Память

https://mrakopedia.net/wiki/Память_(турнир)

Спасибо, что пришёл. Много коньяка купил? Да это разве много? Главное, не придётся бегать в магазин, отвлекаться. Понимаешь, эта история сводит меня с ума. Ты пей, пей, не смотри так. С коньяком-то интереснее слушать.

Есть у меня один товарищ, Санёк. Видимся нечасто. Выпьем хорошенько, да разойдёмся. Откуда он взялся, я и не помню. Сорок три года, а многое забывать стал, что уж дальше будет?

Мужик он крепкий, с пузом как барабан, туго обтянутым рубашкой. Седые волосы лопатой торчат в стороны. Добрый мужик. Выпьет и трындит плавно так, приятно слушать. Не зануда, не молчун. Женат, есть дочка-школьница. Вот только, возможно, Санёк – настоящий серийный убийца, маньяк, бесчеловечный психопат. Доказательства? У меня их нет. Но чем больше я узнаю об этой истории, тем больше кишки мои затягиваются в узел.

Всё началось с нашей встречи в сентябре. Санёк притащил пузырь виски. Я спрашиваю, чего это он так расщедрился. А он хвастается, что наконец-то нашел покупателя на свою халупу в Задрищенске. Квартирка досталась от родителей, да только года три не продавалась. Санёк говорил, городок малюсенький, никому там жить не впёрлось.

Санёк расхвалил Машкины пельмени, которые та налепила к обеду. Она часто заморачивалась, да только он не всегда это ценил. В общем, пельмени сожрал, к Машке поприставал. Та, как обычно, не дала. Вечером Санёк к Галке, любовнице, забежал. По дороге домой в магазине вискарь купил и дочке конфет. Про дочку, правда, прошипел, что та, коза неблагодарная морду скривила от его леденцов.

Распили мы с ним пузырь, и поехал он автобусом на ночной рейс. До города того часов пять пути. А хату покупал его бывший одноклассник.

Позднее объявился Санёк в середине сентября. Притащил с собой настойку. Машка сама делала на сливах. У них дача-развалюха на окраине города. Слив, говорит, до хрена созрело. «Я тебе такое расскажу, торкнет круче любой настойки!» – пообещал Санёк.

Приехал он тогда в город, заночевал в квартире. С утречка встретился с одноклассником, Володькой. Они всё быстро порешали, а вечером обмыли. Вспоминали школу, узнали, как у кого судьба сложилась. «А помнишь чудика нашего, Егорку? Вечно опоздает, забежит в класс: «Вера Степановна, можно я дувду класс?» Училка бесится, кричит: «Говори нормально, Антонов!» А тот всё мямлит: «Дувду класс», – сказал Санёк хихикая. Володька замолчал, а после пробубнил, мол, не было у нас никакого Егора. Санёк ему давай доказывать. Егор все сортировать любил. Как кто на перемене выбежит из класса, Егор у него на парте тетрадочку, линеечку, ручку, карандаш миллиметр к миллиметру разложит. Санёк продолжал, а Володька брови супил. В конце концов прервал его. Буркнул, мол, у Сани замкнуло что-то в голове, и ушел, даже руки не пожав. Саньку водка в башку ударила. Стал одеваться, чтоб догнать и навалять, выбить из него правду. Но запутался в ботинках, искал куртку, в итоге спать завалился.

Рассказал он мне ещё случай с Егором, о котором точно никто не знал.

Вера Степановна была их учительницей в начальных классах. Егор снова накуролесил, и оставила она его в наказание полы мыть. А Санька – приглядывать, чтоб тот не наделал лишнего.

Санёк в столовке навернул пару сосисок в тесте. Живот прихватило так, что он доброе время в сортире просидел.

К счастью, первая смена смылась из школы, а вторая еще не нагрянула. Санёк со всем масштабом просидел в туалете добрых минут двадцать.

Вернулся в класс. Полы блестели, воздух пах мокрыми деревяшками. Перевёрнутые стулья стояли на партах ровными рядами, миллиметр к миллиметру. Егора в классе не было. Санёк припомнил, что нужно бы еще цветы полить. Подошёл к крайнему подоконнику и стал проверять землю у горшков. Дошёл до конца комнаты и заглянул в подсобку, где стояла клетка с хомяком Цветиком. Они там всем классом замутили уголок природы. Поскреб, говорит, пальцем по прутьям. Тишина. А за домиком хомяка бугор тёмный. Санёк придвинулся ближе и видит комок со слипшейся шерстью. Из комка скрюченная лапка торчит. Он ещё ближе. И вперился, блин, прямо в выпученные чёрные глазки. Мордочка вся в крови была. И тут прям над ухом Санька голос: «Отойди, я еще недопирбался». Тогда-то Санёк и заорал. А это Егор в класс вернулся. Санёк гаркнул, чего тот подкрадывается. А он вытащил Цветика из клетки. Пальцами на щеки давит, так что пасть разинулась. И начинает внутрь циркулем лезть. У Санька голос пропал, глядит только. А Егор семечки выковыривает одну за другой. Еще он ему морду промыл от крови и засунул обратно в клетку. Санёк тогда убежал. До него только ночью дошло, что Егор хомяку, похоже, семечки в рот толкал, пока тот не задохнулся. А после прибрался, чтоб Степановна решила, что хомяк сам издох.

