Panorama

Чонгук проснулся за десять минут до будильника. Он всегда просыпался раньше — тело привыкло к режиму, к ранним сменам, к жизни, расписанной по минутам. Он лежал в постели, глядя в потолок, и слушал тишину. В квартире было тихо. Спокойно. Так, как он любил.

Он встал, прошёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Взгляд скользнул по лицу — круглые щёки, мягкие линии. Потом ниже — живот, бока. Чонгук отвернулся. Он не любил смотреть на себя. Не любил своё тело с самого детства.

Он всегда был пухленьким. Щёчки, животик, бока. В школе над ним смеялись. Тыкали пальцами, кричали вслед: «Толстый!», «Негодный омега!», «Никому не нужен будешь!». Он привык. Или думал, что привык. Но каждый раз, когда видел себя в зеркале, что-то внутри сжималось.

Чимин — его лучший друг — всегда говорил: «Ты прекрасный омега. Альфы любят пухленьких». Но Чонгук не верил. Он не верил никому, кроме своего отражения. А отражение говорило обратное.

Он оделся — простые джинсы, свободная футболка, фартук. Взял сумку, вышел из квартиры и направился в кофейню. «Горький кофе» — маленькое место на углу, с тёплым светом и запахом корицы. Он работал там с самого утра до поздней ночи. И любил это. Любил людей, которые приходили за чашкой кофе. Любил их истории, их улыбки, их усталые глаза.

Он понимал их. У многих была семья. Многие работали по две смены, чтобы обеспечить детей. Многие были одни, как он. И кофе был их единственным спасением.

---

Тэхен сидел в своём кабинете, утопая в документах. Голова гудела. Он не спал прошлой ночью — снова был в клубе, снова менял омег, снова тратил деньги на шлюх. Утром он пришёл в офис, и маска вернулась на место. Холодный. Серьёзный. Неприступный.

Он был альфой, который уверен в себе на все сто. Владельцем большой компании с красивыми моделями. И владельцем ночного клуба «Инферно» — места, где он отдыхал, где забывался, где мог быть собой. Хотя, если честно, он уже не помнил, какой он настоящий.

На работе он был злым. Вечно недовольным. Он не показывал никому мягкую сторону — потому что её не было. Или потому что он её прятал слишком глубоко.

Он отложил ручку и посмотрел в окно. Напротив офиса была маленькая кофейня. «Горький кофе». Он никогда туда не заходил. Не видел смысла.

— К чёрту, — рыкнул он, вставая. — Пойду выпью чашку кофе. Заебали эти бумаги.

Он взял пиджак и вышел из кабинета. Спустился вниз, где было полно сотрудников. Они улыбались ему, здоровались, зная, что он не ответит. Тэхен фыркал и шёл дальше. Он не спешил. Ему нужно было выйти. Просто выйти.

Как только он вышел из офиса, он почувствовал свободу. Лёгкий ветер коснулся его тела. Солнце грело и обжигало кожу. Тэхен приподнял голову и вдохнул свежий воздух. Потянулся, расслабился. Опустил голову и направился в кофейню.

Как только он зашёл внутрь, он почувствовал запах кофе. Почувствовал уют и комфорт. Здесь было тихо. Играла спокойная музыка. Внутри было очень красивое оформление — тёплые тона, мягкий свет, деревянные столики.

Глаза Тэхена упали на омегу, который стоял у бара. Он рассматривал его — с ног до головы. Его формы, его щёки. Он запал ему в сердце.

Тэхен подошёл к стойке и поздоровался.

— Здравствуйте, можно, пожалуйста, кофе? — Тэхен смотрел на омегу недолго. Он не должен был показывать, что тот запал ему в душу.

— Здравствуйте, конечно! Вам обычный кофе? — Чонгук повернулся к нему и слегка улыбнулся. Его улыбка была светлой, милой, приятной, доброй.

— Да, без сахара, — сказал Тэхен и занял себе столик.

