Pancy Parkinson

Ночь в Хогвартсе была холодной и ясной. С башни астрономии открывался вид на озеро — чёрное зеркало, в котором отражались звёзды. Майкл сидел на каменном парапете, в пальцах тлела сигарета, и он казался отрешённым, почти безразличным к тишине вокруг.

Пэнси пришла бесшумно. Он даже не обернулся, лишь медленно выдохнул дым, будто знал, что она всё равно появится. Её каблуки мягко коснулись каменного пола, и вскоре она оказалась рядом.

— Ты всегда здесь, когда не должен, — тихо сказала она, прислоняясь к холодной стене.

— А ты всегда приходишь, когда я этого хочу, — ответил он, бросив на неё косой взгляд, в котором смешались насмешка и усталость.

Некоторое время они молчали. Только ветер играл её волосами и подхватывал дым его сигареты. Это молчание не было неловким — скорее слишком насыщенным, наполненным невысказанными словами и тем, что оба тщательно скрывали.

— Думаешь, у нас будет будущее после всего этого? — спросила Пэнси неожиданно. Голос её дрогнул, но она тут же спрятала уязвимость за привычной холодностью.

— У таких, как мы? — Майкл усмехнулся, затушил сигарету о камень и посмотрел вниз, в темноту. — Будущее — это для тех, кто умеет забывать. А мы с тобой слишком хорошо всё помним.

Она закусила губу, глядя вдаль, на серебряный отблеск луны на воде. В её глазах жила тоска, которая редко позволяла себе выходить наружу.

— Если болит, значит, мы живы, — пробормотала она.

— Нет, — возразил он и наклонился чуть ближе, его голос стал ниже и резче. — Если болит — значит, мы ещё не сошли с ума.

Между ними повисло напряжение, которое не требовало прикосновений. Их объединяло то, что каждый из них был треснувшим зеркалом. Они понимали друг друга именно потому, что были одинаково сломаны.

Внизу озеро хранило молчание, а звёзды смотрели сверху, равнодушные к их маленькой трагедии.