Памяти Егора Просвирнина

Егор был довольно взбалмошным человеком. Всё, что он делал, отдавало подростковой витальностью, да и сам он в ходе жизни стал чем-то вроде стремительной реки, в которой было неизбежно возникновение ошибок-турбулентностей, но также неизбежно они поглощались общим потоком новых мыслей и поступков. Он редко делал что-то подготовленное, выверенное - отчасти из-за своего характера, отчасти потому, что сама область была новой и никем до него не освоенной. Конечно, речь идёт о возрождении в России публицистики. Не писанины "из-под палки" советских партаппаратчиков и прочих "писателей", до сих пор живущих в виде штамма Юзефовичей-Быковых-Улицких-и-каких-то-там-Хомосякиевых, по едкой формуле Лорченкова, "посаженных на культуру", а публицистики настоящей. Где, как и сто лет назад, всё так же будут подниматься вопросы того, кто мы, зачем живём, куда движемся, и что нам в итоге делать; где широта тем сопоставима с широтой её носителей, когда вопросы, насущные и, в общем-то, пресные, перемежаются высоким штилем философии без чувства какой-то подмены; где сами контуры тем повторяют контуры сонма авторов-личностей - наивной и в этой наивности искренней, на каждом шагу делающей ошибки и на каждом шагу их поправляющей русской интеллигенции, у которой, как и всегда, нет никого кроме себя самой. С публичными спорами, диспутами, перепалками, да даже нелицеприятными ссорами, трогательными в своей растерянности перед обезоруживающими проблемами нашего отчества и в своём же неунывающем оптимизме.

Всё это стало возможно благодаря Егору. Он неоднократно создавал поводы посмеяться над собой, неоднократно над ним шутили, исправляли, критиковали, объявляли его мысли абсурдными и хромающими на обе ноги, однако начало было положено - однажды возникнув на публике со свойственным шумом, он заложил в головы сотен и тысяч идей мысль о том, что создавать свои журналы, писать тексты и вообще вносить вклад в общее дело мыслями на разные темы - это здорово. Вторая мысль - о том, что это здорово, мы позабыли, и позабыли, насколько. Возможно, сейчас не найти журналов под стать СиПу, и, может быть - тревожная мысль - таковых ещё долго не будет, но сам факт его существования перевернул сознание многим молодым людям на пост-советском пространстве. За этими людьми - будущее.

Тайный вдохновитель Просвирнина, Дмитрий Евгеньевич Галковский, полагал, что Егор нагло исказил его идеи, вдобавок перемешав со своими, в тысячи раз более глупыми. Галковский "как всегда прав", но правдой является и другое - о существовании Галковского многие молодые люди узнали именно благодаря Егору. Среди них был и я. Помню, как после пары статей на СиПе впервые зашел к Егору на страницу в ВК, открыл стенку, и там чуть ли не в каждом посте была эта фамилия: Галковский, Галковский, Галковский... Затем, уже пропитавшись его текстами в ЖЖ и всеми примечаниями "Бесконечного Тупика", с ДЕГом относительно Просвирнина я во многом согласился, да и вообще как-то быстро первого предпочёл второму, однако факт остаётся фактом.

Вообще, что самое удивительное в Егоре? Думаю, это то, что именно его максималистичный и во многом подростковый характер - или то, что он показывал на публику, хотя едва ли такой искренний человек в духовном смысле мог вести двойную жизнь - стал таким заразительным. Невероятно вирулентный вирус, какой-то живой и что ли мускулистый, стоило ему только вспыхнуть, начал вытеснять советский номенклатурный сифилис. Впоследствии оказалось, что он смертоносен для старых сифилитичных совков, шамкающих вставной челюстью с портретом Сталина, но необычайно полезен для молодого растущего организма, придавая ему сил и даже улучшая когнитивные способности. Трудно провести раздел между талантом Егора и его маргинальностью, и моё предположение состоит в том, что это две неразрывно связанные вещи. Ещё одно предположение - по-другому в нынешней России ничего бы и не получилось.

Смерть Егора Просвирнина вызывает много вопросов. Отчасти потому, что всё это пишется по горячим следам, и информации, даже если прибавить сюда все услышанные мной за последние часы слухи, очень мало. Отчасти же по той причине, что эта смерть была слишком экстравагантной даже для такого человека, как Егор. Вроде бы наркотики, вроде бы проблемы в отношениях, но, согласитесь, прыжок из окна au naturel среди бела дня - для этого нужен какой-то веский повод. Егор слишком любил жизнь, о чем неоднократно и повсюду говорил. Однако, не будем омрачать его память спекуляциями.

Важно другое. Парадоксально, что даже своей смертью - нелепой и несвоевременной - Егор Просвирнин вспыхнул перед нами резко и очень пронзительно. Глазам трудно смотреть, уму трудно осознать, а сердцу трудно поверить, что всё закончилось "вот так". Словно реализм русской литературной жизни или русской жизни-литературы взял какую-то новую для себя высоту.

Светлая память тебе, Егор Просвирнин. Ты прожил жизнь не напрасно.