Он уселся поудобнее, облокотившись рукой на стол. Тэхен сидел за столиком у окна и не сводил глаз с омеги за барной стойкой. Он смотрел, как тот готовит кофе — как его пухлые пальцы касаются чашки, как он слегка наклоняется, как мягкие пряди падают на лоб. Внутри Тэхена что-то сжималось. Что-то, чего он давно не чувствовал.

Чонгук чувствовал этот взгляд. Он чувствовал его кожей — горячий, пристальный, тяжёлый. Мурашки бежали по рукам, по спине, по шее. Он не понимал, почему этот альфа смотрит на него так. Может, смеётся? Может, думает, какой он толстый?

Чонгук опустил голову ниже и незаметно поправил фартук, пытаясь прикрыть живот. Он всегда так делал, когда чувствовал на себе внимание. Прятал руки, втягивал живот, старался стать меньше. Незаметнее. Но чем больше он прятался, тем сильнее чувствовал этот взгляд.

— Ваш кофе, — сказал он, подходя к столику. Голос дрогнул.

Тэхен поднял на него глаза. Их взгляды встретились — и Чонгук замер. В этих глазах не было насмешки. Не было презрения. Только что-то тёмное, глубокое, голодное.

— Спасибо, — сказал Тэхен, и его голос был низким, бархатистым.

Чонгук кивнул и хотел уйти, но Тэхен коснулся его запястья. Легко. Едва ощутимо. Но этого хватило, чтобы Чонгук вздрогнул.

— Как тебя зовут?

— Ч-Чонгук.

— Чонгук, — повторил Тэхен, будто пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Тебе идёт.

Чонгук покраснел. Он не знал, что сказать. Не знал, куда деть руки. Не знал, почему этот альфа с пирсингом и татуировками смотрит на него так, будто хочет съесть.

— Я... мне нужно вернуться к работе.

— Иди, — сказал Тэхен, отпуская его руку. — Но я вернусь. Завтра. И послезавтра. И каждый день.

Чонгук замер. — Зачем?

Тэхен улыбнулся. Медленно. Опасно. — Потому что ты — самое интересное, что я видел за долгое время. — Чонгук не знал, что ответить. Он просто развернулся и ушёл за стойку. Но всё время, пока он работал, он чувствовал этот взгляд. И внутри него что-то теплело. Впервые за долгое время он не чувствовал себя невидимым.

Чонгук лежал на кровати, укутавшись в мягкий плед. На экране ноутбука шёл старый фильм — чёрно-белый, с медленными диалогами и долгими паузами. Он любил такие. Они не требовали ничего, просто позволяли смотреть и думать.

За окном было темно. Время близилось к одиннадцати. Чонгук знал, что скоро нужно ложиться — завтра снова ранняя смена. Но фильм был слишком хорош, чтобы останавливаться. Он решил досмотреть до конца.

Телефон завибрировал. Чонгук нехотя взял его в руки и посмотрел на экран.

«Гуки, пошли в клуб! Я с Юнги поссорился».

Он прочитал сообщение и вздохнул. Чимин. Конечно. Кто ещё стал бы писать ему в такое время. Чонгук набрал его номер. Гудки тянулись долго, и он уже хотел сбросить, но на другом конце щёлкнуло.

— Алё, Гуки? — голос Чимина был взволнованным. — Собирайся, я приеду за тобой через десять минут.

— Чимин, подожди...

Но трубка уже замолчала. Чонгук отбросил телефон на край кровати и уставился в потолок.

Он не хотел ехать. Не хотел. Он ненавидел клубы. Громкая музыка била по ушам, толпы пьяных людей толкались, и воздух был пропитан чем-то тяжёлым — смесью пота, духов и пошлости. Чонгук чувствовал себя там чужим. Маленьким. Незаметным. Или, наоборот, слишком заметным — со своими формами, со своей неловкостью.