В общем, Санёк решил, что Володька тоже попадал с чудиком в странные истории, вот и не горит желанием о нём говорить.

С утра Санёк зашёл в магазин за кефирчиком и Дошираком. Старый магазин. Даже в его детстве он был старым, название «Ромашка». А там тётя Тамара работает. Ещё один человек из детства. Постарела, осунулась. Раньше она стояла на раздаче в школьной столовой. Поболтал он с ней о том о сём. Да и ляпнул: «Помните, тёть Тамара, Егора?» Та тоже в отказ. Санёк говорил разные случаи: как-то Егор успел за перемену рисинки выложить одну за другой по всему столу. Тётя Тамара визжала, что

тот нагадил, а ей убирать. А вот это точно должна вспомнить! Егор швырнул кучку дохлых мух прямо в гигантскую кастрюлю с жёлтой суповой жижей.

Тут тётя Тамара запричитала, что спина у неё болит, долго она болтать не может. Санька выпроводила, а в глаза ни разу не глянула.

Саньку бы домой скорее. На деньги от хаты дом ведь надо ставить на даче вместо гнилой халупы. А у него кошки скребут душу. И пока он брел обратно в родительскую квартиру, наткнулся на Бориса. В параллельном классе учился. Он бы его ни в жизни и не узнал. Перед ним стоял пропоица, опустившийся человек. Нет, не такой как мы, ты что! Ты работаешь? Да. И я какую-никакую работу нахожу. Ну а как тут не пить? Чем ещё, скажи, заняться? А Бориска этот уже прям плох был. Вцепился в Санька и давай клянчить на фанфурик. А Санёк его в гости потащил. Водочки человеческой взял. И давай выпытывать. Помнишь, мол, Егорку? Тот твердит, что не знает никаких Егоров. Санёк тогда из дома его погнал. Борис тут же переобулся и, взяв с Санька твёрдую клятву, что тот ни единой душе не расскажет, выдал всё.

Егор убил двух девочек. Девчонку с Пушкинской, 2 и дочку Пашки, с которым тоже в школе вместе учились. Первую девчонку нашли шестнадцать лет назад первого ноября. В парке, в ворохе листьев. На голове белый мешок, на мешке чёрной краской рожа нарисована. А умерла она от удушья. Да только не мешком этим задушили. Леденцами подавилась. Менты никого не нашли.

На следующий год в ту же дату приходит Пашка домой. А там этот Егор. В комнате сидит прямо на ребёнке и малярной кистью волосы ей в фиолетовый выкрашивает. Пашка набросился на него, скинул с дочки, а та уже труп. С леденцами в глотке.

Егор в школе все это время работал разнорабочим. На территории убирался, сажал чего-то там. Чинил парты да двери. Вот Пашкина дочка ему и открыла.

Слов Бориса было уже почти не разобрать. Говорил бессвязно и отключался. Санёк тряс его после каждой фразы и еле выбил последние слова. Что ещё раньше пропадали девочки. Что убили Егора всем городком. Закопали в лесу. И договорились, что знать никто ничего не знает. И даже мать его там живёт. Молчит. И её никто не трогает.

Знаешь, я стал просто одержим этой историей! Неужели так бывает, вот прям среди нас?

А потом любопытная вещь произошла. Иду домой с работы, баллон пива прикупил. Галку по пути встречаю. Любовница Санька. Она мне выложила, что с Саньком перестала общаться. Он всегда странный был, когда до этого дело дойдёт. Обязательно конфету ей в рот суёт и приговаривает «аписинчик» или «абузик». Ну, говорит, хрен с ним, остальное-то всё ничего, работает. Подумаешь, голова после водки течёт. А недавно он сунул ей свою эту конфету, буркнул «ябоко» и пальцем проталкивает ей в рот всё дальше и лазит им по зубам, щекам. Она вырваться пытается, а он навалился, пыхтит, ещё конфеты пихает прям в обёртках и трахает. Галка шептала последние слова, и по щекам её лились слёзы. Время, говорит,

медленно тянулось. Но тут ему поплохело, потащился в туалет блевать. А она смылась.

