе не нужно знать, как много грязных мыслей относительно тебя посещают его голову.

— Тогда мне следует помочь, — отзывается Шут, — потрогай себя, поговори со своим телом, пока я наблюдаю за тобой и не делаю никаких попыток ворваться в твой разговор.

— Пьеро, — твои щёки вспыхнули в миг, ты завозилась на месте, но под чужим взглядом усмирилась.

— Я тоже хочу быть твоим послушником, научи меня, — повторно дым заструился прямой лентой в сторону.

Выговариваешь это слово на букву «п» и устраиваешься поудобнее. Он внимательно следит за тобой, губы плотно сомкнуты. Когда изящные женские пальцы спускаются в ложбинку между половыми губами, кадык Пьеро судорожно поднимается вверх и замирает, подушечки гладят розовую слизистую с нежностью, и он наконец гулко сглатывает. Ты охаешь и запрокидываешь голову, насколько позволяет твёрдая спинка кресла. Пробные к себе прикосновения отличаются от характерных Предвестнику настойчивых и сильных контактов с твоим телом. Пьеро с особым тщанием разглядывает каждое соприкосновение фаланг с мягкими складками.

— М-м-м, — ты притронулась к набухшему клитору, пока второй ласкала вход во влагалище.

Грудь подпрыгнула, когда пальцы обвели вход и погрузились внутрь. Ты сразу же вскинула голову в сторону мужчины, впитала непоколебимость чужого контроля и, зная, что тебе внезапно не помешают, продолжила. Воздух пропах табаком и тяжёлым одеколоном. За плечом Педролино на стене горит один-единственный источник света, жёлтым светом падает и на тебя, широкими мазками обводит по контуру твои дрожащие бёдра, оттеняет изгибы, и мужчина тянется к вороту рубашки, чтобы вдохнуть больше. Думая, что предвосхитил твои действия, Пьеро спокойно прижался к толстой сигаре, вдохнул, задержал дым во рту на секунду дольше, неожиданно оцепенев, когда твои мокрые от природного секрета пальцы упали на высунутый язык, обильно покрылись слюной и, смазанные, возвратились к клитору, увеличившемуся и ярко розовому, и дым почти разжёг горло, если бы он наконец не выдохнул этот поток. Твои губы что-то шептали, подушечка пальца мяла и крутила набухший клитор, глаза закатывались.

Педролино дрожащей ладонью зачёсывает волосы назад, в штанах стало заметно теснее. Столбик пепла падает на штанину, ты концентрируешь его внимание только на себе. Громкий стон заставил мужские веки вздрогнуть; он, не моргая, проследил за тем, как смазка покрыла участки внутренних сторон бёдер, когда ты к ним прикоснулась, чтобы развести ноги ещё шире. Стеснение ушло, ты раскрылась перед ним окончательно, Пьеро наслаждался твоим удовольствием. Ты заботилась о своём теле и показывала эту заботу о себе мужчине — он должен был прикасаться к тебе только так, как ты сама делала это. Предвестник послушно сидит на месте, мысленно подмечает, какие места ты трогаешь чаще, и чувствует зуд в руках опробовать то, что успел запомнить.

Очередной всхлип и мокрые от ярких ощущений глаза звучат на финише. Три пальца раскрывают покрасневшую дырочку, обилие смазки чавкает и хлюпает. С закатывающими глазами ты выгибаешься в пояснице, сигара откладывается в пепельницу.

Пьеро соскальзывает с высокого стула и приближается к тебе.

— Мне нужно убрать беспорядок, который ты устроила, моя послушная девочка.

Он встаёт на колени перед тобой, кладёт руки на бёдра. Ты разводишь потные складки в сторону, и Предвестник, с твоей направляющей рукой на седой голове, приближает подбородок к розовой слизистой, между складками которой блестела смазка.

Автор: Jgeyyt