Но Чимин был его другом. Его лучшим другом. И когда Чимин ссорился с Юнги, он всегда звал Чонгука. Всегда. Потому что знал — Чонгук придёт. Даже если не хочет. Даже если устал. Даже если боится.

Чонгук медленно встал с кровати. Подошёл к шкафу. Открыл дверцу и уставился на вещи. Что надеть в клуб? У него не было ничего подходящего. Только джинсы, футболки, пара рубашек. Всё свободное. Всё скрывающее.

Он выбрал чёрные джинсы и тёмную рубашку. Переоделся. Посмотрел на себя в зеркало. Живот. Бока. Щёки. Он отвернулся и взял телефон.

Через десять минут у подъезда стояла машина Чимина. Чонгук сел на переднее сиденье и молча пристегнулся.

— Ты чего такой хмурый? — спросил Чимин, выруливая на дорогу.

— Ничего.

— Гуки, я знаю тебя сто лет. Ты не любишь клубы. Я знаю. Но мне нужно... — Чимин запнулся. — Мне нужно отвлечься. Юнги меня доводит. Он вечно занят. Вечно не смотрит на меня. Я устал.

Чонгук молчал. Он смотрел на дорогу, на огни города, на людей, которые шли по улицам. Он понимал Чимина. Понимал, что тот страдает. Понимал, что ему нужно отвлечься. Но внутри него что-то сжималось.

— Ладно, — сказал он тихо. — Пойдём. — Чимин улыбнулся и нажал на газ.

Как только они начали подъезжать к большому зданию, Чимин оставил машину на парковке.

Чонгук неохотно вышел с машины, и подошел к Чимину, брав его за руку.

— Ты уверен, что это лучшее решение? — Посмотрел омега на друга, ожидая что он все таки передумает.

— Именно. — Улыбнулся Чимин, поглаживая Чонгука по руке. — Может и ты найдешь свое счастье.

Чонгук пихнул аккуратно Чимина, и они засмеялись.

Как только зашли внутрь. Чонгук почувствовал запах алкоголя. Горячий воздух обжигал его тело. 

Везде были пьяные люди. Кто-то возле бара спал, а кто-то делал заказы. Неподалеку бара, стояли столы с диванчиками. Там тоже сидели люди. Они пили, целовались, отдыхали.

Как только они начали подъезжать к большому зданию, Чимин оставил машину на парковке. Чонгук неохотно вышел и подошёл к другу, взяв его за руку.

— Ты уверен, что это лучшее решение? — посмотрел омега на друга, ожидая, что тот всё-таки передумает.

— Именно. — Чимин улыбнулся и погладил Чонгука по руке. — Может, и ты найдёшь своё счастье.

Чонгук аккуратно пихнул его плечом, и они засмеялись. Но смех был нервным. Чонгук чувствовал, как внутри всё сжимается. Он не хотел быть здесь.

Как только они зашли внутрь, Чонгук почувствовал запах алкоголя. Горячий воздух обжёг его тело. Музыка била по ушам — тяжёлая, громкая, пульсирующая. Везде были пьяные люди. Кто-то возле бара спал, уронив голову на стойку, а кто-то делал заказы, перекрикивая музыку. Неподалёку от бара стояли столы с диванчиками. Там тоже сидели люди — пили, целовались, отдыхали.

Чонгук сжал руку Чимина крепче. Он чувствовал себя чужим. Маленьким. Невидимым. Или наоборот — слишком заметным. Со своими формами. Со своей неловкостью. Со своим страхом.

— Пойдём к бару, — сказал Чимин, потянув его за собой.

— Я не хочу пить.

— Тогда просто посидим. Я хочу выпить. А ты... ты просто побудь рядом.

Чонгук кивнул. Он всегда был рядом. Всегда. Потому что Чимин был его единственным другом. Единственным, кто не смеялся над ним. Единственным, кто видел в нём что-то, кроме лишнего веса.