Галка просила не говорить ничего Саньку. Но мне, если честно, дела до неё нет. Поэтому я выложил всё при первой встрече. Задел я его сильно. Он расхаживал по комнате, грозился укокошить болтливую Галку и выкрикивал, что его половая жизнь меня не касается. А затем рассказал ещё.

В детстве у Санька друзей больно и не было. А Егор разный бывал. Бац — и будто перед тобой другой человек. Не путающий слова захлюпик, а пацан, с которым и поиграть, и потрещать можно. В тот день Егор пришел к Саньку делать костюмы на Хэллоуин. Помнишь, тогда все тащились по американским ужастикам? Ну вот и они туда же. Егор тогда из говна и палок все смастерил. Санёк описал так: из пластилина тот вылепил маски зайца и волка размером с человеческое лицо. Налепил на них бумагу типа папье-маше, слышал про такое? Короче, когда бумага высохла, он пластилин выковырял, и вот эти бумажные хари они сидели раскрашивали. Санёк говорил, получились не как на утренник, аккуратно. Прорези для глаз вырезаны так, будто маска оживала, когда её надеваешь.

Полина, пятилетняя сестрёнка, всё это время мешалась. Ей тоже хотелось костюм. Санёк бесился от малявки. Тут Егор говорит: «Давай ей тоже чего-нибудь придумаем». Порылся в шкафах и нашел бинты в аптечке. Не марлевые, а компрессионные. У их матери варикоз был, и она ими ноги обматывала.

И стал Егор делать из Полины мумию. Девчонка была довольная. Когда он закончил, ноги и руки были туго прибинтованы к телу. Кокон получился. Полина только тогда стала лепетать, как она ходить будет. А Егор уже вытаскивал из своего рюкзака полиэтиленовый мешок с конфетами и приговаривал, что он сейчас её и так накормит, типа, и ходить не надо.

И ты знаешь, Санёк все говорит и говорит, а глаза стеклянные стали, слова на шёпот перешли. Пальцами шапку свою перебирает быстро-быстро.

Егор сел на Полину сверху, маску волка натянул и стал ей в рот конфеты пихать. «То были леденцы — оранжевые апельсиновые, желтые лимонные, зеленые яблочные. Полина головой завертела, завизжала. Но Егор цепко ее схватил, нос зажал и толкает конфеты все быстрее-быстрее, больше и больше, – захлебывается словами Санёк, а пальцы прям забегали по шапке. – И вот лежит она на спине. Не кричит, не дергается. Голова с дивана запрокинулась, косички свисают. И смотрит».

Санёк понял, что она больше не моргает. А он всё это время стоял в маске зайца. Он бахнул стопку и заговорил уже громко: «Я тут не при чём! Понял?!».

Родители с ним переехали быстро, после того как мамка месяц порыдала. И потом он мне еще говорит, мол, нехорошо, конечно, но как же он зажил! Всё внимание ему пошло, все шмотки, забота, любовь, секции там всякие… Что он бла го да рен Егору.

И тогда я поехал в тот городок. Не знаю, чего я ожидал от поездки. Увидеть места, про которые говорил Санёк? И, может, что-то услышать…

Я нашёл магазин «Ромашка». Поговорил с пожилой продавщицей о погоде. Представился. Она же в ответ назвалась Тамарой. Спросила, проездом ли я тут. А я сказал, что ищу друга, Сашу Тимофеева. Женщина покачала головой. «Нет, – говорит, – тут таких». Я спросил, быть может, он проживал тут ранее. Тоже нет.

Я бродил по улицам. Смог пообщаться с местными алкашами. Нашёл одного Бориса. Не знаю, тот ли Борис, о котором говорил Санёк. Но он ни о каком Саньке не слыхал. Я даже напоил его и пробовал надавить. Борис пил и качал головой.

Последний раз встретились мы с Саньком недели две назад, в середине октября. Я сказал ему, что он наплел полную чушь и никто его не знает в том городке. А он лишь бросил перед уходом: «Ты совсем ничего не помнишь?»

Я не знаю, что делать. Пойти в полицию? Однажды я дошёл до них. Но когда дежурный гаркнул: «Чего надо?» Я смог выдавить лишь одно: «Спячьте меня отосех». И чем больше он переспрашивал, тем больше я путался и в конце концов убежал.

Ты приготовил леденцы? Отсортировал? Я вернусь утром. Да, коробку для костюма взял. Сделаю всё аккуратно, вернусь. Включу свет, и мы снова поспорим, кто всё это сделал. И кто что помнит.

∗ ∗ ∗

Эту запись я прослушал с диктофона, который остался после отъезда жильца Егора А. с квартиры моей тетки. Я посчитал всё услышанное шуткой или бредом сумасшедшего, но решил выложить хотя бы на просторы интернета.