Панз/Перплд.

Панз/Перплд.


Покрывало бархатистого, сине-голубого неба, приближенному от серого оттенка в более ярые, пастельные тона, плавно переходил в теплые, уютные оттенки, создавая эффект уюта и безопасности, некой ностальгии, до которой нельзя дотянутся, нельзя прикоснутся, ощутить и обнять. Прижать к себе, все те воспоминания, те самые тёплые, согревающие душу. Всё нутро, обдавая надеждой и неосязаемой, но близкой, верой в то, что стоит идти дальше, не смотря на все трудности. Даже если плохо. Даже если глаза болят от холода, от слёз которые горючими бусинками стекают по щекам, заставляя полыхать кожу словно бы бензин в который попала крупица искры, разжигающей некогда так яро, с такой любовью горящий огонь внутри, похожий на лампу среди тёмного, захватывающего дух леса, заставляющего ощущать звон в ушах. Ты ощущал себя мотыльком, который вылетел из тёмного леса на тёплую поляну усыпанную любимыми цветами, пока собственная плоть вопит и дрожит от боли причиняемым холод где-то из-за спины, который ты так упорно игнорируешь, пытаешься из-за всех сил, но он подкрадывается незаметно, словно играется с тобой, и легким дуновением сбрасывает собственные пряди волос с глаз, открывая миру небесные, голубые глаза, не тёплые для всех, имеющие ледяной оттенок озера, всё такой же холодный.. Постепенно превращающийся в пожар где-то на шее, как и с чувствами комфорта рядом с человеком. —————  Кривая полоска ломает линию спокойных губ, заставляя их дрожать из-за мороза, пока мысли забиты пустотой. Пока так отважно сражаются за психику, желая уберечь руки от необдуманных решений. Взгляд льда встречается с закатом зимы, среди того самого поля, усыпанного снежным одеялом, прямо как дома.. Дома, где пахло чем-то сгоревшим, чем-то химическим и родным. Чем-то, что впивалось в кожу, щекоча нервишки. Фиолетовые волосинки шерсти, так больно похожие на горизонт, пускай тот и был ближе к пурпурному цвету. Так похожие на глаза близкого ему человека, который не открывал их с последних часов. —————  Треск уже немного твёрдого снега, озаряет своей волной живности округу, заставляя всего лишь на мгновение оживиться спящее поле, заставляя лопату испачканную дивной почвой и зелёными листочками погружаться и укутываться в белоснежные объятия, вновь утопая в приятной, прохладной тишине, которую грубо прерывает глухой, отдалённый звук удара капли о снег. Настолько редкостный, как если бы ясное солнце среди ливня с грозой, как радуга во время ясного дня, как небесный небосвод, завораживающий вид. Как пурпурные, редкие глаза, приподняв нижнее веко в улыбке, смотрящие прямо в душу, с такой теплотой, которую он видел наедине.   Ещё один глухой удар, как открытые колени благодаря рваным участкам на штанах, соприкасаются с холодом, который медленно крадёт тепло ног. Руки медленно закрывают глаза мужчины, покрывая ещё большей волной жгучей, но, кажется, уже приятной боли, пока пальцы покрываются сыростью. Пока крадёт тепло тело дорогого ему человека, нехотя впитывая в себя бордово-алую жидкость.

– Панз, ты придурок?? Почему ты не догнал его? Чёрт! — Послушай, ТЫ называешь себя наёмником, хотя сам не понимаешь что мог бы пострадать? Мало того, он был не один, так ещё и мог поймать тебя. Подумай лучше, прежде чем лезть в это. – тсс.. Почему мы просто не, ... втф.. — Их догонят другие и точно прикончат. Лучше позаботься о себе.  Сказал старший наёмник, указывая пронзительным взглядом на бок младшему. Это.. не глубокая рана, но явно неприятная.– Что ты.. Ох, боже..! Когда они.. ...   Парень в фиолетовой худи начал нервно оглядываться, буквально пару секунд, как он посмотрел на свою рану вновь, замечая что его худи становится более темной. Ну конечно, чёртов придурок. Это же кровь.— Не рискуй собой.  Тон сменился на более тихий, но всё такой же холодный и спокойный. Панз.. Он точно чего-то боится? По нему и не скажешь. Вечно спокойный, серьёзный, зоркий и сильный. Перплд, серьёзно завидовал ему.. Но его собственная гордость и уважение, не давали показать ему это. Потому, ему оставалось лишь наблюдать и молчать о своих эмоциях.Настоящих эмоциях.


– Да.. Да, Панз. Как я могу быть аккуратен на такой работе??



 

Огзрызнулся младший, смотря сначала на Панза, а после в сторону, и по сторонам. Не хочется, чтобы их кто-то убил.. или поранил.