Они подошли к бару. Чимин заказал коктейль, Чонгук — воду. Он сел на высокий стул и начал оглядываться. Люди. Много людей. Все красивые. Все уверенные. Все на своём месте. А он — нет.

Он опустил голову и стал смотреть в свой стакан. Вода. Прозрачная. Пустая. Как он сам.

— Гуки, — Чимин толкнул его локтем. — Смотри, вон там. У бара. Альфа. Он смотрит на тебя. Чонгук поднял голову. И замер.

Чонгук глянул туда, куда показал Чимин. И замер. Там, у бара, сидел тот самый парень из кофейни. Тот, который оставил внутри него тепло. Тот, чей взгляд он чувствовал кожей. Тот, чьё имя он даже не спросил.

Тэхен.

Они встретились взглядами. И на мгновение мир вокруг замер. Музыка стихла. Люди исчезли. Были только они — пухлый омега с запахом клубники и альфа с пирсингом и татуировками.

Чонгук не знал, что делать. Не знал, куда себя деть. Его сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Он хотел улыбнуться. Хотел кивнуть. Хотел хоть что-то сделать. Но тело не слушалось.

А потом Тэхен отвернулся.

Просто повернулся спиной. И всё.

Чонгук почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Грудь сжалась. Горло перехватило. Он опустил голову и уставился в свой стакан с водой. Прозрачная. Пустая. Как он сам.

— Гуки, что случилось? — спросил Чимин, волнуясь. Он видел, как изменилось лицо друга. Как погасли глаза.

— Ничего, — ответил Чонгук, выдавливая улыбку. — Всё хорошо.

Он сделал глоток воды. Потом ещё один. Руки дрожали. Внутри всё кипело. Он не понимал, почему так реагирует. Они даже не разговаривали толком. Одна встреча в кофейне. Один взгляд. И всё.

Но этот взгляд. Этот тёплый, горячий взгляд. Он запомнил его. Он думал о нём весь день. Он ждал, что Тэхен придёт снова. Но он не пришёл.

А теперь... теперь он отвернулся.

Чонгук сжал стакан так, что побелели костяшки.

Может, ему показалось. Может, он всё придумал. Может, этот альфа просто смотрел на кого-то другого.

Он сделал ещё глоток. И поставил стакан на бар.

— Я пойду, — сказал он тихо.

— Куда? — Чимин схватил его за руку. — Мы только пришли.

— Мне нужно... мне нужно на воздух.

Он встал и направился к выходу, не оглядываясь. Не видя, как Тэхен повернул голову ему вслед. Не видя, как его глаза следили за ним, пока он не исчез за дверью

Как только Чонгук вышел за угол, он остановился. Прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Воздух на улице был прохладным, свежим. Он вдохнул его полной грудью, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Он не слышал шагов. Не слышал, как Тэхен вышел следом. Не видел, как тот сел на лавочку неподалёку — спиной к нему.

— Малыш, ты куда?

Чонгук вздрогнул. Голос прозвучал так близко, что он испугался. Он резко обернулся, отступил на шаг и встал с лавочки, на которую чуть было не сел.

— Всё хорошо, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И какой я вам малыш?

Тэхен повернулся. Медленно. Его глаза блестели в свете уличных фонарей. Он смотрел на Чонгука — прямо, открыто, без тени насмешки.

— Красивый, — сказал он. — С ахуенными формами. С манящей улыбкой. С потрясающими глазами.

Он встал с лавочки и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Чонгук отступил, но упёрся спиной в стену. Бежать было некуда.

— Я... — Чонгук запнулся. — Вы меня не знаете.

— Знаю, — ответил Тэхен, останавливаясь прямо перед ним. — Тебя зовут Чонгук. Ты работаешь в «Горьком кофе». Ты делаешь лучший кофе в этом городе. И ты — самый красивый омега, которого я когда-либо видел.

Чонгук почувствовал, как щёки вспыхнули. Он опустил голову, пытаясь спрятаться, но Тэхен не позволил. Он поднял руку и коснулся его подбородка. Мягко. Осторожно. Заставляя посмотреть в глаза.

— Я думал о тебе весь день, — сказал он тихо. — Пришёл в кофейню утром — тебя не было. Пришёл днём — тебя не было. Я не знал, где тебя искать. А потом увидел здесь. И знаешь, что почувствовал?

Чонгук покачал головой.

— Облегчение. — Тэхен улыбнулся. — Потому что ты рядом. Потому что я могу смотреть на тебя. Потому что могу коснуться.

Чонгук смотрел на него. И внутри что-то таяло. Что-то, что он так долго прятал. Что-то, что он боялся показывать.

— Я... я не понимаю, — прошептал он. — Почему я?

— Потому что ты — это ты, — ответил Тэхен просто. — И этого достаточно.

Он наклонился. Медленно. Давая время отстраниться. Чонгук не отстранился. Он просто закрыл глаза.

Тэхен наклонился ближе. Взял ладонями его лицо — тёплыми, чуть шершавыми от кольца на пальце. И поцеловал.

Поцелуй был жадным. Горячим. Будто Тэхен ждал этого момента целый день. Целую вечность. Будто боялся, что если не поцелует сейчас — больше не сможет.

Чонгук замер. Его сердце пропустило удар, потом ещё один. Он не знал, что делать. Не знал, куда деть руки. Не знал, как дышать. Но тело отвечало само — губы приоткрылись, глаза закрылись, пальцы вцепились в пиджак Тэхена.

Тэхен прижал его к себе ближе. Прижал так, что между ними не осталось расстояния. Его язык скользнул в рот Чонгука, и Чонгук тихо застонал. Этот звук растворился в поцелуе, и Тэхен ответил на него — глубже, настойчивее, будто хотел запомнить этот вкус навсегда.

Его руки блуждали по телу Чонгука. По спине, по талии, по бокам. Он не спешил. Изучал. Запоминал. Каждый изгиб, каждую мягкую линию. Чонгук чувствовал эти прикосновения сквозь одежду, и его кожа горела.

Тэхен прикусил его нижнюю губу. Почти до крови. Чонгук вздрогнул, но не отстранился. Наоборот — притянул его ближе. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда не хотел кого-то так сильно. Никогда не позволял себе хотеть.

Тэхен отстранился на мгновение. Тяжело дышал. Смотрел на Чонгука — на его припухшие губы, на его раскрасневшиеся щёки, на его глаза, в которых горело что-то новое.

— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал он.

Чонгук не ответил. Не мог. Он просто смотрел на него. И в этом взгляде было всё — страх, желание, удивление. И что-то ещё. Что-то, что он боялся назвать.

— Пойдём со мной, — сказал Тэхен.

— Куда?

— Ко мне.

Чонгук замер. Он знал, что должен отказаться. Знал, что это неправильно. Знал, что утром пожалеет. Но вместо этого он кивнул.

— Хорошо.

Тэхен взял Чонгука за руку и повёл обратно — в то самое здание, от которого Чонгук только что сбежал. Чонгук шёл за ним. Молча. Смотрел на его спину, на то, как двигаются плечи, на татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов. И не понимал, что делает. Не понимал, почему идёт. Но шёл.

Он осмотрелся по сторонам. В клубе всё ещё было полно людей. Музыка гремела. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то целовался в углу. И среди танцующих Чонгук увидел Чимина. Тот был уже пьян — двигался развязно, смеялся, флиртовал с другими омегами. Чонгук хотел окликнуть его. Хотел сказать, что уходит. Но Тэхен тянул его дальше, и он не стал.

Они поднялись по лестнице. Прошли через длинный коридор. Тэхен открыл дверь и пропустил Чонгука вперёд.

Комната была необычной. Огромной. С панорамными стенами от пола до потолка — можно было увидеть весь зал, всех людей, весь этот шум и свет. Но зал не видел их. Стёкла были тонированными с той стороны. Идеальное укрытие.