— Оу, разве это я лезу в бой и паникую?



– Вообще-то, я всё тщательно обдумываю. ....



 

Перплд утих, как и Панз, погружаясь в тишину после очередного диалога. Могло показаться, что, они как кот с собакой, не находят общий язык, но на самом деле это даже близко не так. Им нравится компания друг друга, когда они знают что их затылок защищает другой. Они болеют за победу друг друга, искренне радуются и стараются, пытаются не скрывать от друг друга ничего. От части поэтому, они и нашли общий язык, доверились друг другу. Доверили жизни.



... Прости меня.. Перплд.



—————



 

Замёрзшая земля кусками валялась рядом с ямой, настолько большими, что, можно было представить, как же это тяжело было, вот так вот вскапывать её. Определённо тяжело. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем грузом в груди, которое давит на лёгкие, переходя куда-то в голову через шею, заставляя чувствовать лёгкую, покалывающую боль и тяжесть во всём теле. Настолько тяжёлую.. что со временем ты теряешь ощущение реальности т упускаешь её из рук,от чего кажется что тело лёгкое, и это всё, лишь маленький.. небольшой сон. Сон, который уже совсем скоро закончится. Стоит лишь подумать о том чтобы проснуться.. проснуться. Да. Именно. Сон.



 

Ладонь спала с лица, открывая доступ моросящему воздуху к тому, чтобы тот начал обжигать. Но тот это игнорировал, стараясь своей же рукой ударить себя, что, и произошло, не прошло и минуты. Но каков эффект..? Было лишь тупая боль, но это был не сон. Панз снова посмотрел на свою руку, наконец замечая на ней кровь, хотя, тот не был ранен от слова совсем, если только люди которых тот убил. Убивал и продолжал делать, выполнять ужасные поручения, которые совершенно не вызывали у него никаких эмоций. Он был жестоким, холодным куском дерьма, таким, только для неизвестных ему лиц. Укол острой боли где-то в области груди заставил его вновь придти в чувство, фокусируя зрение на одной точке. Руке. Бордовая жидкость принадлежала Перплду. Названному брату Панза. Младшему, человеку, существу. Живому существу, некогда обнимающего его, пытаясь ухватиться за ощущением безопасности и приятного тепла. Но наёмник был уверен.. Что мальчишке, как бы он не старался, всё ровно было холодно. Ужасно холодно и больно, страшно до дрожи в теле, которая постепенно отступила, превращаясь в оцепенение.



 

Ледяные глаза ментулись к небольшого размера фигуре, что лежала на снегу рядом с ним, свесив голову на бок. Смотря в сторону, пока волосы, цветом схожие с оттенком старшего, смешивались со снегом, и фиолетового цвета худи меняла свой цвет на более тёмный, более кровавый. Пробирающий до дрожи от осознания всего ужаса, что произошёл. Что этого парнишки, который всегда был с ним, бегал за ним хвостиком и веселил старшего своими выходками, больше не существует. Он больше НИКОГДА не услышит звонкий голос Перплда и простое приветствие в его сторону. Он прекратил дышать ровно 2 часа назад. Но для Панза это казалось несколькими днями.. Он наблюдал, как увядает мальчишка прямо на его руках, как его голос затихает, а лицо расслабляется, тело теряет силу, в молчаливом темпе устраиваясь в руках Панза, покоясь прямо так.



 

Дыхание сбивается, в глазах в очередной раз всё плывёт и мутнеет, пока мужчина чувствует ком в горле, пока лёгкие пытаются схватить больше воздуха, чуть ли не доводя до кашля. Тот решительно тянет руки к брату, пускай названному, пускай не настоящему, но самому близкому. Тянет, хватая за худи, тянет на себя, так бережно, словно тот младенец и вот вот сломается, словно ещё живой.. Дышущий, смотрящий в ответном жесте. Ладонь в чужой крови ложится на щёку Перплда, аккуратно направляя лицо мальчишки в свою сторону. Пряди волос плавно спадают с лица его младшего брата, мирно спящего вновь на его руках. Смотрящего бесконечные сны.. Закрытые глаза, веки, скрывающие за собой прекрасные пурпурные цвета.Цвета, которые более не доступны для него. Бледное лицо, аккурат усыпанное маленькими ранками, некогда скрывающимися за пластырями, и тонкая струйка некогда вытекающий крови с губ до самой шее, водолазки. Всхлип, ещё один, и ещё. Мужчина издал тихий вой, такой болезненный и пробивающий, единственный за всё время. Его руки препко обняли тело младшего, прижимая к себе. Он не сможет похоронить его. Он не сможет отпустить его. Не сможет.

Report Page