Чонгук остановился посреди комнаты. Огляделся. Диван, кровать, бар, приглушённый свет. Пахло похотью. Духами. Чем-то тяжёлым и сладким.

— Это твой клуб? — спросил он тихо.

— Мой, — ответил Тэхен, закрывая дверь.

Щёлкнул замок. Чонгук вздрогнул.

— Зачем ты привёл меня сюда?

Тэхен подошёл к нему. Медленно. Не спеша. Как хищник, который знает, что добыча не убежит.

— Потому что я хочу тебя, — сказал он просто. — Потому что с того самого момента, как увидел тебя в кофейне, я не могу думать ни о ком другом. Потому что ты — единственный, кого я хочу.

Он остановился прямо перед Чонгуком. Так близко, что Чонгук чувствовал его дыхание. Его запах. Его тепло.

— Скажи мне остановиться, — прошептал Тэхен. — Скажи, и я остановлюсь.

Чонгук смотрел на него. На его глаза. На его губы. На его пирсинг. И понимал, что не хочет останавливаться. Не хочет, чтобы Тэхен останавливался.

— Не останавливайся, — прошептал он. Тэхен улыбнулся. И поцеловал его снова.

Тэхен поцеловал его снова. На этот раз медленнее. Глубже. Он будто смаковал каждый момент, каждое прикосновение. Его руки легли на талию Чонгука — уверенно, но без давления. Большие пальцы описывали круги на боках сквозь ткань рубашки.

Чонгук чувствовал тепло его ладоней. Чувствовал, как оно проникает сквозь ткань, сквозь кожу, до самых костей. Он положил руки на грудь Тэхена — просто чтобы держаться. Просто чтобы не упасть. Под пальцами он ощущал биение его сердца. Быстрое. Гулкое. Как у него самого.

Тэхен отстранился на пару сантиметров. Дыхание сбилось. Глаза потемнели.

— Ты уверен? — спросил он.

Чонгук кивнул. Голос не слушался.

Тэхен расстегнул его рубашку. Медленно, пуговицу за пуговицей. Каждый щелчок отдавался в тишине комнаты. Чонгук стоял неподвижно, но внутри всё дрожало. Он знал, что будет дальше. Знал, что Тэхен увидит его тело. Увидит всё, что он ненавидел. И боялся этого больше всего.

Тэхен снял с него рубашку. Она упала на пол. Чонгук опустил голову, не в силах смотреть. Он ждал. Ждал насмешки. Ждал, что Тэхен отвернётся. Что скажет что-то обидное.

Но Тэхен молчал. Он просто смотрел. Долго. Изучающе.

Потом провёл ладонями по его груди. По животу. По бокам. Медленно. Нежно. Будто касался чего-то драгоценного.

— Не прячься, — сказал он тихо. — Пожалуйста.

Чонгук поднял голову. В глазах Тэхена не было ни насмешки, ни жалости. Только что-то тёмное, глубокое, голодное.

— Ты красивый, — прошептал Тэхен. — Я серьёзно.

Он наклонился и поцеловал его в шею. Чуть ниже уха. Чонгук вздрогнул. Кожа покрылась мурашками. Тэхен целовал медленно, спускаясь к ключице, к груди. Он оставлял влажные следы, и каждый из них горел на коже Чонгука.

— Я хочу запомнить тебя всего, — говорил Тэхен между поцелуями. — Каждый сантиметр.

Он опустился ниже. Поцеловал живот Чонгука. Тот самый живот, который Чонгук прятал. Ненавидел. Тэхен целовал его нежно, долго, будто пытаясь доказать что-то. И Чонгук чувствовал, как слёзы подступают к глазам.

— Не плачь, — Тэхен поднял голову. — Не надо.

— Я не... — Чонгук сглотнул. — Я просто никогда...

— Знаю. — Тэхен выпрямился и посмотрел ему в глаза. — Я знаю. И я хочу, чтобы ты запомнил: ты красивый. Ты желанный. Ты мой.

Он снял с себя пиджак, потом рубашку. Чонгук смотрел на его тело — татуировки, мышцы, линии. И внутри разгорался огонь.

Тэхен взял его за руку и подвёл к кровати. Уложил. Наклонился над ним. И начал целовать снова. Шею. Грудь. Живот. Он спускался ниже, и Чонгук выгибался под ним, тихо стонал, впивался пальцами в простыни.

— Тэхен... — выдохнул он.

— Да, — ответил тот. — Произноси моё имя.

Он расстегнул его джинсы. Стянул их. Чонгук остался обнажённым под ним. Он хотел прикрыться, но Тэхен не позволил. Он взял его руки и прижал их к подушке.

— Не прячься, — повторил он. — Ты мой. И я хочу видеть тебя всего.

Чонгук смотрел на него. Сердце колотилось. Внутри всё сжималось от страха и желания. Тэхен наклонился и поцеловал его — глубоко, жадно. А потом спустился ниже.

Когда его губы коснулись члена Чонгука, тот закричал. От неожиданности, от удовольствия, от того, что никогда не чувствовал ничего подобного. Тэхен двигался медленно, ритмично. Его язык скользил, губы сжимались. Чонгук выгибался, стонал, запускал пальцы в его волосы.

— Пожалуйста... — выдохнул он. — Пожалуйста, Тэхен...

Тэхен отстранился. Посмотрел на него — раскрасневшегося, дрожащего, красивого.

— Ты хочешь большего? — спросил он.

— Да.

Тэхен улыбнулся. Он достал смазку — откуда-то, Чонгук не заметил. Налил на пальцы. И медленно, очень медленно начал вводить их в Чонгука.

Тот замер. Тело напряглось. Тэхен наклонился и поцеловал его в шею.

— Расслабься, — прошептал он. — Я не сделаю тебе больно.

Он двигал пальцами — медленно, осторожно. Чонгук чувствовал, как его тело привыкает. Как напряжение уходит. Как остаётся только тепло.

— Хорошо? — спросил Тэхен.

— Да... — выдохнул Чонгук.

Тэхен добавил ещё один палец. Потом ещё. Он растягивал его, готовил. И Чонгук стонал, выгибался, чувствуя, как приближается к краю.

— Тэхен, — прошептал он. — Пожалуйста. Я хочу тебя.

Тэхен убрал пальцы. Нанес смазку на себя. И медленно вошёл.

Чонгук закричал. От боли и удовольствия одновременно. Тэхен замер, давая ему привыкнуть. Их лбы соприкоснулись.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да, — выдохнул Чонгук. — Да, двигайся.

Тэхен начал двигаться. Медленно сначала. Глубоко. Каждый толчок заставлял Чонгука выгибаться и стонать. Он чувствовал, как Тэхен заполняет его. Как его тело сжимается вокруг него.

— Ты такой тугой, — прошептал Тэхен. — Такой мой.

Он ускорился. Жёстче. Глубже. Чонгук вцепился в его спину, оставляя следы ногтей. Тэхен зарычал, входя сильнее.

— Ты мой, — говорил он. — Скажи это.

— Я твой, — выдохнул Чонгук. — Твой.

Тэхен перевернул его на живот. Приподнял бёдра. И вошёл снова. Резко. Глубоко. Чонгук закричал в подушку. Тэхен двигался быстро, жёстко, его пальцы сжимали бёдра Чонгука, оставляя синяки.

— Ты чувствуешь? — рычал он. — Ты чувствуешь, как я тебя хочу?

— Да! — стонал Чонгук. — Да, Тэхен!

Он кончил первым. Выгибаясь. Дрожа. Тэхен последовал за ним через несколько толчков, заполняя его своим теплом.

Они замерли. Тяжело дыша. Тэхен медленно вышел. Лёг рядом. Притянул Чонгука к себе.